— Погибших уже не вернуть, но всё остальное будет восстановлено и станет во сто крат лучше! Я немедленно...
Резкий рёв сирены оборвал Сеченова на полуслове, заставляя Нечаева вскочить на ноги. Индикация турбины вспыхнула, в вершину пирамидального ядра вновь ударил исполинский дуговой разряд, и гигантская турбина завращалась, бешено набирая скорость под завывание сигнала тревоги. Ядро реактора завибрировало, издавая рвущий нервы инфразвук, и П-3 ощутил, как воздух вокруг быстро наливается чем-то смертельно опасным.
— Что за хрень происходит?! — выпалил он, озираясь. — Так должно быть?!
— Катастрофа! — возопил голос Сеченова, и его голограмма вспыхнула возле люка, ведущего внутрь реактора. — ХРАЗ заранее создал механизм самоуничтожения на случай своей гибели! Коллайдер входит в терминальную фазу! Я не могу отключить автоматику, у меня нет доступа к внутренней сети ХРАЗа, а вокруг ни одного робота, подчиняющегося «Коллективу»!
— Можете поднять Блесну? — Нечаев побежал к лежащей поодаль стальной балерине. — Она закоротит этот долбаный реактор на хрен!
— Слишком поздно! — в ужасе воскликнула голограмма Сеченова. — Для запуска антенного поля требуется пятнадцать секунд, коллайдер взорвётся через тринадцать. Весь Массив погибнет! Люди с полимерным расширением мозга умрут! Это почти всё население планеты!
— Грёбаные пироги... — выдохнул П-3, замирая на мгновение.
Майор развернулся и с огромной скоростью ринулся к пирамидальному ядру, вкладывая в этот рывок все оставшиеся силы.
— Сынок, что ты делаешь?! — Голос Сеченова сорвался от зашкаливающего волнения.
— Спасаю, кого могу! — Нечаев домчался до люка и сходу рванул штурвал запирающего его кремальерного затвора. — Мне бы только успеть!
П-3 распахнул люк и ворвался внутрь, озираясь по сторонам.
— Где токопровод?! — Нечаев бросился к обнаружившейся впереди стальной двери толщиной в полметра с небольшим окошком в центре, за огнеупорным бронестеклом которого ослепительно светилась горячая зона. — Как открыть дверь?!
— Открываю! — выпалил голос Сеченова. — Шины будут прямо перед тобой! Сынок, ты не выживешь!
— Зато остальные выживут. — П-3 рванулся в открывающуюся дверь. — Хороший размен!
Шины токопровода он увидел сразу, несмотря на ослепительную желтизну, стремящуюся выжечь сетчатку глаз. Мощные раскалённые ребристые сборки толщиной в метр, расположенные одна над другой на расстоянии чуть выше его роста.
— Две секунды! — захлебнулся голос Сеченова, и П-3 бросил своё тело навстречу сжигающему кожу пеклу.
Его ноги и руки коснулись раскалённых шин одновременно, и майор что было сил упёрся в пожирающий плоть металл. Всепоглощающая боль вспорола каждую клетку организма, взрывая нервы и выгрызая мозг, и всё вокруг утонуло в жестокой и ослепительной бесконечности.
Пирамидальное ядро полыхнуло громадной вспышкой и лопнуло, раскрываясь, словно бутон стальной розы. Сияющее тело вспышки метнулось вверх по водопаду гигантского дугового разряда, пожирая его на своём пути, и с молниеносной скоростью ударило в висящий под потолком медный шар концентратора. Шар с оглушительным грохотом испарился, образовывая громадный разряд, и получившаяся кривая игла из ослепительно чистой энергии пронзила потолок, уходя куда-то ввысь.
Исполинская туша терминального коллайдера вздрогнула, словно от удара током, гигантская турбина подпрыгнула, и её вращающиеся потроха резко заклинило, заполняя подземный каменный мешок хрустом и визгом рвущегося металла. Бронестекло, защищающее ёмкости с завершающим стадию изготовления агрессивным нейрополимером, не выдержало многократной перегрузки и лопнуло. Утратившую маслянистый блеск чёрную патоку вышвырнуло наружу потоками тусклых брызг, и по покосившемуся борту замершей турбины лениво потекли вязкие ручьи недоделанной полимерной субстанции.
