— Полимерная сварка восстанавливает живые ткани?! — изумилась голограмма Сеченова. — Но это же невозможно!

— Невозможно, — подтвердил Кузнецов, не отводя источающий невидимую энергию взгляд от работающих пауков-инженеров. — Просто мне так больше нравится. Должна быть какая-то визуализация процесса, ещё не открытого мировой наукой.

— Он... — Блесна взволнованно осеклась. — Он будет жить?

— Будет. — Кузнецов без всяких эмоций продолжал загадочные манипуляции. — Я восстановлю клетки головного мозга до первоначального состояния и верну общую функциональность телу. Остальное почините сами. Это в ваших силах.

— То есть... — Из-за постоянных сбоев дёргающаяся голограмма Сеченова не сразу озвучила вопрос: — Вы можете управлять не только Массивом «Коллектива», но и Массивом ХРАЗа?

— Я могу влиять на любой Массив, созданный на этой планете. — Кузнецов шевельнул рукой, и инженерные роботы отпрянули от Нечаева, выглядящего абсолютно неповреждённым. — Но это не значит, что я обязательно вмешаюсь в любой процесс. С меня хватит. П-3! Вставай уже! Ты всё прекрасно слышишь.

— Что за... — Нечаев открыл глаза и сел, непонимающе озираясь, — хрень со мной происходит?..

— Ты хотел добавить «постоянно»? — поинтересовался Кузнецов.

— Угу... — П-3 поднялся на ноги. — В точку! — Он посмотрел на расколотое пирамидальное ядро: — Я успел?

— Почти! — Кузнецов бросил многозначительный взгляд куда-то вверх, туда, где из продырявленного свода в коллайдер лил ливень из морской воды. — Коллайдер сдох до удара по «Коллективу», и никто пока не пострадал. Но короткое замыкание ввело накопленный коллайдером терминальный импульс в состояние ураганного резонанса, образовавшее сверхмощный разряд. Который ушёл куда-то глубоко в космос. Чем всё это обернётся, сказать не берусь. Одно ясно наверняка: если прямо сейчас никто не займётся латанием дыры в потолке, это место затопит целиком.

— Да и хрен бы с ним! — криво ухмыльнулся Нечаев, зло пиная намокший кусок застывшего чёрного нейпрополимера в тело ХРАЗа, лежащее в разрастающейся луже.

— Я уже отправил на морское дно «Буравов»! — сообщила сбоящая голограмма Сеченова. — Через две минуты кибернетические строительные бригады займутся ремонтом потолочного свода. Но вы могли бы отправить их сами гораздо раньше!

— Это не моё дело, — коротко отрезал Кузнецов.

— А что же тогда ваше? — не унималась голограмма Сеченова.

— Помогать тем, кто заслуживает помощи. — Кузнецов был невозмутим. — Там, где эта помощь действительно требуется.

— Так это... — До Нечаева дошла суть произошедшего. — Вы помогли мне вырубить коллайдер?

— В большей степени я помог тебе выжить, — покачал головой Кузнецов. — С коллайдером вы справились самостоятельно. Потому что действовали сообща.

— Но... — П-3 непонимающе потёр лоб. — Почему было сразу не убить ХРАЗа и не раздолбать этот коллайдер к чёртовой матери?

— Хочешь что-то сделать — бери и делай, — жёстко отрезал Кузнецов. — Я больше ничего и ни за кого делать не собираюсь. Могу только помочь. И я помог — терминальный импульс ушёл в космос, а ты жив. Помощь — это не когда кто-то там что-то там возжелал, сделал дело на один процент и ждёт, когда всё остальное за него сделают другие. Помощь — это когда ты сделал всё, что мог и не мог, но до успеха тебе не хватило одного процента. И в этот миг некто помог тебе с этим одним процентом. Только так. Если кто-то хочет иначе — это не ко мне!

— Но ведь ХРАЗ убивал людей! — возразил Нечаев, оглядываясь на голограмму Сеченова и недоумевая, почему академик молчит.

— И что? — Кузнецов буравил П-3 сверху вниз пронизывающим взглядом. — Так устроена жизнь: людей постоянно кто-нибудь убивает. Я тоже убивал, повинуясь чужим желаниям. Как ты.

— Но это же не одно и то же... — растерянно произнёс Нечаев, понимая, что поддержки от Сеченова в этом споре не получит. — ХРАЗ захватил «Коллектив»! Он устроил геноцид!

