Йена изумленно нахмурилась.

– Так ли это, божий человек? Я сама никогда ее не видела. Я встречала людей, которые ее пережили.

Значит, кто-то выжил. Это обнадеживало.

– Да?

– Говорят, иногда она убивала целые стойбища на далеком западе. Иногда лишь пару человек. Но только летом. Зимой нас убивают другие болезни. Выживших сторонятся, и они держатся друг друга как могут.

Один в степи – все равно что мертвец в степи. Пен в этом не сомневался.

– Ясно. Важный вопрос: известно ли вам, люди болеют только один раз или больше одного?

Она нахмурила лоб.

– Я никогда не слышала, чтобы синее проклятие обрушилось на кого-то дважды. Если больные ослабли, позже они могут умереть от других вещей. – Старуха пожала плечами. – Как и все мы. Хотя молодые воины не хотят об этом слышать, как будто считается только смерть в битве.

– Пятеро богов считают все, тетушка Йена.

– Неужели.

Ее первые тревоги утихли, и она оглядела Пена с ног до головы, уже не скрывая любопытства.

– Я в этом уверен.

Старуха поджала губы.

– Красноглазый генерал… ты его знаешь?

– Э-э… да?

– Правда, что он командует демонами?

Не совсем. Есть только один демон, который иногда оказывает ему любезность. Если он хорошо попросит, а у нее будет настроение. Пожалуй, Йена не нуждалась в таких подробностях.

– Нет. Он не чародей, храмовый или дикий.

Она не поняла, кто такой Пен? Он не был уверен, но это объясняло ее храбрость.

– Ха. – Ее взгляд метнулся к роще и обратно. Голос упал до хриплого шепота. – Он когда-нибудь нас отпустит?

Пен знал, что Аделис будет счастлив избавиться от клана русиллийцев – точнее, частей четырех разных кланов, – которых подбросили ему под дверь. Разумеется, не стоило заявлять об этом прямо.

– Это решает не генерал Арисайдья, – уклончиво ответил он. – Он подчиняется герцогу Джурго, который держит вас по просьбе своего союзника Грабьята. Если ваши соотечественники когда-нибудь прекратят набеги через реку Утени, быть может, верховный обан смягчится.

И это решаю не я. Пен надеялся, что она поймет. Если нет, с учетом природы времени и людей столетие спустя этот лагерь может превратиться в очередную орбасскую деревню, жители которой говорят на странном наречии.

Услышав этот бесполезный, пусть и честный ответ, старуха хмыкнула и оглянулась, будто опасаясь, что за ней следят из рощи. Отрывисто кивнув Пену – наполовину отдав честь, наполовину поблагодарив, – она поспешила к низкорослым деревьям. Старая тощая собака бежала за ней по пятам.

Пен зашагал дальше. Его разум кипел.

Маленький мальчик в деревне был еще жив, как к своему облегчению обнаружил Пен, задержавшись, чтобы его проверить. Ерзающий, плаксивый и беспокойный – но, возможно, это был хороший знак; вчера он тяжело дышал и лежал тихо. Судя по всему, он легко воспринял очередную молитву-лечение. Раз уж Пен сюда пришел, он заодно посетил и его заболевшую мать-служанку, а потом, не в силах сдержаться, посетил все три дома, где побывал вчера. Исключительно для того, чтобы проверить и отметить изменения, которые вызвала его простая магия. Так он себе сказал.

За ночь никто не умер – и никому не стало заметно лучше. В ходе осмотров он узнал о четвертом доме с больными, где жила семья дубильщиков, и заодно посетил их. К тому времени как разгоряченный Пен с напряженным демоном внутри устало зашагал в гору к форту, перевалило за полдень. Он потратил намного больше времени, чем собирался. По прибытии в госпиталь Пен обнаружил, что число пациентов Реде выросло с тридцати пяти до сорока.

Первой его отчаянной мыслью было: Я не могу это сделать.

По крайней мере, с немногочисленными вредителями, еще оставшимися в форте. Такова была вторая мысль. Пришло время организовать более надежный сток для хаоса. Что будет в лучшем случае неловко, а о худшем не хотелось даже думать. Пен отправился на поиски Аделиса, который для разнообразия оказался в собственной штаб-квартире.

