– Запомни, их нужно оставить только для офицеров, – подчеркнул Аделис. – Не перепутай с едой для обычных солдат.

Бурэ явно был в замешательстве, но под впечатлением. Пен подавил ухмылку, а Дез сказала: О. Умный парень. Завтра они будут умолять тебя убить их птицу и таскать ее на пробу кухонным мальчишкам.

– Теперь я вас оставлю, – закончил Аделис. – Пенрик расскажет, что ему нужно.

– Сэр! – Начальник столовой вновь отдал честь, и Аделис ушел. Потом сержант уже не столь уверенно повернулся к Пенрику. – Просвещенный сэр?..

Бурэ провел Пена через арку в колоннаде на кухонную бойню, которая представляла собой открытый крошечный дворик, вымощенный плоскими камнями под наклоном к стокам. Двое кухонных мальчишек убивали сидевших в клетях обреченных птиц традиционным способом: хватали за голову и энергично трясли, мгновенно ломая шею, хотя тело еще минуту продолжало бешено бить крыльями. Даже для юных бандитов новизна этого развлечения явно потускнела после первых нескольких тысяч кур.

– Этот парень – ручной чародей генерала, – сообщил Бурэ своим мальчишкам, очевидно, полагая, что этого достаточно. – Он будет убивать кур для офицерского стола. Как-то.

И сержант с большим сомнением посмотрел на Пена.

Чтобы продемонстрировать сгоравшим от нетерпения зрителям, что он действительно работает, Пен осенил кур знамением, постучал пальцем по губам и благодушно провел рукой над оставшимися птицами. Три дюжины кур безмолвно рухнули в своих клетях.

Ох-х-х, произнесла Дез. Этот вздох был почти ощутимым. Ох, так намного лучше. Пен подавил воображаемый позыв рыгнуть.

Еще? предложил он.

Бастард сохрани, нет. Что бы ты почувствовал, если бы съел столько кур за один присест?

Значит, это все, что они могли сделать за один визит. Как думаешь, на сколько этого хватит?

Пауза. Едва ли на сорок человек.

Или сколько их попало в госпиталь к этому моменту. Понял.

– Это все, что я могу сейчас сделать, – сказал Пен Бурэ. – Ближе к вечеру я вернусь. Пожалуйста, оставьте мне работу, если получится. Примерно столько же.

Ошеломленный, но – благодаря Аделису и армейской дисциплине – послушный Бурэ кивнул и проводил посетителя к выходу. Пен поморщился, представив, какие слухи породит этот эпизод на кухне и в казармах.

Он направился обратно во двор госпиталя. Если все пройдет гладко, быть может, ему не придется посещать главную скотобойню, располагавшуюся за стенами форта. Там убивали крупных животных, рогатый скот и свиней; шкуры, рога и копыта отправляли в дубильню и прочие местные мастерские; расчлененные туши отвозили в форт, где повара измельчали их дальше множеством способов, чтобы ни кусочка не пропало. Пен не рвался на скотобойню. Он прекрасно понимал, что хорошо справится с этим делом, но оно ему не нравилось, и он с радостью оставлял такое убийство другим людям. Совсем как медицинскую практику; для него эти два занятия были таинственным, интимным образом связаны. Не слишком полезная мысль сейчас.

Число пациентов Реде выросло до сорока одного к тому времени, как Пен, до сих пор не закончивший с первым обходом, был вынужден прерваться по причине перегрева и растущего беспокойства Дез. Вернувшись на кухню, он обнаружил, что начальник столовой нашел время, чтобы ознакомиться со слухами и подумать.

– Вы работаете в госпитале. – Голос Бурэ был испуганным, но твердым. – Мне не нужны больные на моей чистой кухне. И неважно, что генерал думает насчет своего ужина.

– Я не болен, но согласен с вами, – ответил Пен, немного удивив Бурэ. Неужели тот думал, что он начнет спорить? Однако он нуждался в кухонных животных – или каких-либо животных. – Могу предложить два компромисса. Ваши парни могут приносить клети с животными к воротам, и мне не придется входить внутрь. Или, лучше, – с точки зрения Пена, который не желал устраивать представление для зевак, – если на бойне есть задний ход, я могу пользоваться им.

