Но генерал глубоко убеждён, что на деле всё обстоит иначе. Под предлогом объединения в единую сеть Советы поработят волю своих граждан и добьются их полного и безропотного подчинения. Впрочем, в СССР вряд ли почувствуют разницу — население Советов и без «Коллектива 2.0» мало чем отличается от послушных зомби. Никто даже не поймёт, как что-то изменилось. Опасность в том, что в стане марионеток прибавится сил. Ведь СССР планирует распространить этот свой «Коллектив 2.0» на территорию всей Европы и почти всей Азии. Это значительная мощь, но и она останется за океаном, пересечь который в случае начала войны будет не так-то просто. Армия США позаботится об этом!

Существует ещё одна угроза. Неизвестная и предельно опасная, о которой генерал Грант узнал меньше месяца назад. В тот день на него неожиданно вышел некто Петров Виктор Васильевич, представившийся не просто инженером «Предприятия 3826», а ведущим специалистом одного из самых его секретных сегментов — Академии Последствий. Надо отдать этому Петрову должное: сам факт того, что он нашёл информацию о Секретном Департаменте, отследил сетевой адрес Гранта и взломал все системы безопасности и контроля доступа, уже говорит о многом. Специалистов, способных на такое, в США нет.

Доказательства квалификации и возможностей этого Петрова после всего вышеописанного не требовались. А вот доказательства того, что всё это не оперативная игра КГБ, — очень даже! Особенно с учётом того, что Петров сообщил на самом первом сеансе связи. Информация полностью подтверждала худшие опасения Гранта: советские роботы — это ловушка. Они смертельно опасны, несмотря на любое перепрограммирование, перепрошивку и всё что угодно в этом ключе. В нужный час по приказу Кремля все они бросятся убивать американцев, дабы захватить власть во всём мире.

С одной стороны, это именно то, о чём Грант с Даллесом предупреждают с той самой поры, когда СССР продавил в ООН признание своих роботов гуманитарным товаром. С другой — именно полное совпадение опасений Гранта с озвученной Петровым реальностью и вызывает серьёзные подозрения. Очень похоже на ловушку, придуманную Советами. В которую лучше не попадаться. Получив доказательства подрывной деятельности американских спецслужб, СССР может добиться через ООН отмены американских санкций на своих роботов. Что ещё хуже, этот козырь захотят разыграть в Сенате оппоненты Даллеса и действующего президента.

Поэтому генерал Грант не спешил возрадоваться столь неожиданной удаче и принялся за тщательную проверку инженера Петрова и его информации. Петров не отказывался сотрудничать, но предоставить ничего существенного не смог. Причин было две. Вся важная информация «Предприятия 3826» не хранилась в цифровой сети или на жёстких дисках. Всё было размещено внутри специальных нейрополимерных носителей, а такой технологии ни у кого нет. Даже заполучив носитель, прочесть его удастся далеко не сразу, если вообще удастся. Уровень сложности технологий Сеченова постоянно растёт.

Вторая причина? У Петрова не было шансов вынести что-либо за территорию «Предприятия 3826». То есть забрать со своего рабочего места он мог многое, а вот переправить это в США не мог никак. Потому что пресловутый «Аргентум» сделал периметр «Предприятия 3826» абсолютно непроницаемым. Что стало возможным вследствие многолетнего противостояния «Аргентума» и Секретного Департамента. Это уточнение очень напрягло генерала, эдакий прозрачный намёк на то, якобы Грант сам виноват, что сейчас диссиденты не могут ему ничего передать.

Грант направил к Петрову нескольких проверенных и высококвалифицированных разведчиков, но все они потерпели крах и были либо схвачены «Аргентумом», либо в срочном порядке покинули территорию СССР. Петров заявил, что не дождался контакта ни с одним из них, и выжившие шпионы это подтвердили. Понять, было ли это частью коварного плана КГБ под названием «Инженер Петров», или же «Аргентум» сработал лучше агентов Гранта, генералу не удалось. Слишком мало вводных. Пока он пытался разобраться, Петров начал давить, требуя решительных действий, включающих эвакуацию в США себя и своих сторонников с выплатой громадных денежных сумм.