– Как все прошло с русиллийцами? – сразу спросил Аделис. – Я вижу, твои уши на месте.

Уши были одним из наименее мрачных трофеев, которые русиллийские воины забирали у своих врагов; Пен полагал, что их удобнее носить с собой, нежели головы.

– О да, – вздохнул Пен. – Как ты и говорил, они были не слишком приветливы, но мне повезло.

Он описал свой визит и неожиданную концовку с участием тетки Риби. Аделис уперся локтями в письменный стол и прижал стиснутые кулаки к губам, сдерживая вопросы, пока Пен не закончит.

– Вывод такой: синюшная лихорадка могла прийти из русиллийских кланов или, по крайней мере, из дальних западных степей, но не от твоих русиллийцев, – подытожил Пен. – У нее есть название, но не объяснение. Кстати, предлагаю называть ее как-то иначе, нежели «синяя ведьма». Именно по таким причинам соседи начинают убивать невинных черноволосых диких магов.

– Ясно. – Аделис нахмурился.

– За ночь в деревне заболели еще двое, – продолжил Пен, – и пять твоих людей обратились к мастеру Реде. Чтобы продолжить работу, Дез понадобится более эффективный способ сбрасывать напряжение. Твои повара убивают в день намного больше животных, чем смог бы убить я. Нужно, чтобы ты приказал им позволить мне участвовать в бойне.

Лоб Аделиса сморщился, словно начерченная красными чернилами топографическая карта.

– Как на кухне моей сестры?

Несколько раз в неделю, в соответствии с меню, Пен избавлял кухарку от необходимости убивать кур, уток, голубей или кроликов, купленных живыми на рынке и предназначенных для жарки или тушения, в зависимости от возраста, жилистости и цены. Иногда Аделис завороженно наблюдал за этим процессом. Он выслушал достаточно теологических лекций, чтобы перестать спрашивать Пена, иногда с завистью, почему нельзя так поступить с вражескими солдатами.

– Да, но в больших масштабах.

– Должен признать, меня очень впечатлило то, как Дез поступает с перьями. Хлоп – и у тебя мешок перьев и голая птица для повара. Крайне эффективно.

– Я не стану использовать своего демона, чтобы ощипывать кур для твоей армии, Аделис. – Благодарю, пробормотала Дез. – Время – вот что имеет значение. По крайней мере, мое время. Суть в том, что люди, непривычные ко мне и моей магии, могут испугаться моих действий. У меня была особая договоренность с мартенсбриджским мясником, когда я регулярно практиковал медицину, и даже он держал мои визиты, ну, не в тайне, но не рассказывал о них своим клиентам. Однако на кухне, где готовят несколько тысяч порций еды в день, не может быть ничего тайного.

– Да, это место напоминает водоворот. – Аделис прищурился. – Хм. Думаю, я знаю решение. Идем.

Пен проследовал за стремительным генералом через форт туда, где располагалась солдатская столовая и кухонный двор, отнюдь не такой мирный, как больничный. Там имелись фонтан, ряд кирпичных печей, несколько очагов для медленно жарящихся крупных туш, испускавших ароматный дымок, и множество суетящихся людей, которые кричали и ругались.

Перед Аделисом возник пузырь изумленного внимания, который лопался и вновь сменялся гвалтом за его спиной, словно вода за корпусом корабля. Генерал направился к колоннаде, под которой обнаружилось открытое помещение с письменными столами, счетами, отчетами и изможденными начальником столовой и его клерками.

– Сэр! – Начальник столовой поднялся и отдал честь Аделису.

Это был смуглый мужчина, покрытый шрамами и с сединой в волосах, который, очевидно, поднялся по иерархической лестнице армейских поваров.

– Доброго дня, сержант Бурэ. Это мой зять, храмовый чародей, Просвещенный Пенрик. Сегодня я назначил его убивать кур и все прочее для офицерской трапезы. Я видел, как он делает это у себя дома. Животные, умирающие мирно и спокойно в руках его бога, на вкус намного лучше тех, что перед смертью бьются от боли и страха.

Ничего подобного, возразила Дез. Они точно такие же. Хотя Пен все равно был рад, что его еде не пришлось страдать, прежде чем попасть к нему на стол.