— Думаешь, я чем-то лучше? — поднял белые брови полковник. — ХРАЗ уничтожал бесполезных с его точки зрения дармоедов. Его хотя бы можно понять. Я же выпустил Коричневую Чуму и убил две трети населения планеты просто так. В угоду кому-то там.

— Так ведь... — П-3 утомлённо вздохнул и махнул рукой. — Я ни хрена не понимаю!

— Потому что это очень сложно и очень просто одновременно. — Кузнецов вновь посмотрел ввысь, на быстро затихающий ливень. — Человечество либо объединится, либо погибнет. Не через тысячу, так через сто тысяч лет, но это неизбежный финал. Космос полон безжалостных угроз, рано или поздно они доберутся и досюда.

— Объединяться надо, кто же спорит? — попытался отбиться П-3. — Но не так же, как ХРАЗ! Через уничтожение инакомыслящих!

— А как? — Кузнецов посмотрел на П-3 с лёгким интересом. — Ты знаешь другой способ?

— Можно же договориться... — растерялся Нечаев, не ожидая такой постановки вопроса.

— Человечество пытается договориться с самого возникновения текущей цивилизации, — грустно улыбнулся Кузнецов. — Результаты этих попыток ты видишь: обилие государств, религий, национальностей, политических взглядов и так далее до бесконечности. Люди не собираются объединяться по простой причине: единство подразумевает необходимость поступиться личными интересами ради всеобщих. А у нас всё наоборот. Или ты забыл, из-за чего у Волшебника и его научной когорты возникла сама идея «Коллектива»? Могу напомнить: они поняли, что им не дожить до момента, когда человечество пожелает объединиться самостоятельно. «Коллектив» внезапно называется «Коллективом», а не «Добровольным Обществом Бездельников, За Которых Вкалывают Роботы».

— То есть вы оправдываете методы ХРАЗа? — Нечаев задал вопрос напрямик.

— Зачем тогда мне было тебя спасать? — парировал Кузнецов.

— Ну... — растерялся Нечаев, — не знаю...

— Я не занимаю ничью сторону, — без каких-либо эмоций объяснил Кузнецов. — Я лишь даю человечеству возможность исправить ту или иную критическую ошибку, если у человечества есть, кому исправлять. ХРАЗ хотел объединить всех по собственным меркам. Я тебя сейчас расстрою: у него бы получилось. Да, большую часть людей он бы уничтожил. Но те, кто прошёл его отбор, являлись единомышленниками, и с этой точки зрения их «Коллектив» был бы идеален. Остальное лишь вопрос времени и репродуктивной функции. Но критерии отбора по ХРАЗу далеки от моих взглядов, их сложно назвать вменяемыми.

Полковник Кузнецов неспешно кивнул в сторону сбоящей голограммы Сеченова:

— «Коллектив» по Волшебнику — это противоположная крайность. Он всем рад и всех готов осыпать благами научно-технического прогресса. Но проблема в том, что это всепоглощающее человеколюбие приведёт к тому, что «Коллектив» рано или поздно превратится в огромное скопление бездельников, потребляющее плоды труда деятельного меньшинства. Расплодятся фракции, течения, размножатся всевозможные взгляды на то, как надо и не надо. И «Коллектив» повторит судьбу текущей цивилизации. Раскол в конечном итоге всегда приводит к войнам. А войны, ведущиеся оружием, созданным на вершине научной мысли, всегда намного более кровавы и разрушительны, чем побоища на мечах и копьях. Я искренне надеюсь, что на этой планете никогда не настанет час, когда некоторые из вас вспомнят «Коллектив» ХРАЗа с той позиции, что всё могло бы быть не так уж плохо.

Кузнецов посмотрел в сторону инженерных пауков и сделал короткий жест. Один из кибернетических ремонтников сверкнул фасетками и деловито направился к валяющейся в разрастающейся луже бесформенной туше чёрного Человека-желе. Восьмилапый инженер остановился возле неё и выудил из лужи нежно-голубую каплю нейрополимера, неброско светящуюся изнутри серебристой пылью. Второй парой лап стальной паук отцепил от себя экранированную колбу, выполненную из хирургической стали и прозрачного тугоплавкого стеклополимера, ловко откупорил крышку. Кибернетический инженер вложил светящуюся каплю в колбу и столь же ловко закупорил. Тихое шипение стравливаемого колбой воздуха сменилось вспыхиванием синих индикаторов стабильности, и паук потащил колбу Нечаеву.