Мотивировалось всё это тем, что Петров был репрессирован за инакомыслие и стал заключённым на «Предприятии 3826», а его товарищи на грани ареста. Тогда Грант потребовал от Петрова решительных действий. Вопреки ожиданиям Петров согласился. И даже предложил план, очень и очень многообещающий. Петров и его люди обязались устроить восстание роботов, и эти роботы проявят истинное назначение и бросятся убивать людей. Мир увидит, что на самом деле представляют собой хвалёные советские гуманитарные гражданские роботы. И ужаснётся. Остальное дело техники.

Отказываться было бы верхом бездарности, и Грант согласовал детали с Даллесом. Шеф ЦРУ одобрил операцию, включая многомиллионный бюджет на спасение и вознаграждение диссидента Петрова и его людей. Во время очередного сеанса связи Грант дал Петрову зелёный свет, и тот обещал, что устроит сбой на «Предприятии 3826» на следующий же день. Прошла неделя, и с тех пор от Петрова нет никаких вестей, все попытки выйти на связь успехом не увенчались.

Грант вновь стал подозревать чёртов «Кондор», что на его борту находится не только сервисный центр. Вдруг это шпионы КГБ? За минувшие пару лет такая мысль посещала его раз двести, и каждый квартал агенты ЦРУ под видом должностных лиц местной администрации проверяли советский «Кондор», перетряхивая его с головы до ног. Но ни разу не нашли ничего подозрительного.

Но это ещё не значит, что шпионаж не ведётся! Всё оборудование и аппаратура «Кондора» являются образцами нейрополимерных технологий Советов, и никто толком не понимает, что умеет и для чего предназначен тот или иной агрегат. Оно должно ремонтировать роботов — оно их ремонтирует. Делает ли оно помимо этого что-либо другое, в особенности тайное, никто определить не смог. Вроде нет. И это «вроде» очень сильно настораживало генерала. Приходилось мириться, но рано или поздно Грант найдёт способ избавиться от сервисного центра, не привлекая внимания. Пока же у него есть гораздо более важные проблемы.

— Генерал, сэр! — Помощник Гранта с горящими от возбуждения глазами появился в дверях его кабинета. — Инженер Петров вышел на связь! Он требует разговора лично с вами, сэр! Заявляет, что устроил у русских восстание роботов и теперь КГБ хочет убить его!

— Подключите меня к его линии! — Генерал сорвал с телефонного аппарата трубку секретной связи. — Немедленно!

— Да, сэр! Мы сделали это, сэр!

В сильном шипении эфира, мгновенно сошедшем на нет, Грант узнал работу советских систем фильтрации радиопомех. Очередная нейрополимерная технология, недоступная более никому в силу своей абсолютной непонятности и запредельной сложности. Иными словами, у КГБ она есть, а у Гранта нет. Еще один фактор недоверия к Петрову, который выходит на связь с генералом с применением данной технологии. Но сейчас будет ясно, насколько этот Петров тот, за кого себя выдаёт.

— Слушаю! — Грант сознательно произнёс это слово с подчеркнуто многозначительной интонацией.

— Мистер Грант! Мне нужна срочная помощь! У нас серьёзные проблемы! — Нервный голос Петрова звучал чисто, будто советский инженер находился не на другом полушарии, а в соседней комнате. — Нам требуется немедленная эвакуация!

По-английски Петров говорил с одним из британских акцентов, но в совершенстве, словно прожил в Великобритании всю жизнь. Во время первого сеанса связи это очень насторожило генерала. Особенно когда Петров заявил, будто ещё сутки назад английского не знал и выучил язык утром специально ради переговоров. Использовал нейрополимерную инъекцию, экспериментальную технологию, сопрягающуюся с устройством «Мысль», пройденной П-вакцинацией и тому подобное. Словом, то, что якобы будет доступно каждому после старта «Коллектива 2.0». Вот только превращённые в безвольных марионеток участники «Коллектива» столь блестящих возможностей не оценят.