– Есть, – медленно ответил Бурэ. – Надо полагать, так вы хотя бы не будете таскаться по всему нашему рабочему пространству.

– Хорошая мысль.

Отчасти утешившись, начальник столовой провел Пена в обход к двери для доставки. Мальчишки оставили для него две клети с кроликами, которые отлично подходили для целей Пена; почему-то кролики позволяли избавиться от хаоса еще эффективнее, чем птицы. Однажды, когда появится время подумать, Пен собирался составить классификацию живых существ по этому признаку, чтобы посмотреть, не обнаружится ли некая закономерность, – но явно не сегодня. К концу дня он, скорее всего, от усталости не сможет даже ходить, не то что думать.

Облегчив ношу Дез, Пен пошел обратно в госпиталь, размышляя о расписании. Обычно на кухне забои проводили утром – а, судя по всему, работать предстояло всю ночь.

Они начинают очень рано, заметила Дез. Ночью, по твоим ученым меркам. И даже тебе нужно иногда спать.

Надо полагать…

Ночью никто из офицеров не умер, отравленный чародейским вмешательством в приготовление пищи, и утром Бурэ казался менее встревоженным, предоставив своим парням трудиться с Пеном. В результате Пен провел долгий, ужасный, монотонный день, разнося смерть по форту. Один раз, ближе к вечеру, ему удалось выбраться в деревню.

Одна больная женщина, служительница деревенского храма, знавшая больше прочих, заметила, что Пен использует магию во время молитв. Либо ее удовлетворило его вымученное объяснение, либо она боялась лихорадки больше, чем магии. Но эти новости, вынужденно изложенные в присутствии сестры, которая ухаживала за больной, к утру обойдут всю деревню. Закроют ли перед ним двери дома, в которые проникла болезнь? Пен не знал, как поступить в таком случае.

Пусть гниют, предложила Дез, судя по раздражительности, вновь приближавшаяся к своему пределу. У тебя хватит другой работы.

Сама знаешь, мы не можем остановиться. Если кто-то, к кому я прикоснулся или хотя бы подошел близко, умрет, люди будут винить не болезнь, которая его убила, а меня за то, что я его не спас. Или хуже, поскольку слухи порождали кошмарные фантазии.

Не буди лихо. Ставки слишком высоки. Один день за раз, Пен.

Или один час. Он покачал головой и вновь зашагал в гору.

Вернувшись в больничный двор, Пен отыскал Реде в одной из процедурных, гадая, каким свежими плохими новостями поделится с ним целитель. Там же обнаружились ножницы, кучка обрезков бинтов и бутылка винного спирта, что наводило на мысли об обработке раны, но Реде стоял, хмуро изучая содержимое высокой деревянной коробки на столе. Подойдя, чтобы взглянуть через плечо целителя на причину его недовольства, Пен увидел крупную, старую и очень больную крысу.

Шелудивое создание лежало на боку, тяжело дыша и даже не пытаясь сбежать. Некоторые крысы, юные и здоровые, были очень симпатичными зверьками, яркоглазыми и любопытными. Эта крыса… не была симпатичной.

– Это для меня? – спросил Пен в недоумении. – Мне больше не нужны крысы, ведь у меня есть договоренность с кухней. Но я могу убить ее для вас.

– Нет! – Целитель резко вскинул руку. – Не надо. Я хочу ее оставить.

– Э-э… Вы хотите, чтобы Дез ее исцелила?

Реде кинул на него раздраженный взгляд.

– Конечно, нет. Я хочу понаблюдать за ней. Изучить ее.

– Где вы ее взяли? Я думал, что не оставил ни одной живой крысы или мыши во всем форте.

– Ее принес солдат. Клерк интенданта. Она его укусила. В архивах, где он искал какую-то запись. Крысы и мыши шныряют там – возможно, в поисках старого пергамента. Солдат увидел, что животное больно, а потому поймал его тряпкой и принес мне, чтобы показать заодно со своей кровоточащей рукой. На случай, если я что-то замечу. Он боялся, что крыса заразила его чем-то, быть может, синюшной лихорадкой. Но я не могу сказать, есть на этой несчастной твари синяки или нет. – Он покосился на Пена. – А вы?