Откуда-то сверху, из пробитого потолка, хлынул ливень из морской воды, и пространство вокруг расколотого пирамидального ядра накрыло дождём. Потоки крупных капель с тихим шипением испарялись от контакта с раскалённым металлом реактора, окутывая его водяным паром, и с грустными всхлипами били в полимерные лужи, покрывающие поле завершившегося боя. Лежащая у его края стальная балерина шевельнулась и изящным рывком сменила лежачее положение на стойку на ногах. Она оглянулась, находя взглядом расколотое пирамидальное ядро, и бросилась к нему. Точёная женская фигурка влетела внутрь разорванного реактора и спустя несколько мгновений вылетела оттуда с обугленным человеческим телом на руках.
Стальная балерина приземлилась на ближайший клочок свободного от вязких чёрных луж пола и осторожно уложила тело на чистую поверхность. Балерина сжала в руках обугленную кисть мужчины и замерла, глядя на него неподвижным взором, невидимым на лишённом черт лице.
— Он жив? — Возле расколотого реактора вспыхнула сбоящая дёргающаяся голограмма Сеченова. — Его нужно срочно доставить на операционный стол!
— Его мозг умирает... — едва слышно произнесла стальная балерина, медленно проводя рукой по обугленному телу, узнать в котором агента П-3 было невозможно.
— Я запустил антенное поле и подключил «Волну» к «Коллективу»! — взволнованно выпалил Сеченов. — Сюда летят ближайший медицинский «Кондор» и «Челомей»! Подключи меня к своей системе сканирования!
Внутри стальной балерины что-то тихо щёлкнуло, её лицо полыхнуло сканирующей сеткой, быстро просвечивающей обугленное тело, и вновь угасло.
— Все внутренние органы погибли... — тоскливо выдохнул Сеченов. — Мозг необратимо повреждён, клетки ураганно отмирают... Я ничего не смогу сделать... Ему осталось меньше минуты...
Дёргающаяся голограмма Сеченова умолкла, и несколько секунд царил лишь шум дождевых капель, бьющих в поверхность быстро увеличивающихся луж. Крохотные капельки влаги, словно слёзы, печально скатывались по лицу неподвижной стальной балерины и падали на обугленное тело, бесследно растворяясь в спёкшихся с плотью частицах ткани. Падающий из-под далёкого потолка ливень усиливался, и дно уничтоженного коллайдера начало понемногу затапливать, образовывая пока ещё тонкую водяную плёнку.
Послышался невнятный дробный стук, будто где-то высоко, у верхнего обреза заклинившей и перекосившейся турбины, несколько сотен молотков очень быстро колотили в стальную поверхность. Металлическая дробь нарастала, и стальная балерина подняла голову. По внутренней поверхности вертикальной турбины на высокой скорости бежала сотня «Каракуртов», стремительно сближаясь с дном коллайдера. Кибернетические пауки достигли поверхности, не сбавляя скорости, устремились к обугленном телу и окружили его плотным кольцом, шевеля фасетками зрительных датчиков и переминаясь с лапы на лапу.
— Не надо, Дмитрий Сергеевич, — тихо попросила стальная балерина. — Не тревожьте его... пожалуйста... ему было очень больно. Я чувствовала, как он умирал...
Голос балерины стих, и дёргающаяся голограмма Сеченова ожила:
— Это не мои роботы! Силы «Коллектива» будут здесь через восемь минут!
Десятка полтора шевелящихся «Каракуртов» замерли, превращаясь в неподвижные изваяния, и рядом со склонившейся над обугленным телом стальной балериной прямо из воздуха возникла высокая крепкая фигура беловолосого бойца в экспериментальной бронеформе «Аргентума».
— Вот пусть заделают дыру в потолке, — произнёс беловолосый воин, — пока тут всё не затопило.
Балерина выпрямилась, принимая строевую стойку, и выполнила воинское приветствие.
— Аргон? — В её печальном голосе прозвучало удивление. — Я думала, вы погибли.
— Я сам так время от времени думаю, — согласился Кузнецов. — Сделай шаг назад. Мешаешь.
— Что вы делаете? — Блесна поспешно отшагнула.
— То, что считаю нужным, — коротко ответил тот, и его стальные глаза испустили незримый поток волновой энергии.
Из толпы «Каракуртов» выскочила пара ремонтно-инженерных пауков и устремилась к погибшему. Они окружили Нечаева, равномерно распределяя над ним лапы, и принялись обрабатывать нейрополимерными струями. Под их воздействием спаявшиеся в единое месиво ткань и плоть прямо на глазах возвращали первоначальное состояние, и лежащий неправдоподобно быстро превращался в живого человека.
