— Однотонные, — сказала я. — и... семейные. Да, именно, семейные. Он у нас очень семейный.

— Понимаю, — подмигнул Артём. — Мужчина в расцвете сил.

— Ему восемнадцать!

— Ну, значит, в начале расцвета.

И тут я подумала : «Ага, как же… в конце рассвета, если быть точнее». Я расплатилась, сгребла пакет и вылетела из магазина. На улице я смогла выдохнуть.

— Никогда, — прошептала я, — никогда больше я не буду покупать тебе трусы. Даже если ты навсегда останешься голым. Понял?

Тыква в рюкзаке издала тихое, довольное «пх-х-х».

Вечером, когда за окном стемнело, я сидела на диване в зале и нервно поглядывала на часы. Пакет с покупками я оставила на столе на кухне вместе с тыквой.

Ровно в двенадцать часов раздался знакомый хлопок, и чуть позже вышел Максим.

— Серьёзно? — я услышала нотки возмущения в его голосе. — Ты купила мне футболку с моим собственным портретом?

— Это была самая симпатичная, — призналась я, сдерживая смех. — И, по-моему, символично.

— Символично, — передразнил он. — Хорошо хоть трусы купила не в горошек. Но почему СЕМЕЙНЫЕ? — он вытащил оставшуюся, в нераскрытом пакете, упаковку трусов и присвистнул. Теперь я точно готов покорить дам за пятьдесят.

— Ты и сам то не молодня, не забыл что тебе за двести перевалило?

Он тактично промолчал.

— Так, — сказал он, меняя тон на более серьёзный. — Раз уж я теперь одет, как нормальный человек, предлагаю продолжить твое обучение. Ты все еще не умеешь даже простейшее заклинание левитации сделать, а до экзамена всего ничего.

— Это не моя вина, — я скрестила руки на груди. — У меня магия капризная. И откуда ты знаешь , сколько осталось?

— Ну, я твой фамильяр. И я читаю все твои мысли.

—ЧТО??

—Особенно мне понравилось то, как ты меня представляла во всех сексуальных позах, в семейных труселях.

Я залилась краской.

— Ты и сейчас знаешь о чем я думаю???

— Ну, я могу и не читать…

— Тогда быстро перестал, еще не хватало, чтобы ты в мою голову лез!

— Хорошо, хорошо. И вообще, ты знаешь, что тебя магия не слушается, потому что ты её боишься, — он развернулся ко мне лицом. — Ты вкладываешь в заклинания не намерение, а панику. А паника — плохое топливо.

Он встал и протянул мне руку.

— Давай попробуем. Левитация. Подними вон ту подушку. Но не думай о том, что она может взорваться. Просто представь, что она хочет взлететь, а ты ей помогаешь.

Я недоверчиво посмотрела на его ладонь, но вложила свою.

— Закрой глаза, — тихо сказал он. — Вспомни, когда ты в последний раз была по-настоящему счастлива.

Я зажмурилась. В голове, как назло, всплыл вчерашний вечер…

— Вот, — прошептал Максим. — Видишь? Ты уже улыбаешься.

Я резко распахнула глаза. Максим стоял вплотную, его лицо было в нескольких сантиметрах.

— Подушка, Шурочка, — напомнил он.

Я моргнула, перевела взгляд на диван. Подушка задрожала, а потом медленно, как в замедленной съёмке, приподнялась на несколько сантиметров и зависла.

— Получилось, — выдохнула Шурочка. — Она летает!

— Летает, — подтвердил Максим, не сводя с меня глаз. — А теперь опусти, пока она не решила улететь в окно.

Я рассмеялась, и подушка плавно опустилась на место. Максим отпустил мою руку.

— Ты быстро учишься, — сказал он. — Из тебя выйдет толк.

— Спасибо, — я улыбнулась, но улыбка быстро погасла, когда я вспомнила про экзамен, и про то, что я всё ещё «бракованная».

— Эй, — Максим легко коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову. — Всё будет хорошо. Ты справишься.

Я смотрела в его глаза и не могла отвести взгляда. Какой же он все-таки соблазнительный…

Глава 8. Поцелуй, который всё изменил

Шурочка

Осеннее солнцестояние наступило слишком быстро. Я стояла перед зеркалом в своей комнате, пытаясь справиться с не проходящей тревожностью. Завтра мой последний шанс. Если я не сдам экзамен, меня лишат ведьмовского статуса навсегда.

— Ты слишком нервничаешь, — раздался голос за спиной.

Я обернулась. Максим стоял в дверном проёме. А затем он подошёл ближе и взял мои руки в свои. Тёплые, сильные ладони сомкнулись вокруг моих холодных пальцев.

— Шурочка, ты за эти дни научилась многому. И я скажу так, чтобы большинству изучить это, нужны годы. Ты справишься, я уверен в этом.

Я посмотрела на него и в зелёных глазах Максима было столько уверенности в меня, что не поверить ему было сложно. Но в голове все равно стоял страшный вопрос «А что если?»

— А если нет? — спросила я.

— Тогда я лично схожу в гости к членам комиссии и устрою им такое представление, что они пожалеют, что вообще родились в этом мире.

— Хвастун.

— Ни сколько.

Пока мы разговаривали, он был уже почти вплотную с моим телом.

— Максим...

— М?

— Спасибо. За всё. Я рада, что призвала тебя.

Он улыбнулся.

— Ещё рано благодарить. Сначала сдай экзамен. Потом будем праздновать.

— Если я сдам… Я сделаю все, чтобы снять твое проклятие. Я найду способ! Обещаю!

Максим на секунду замер и в его глазах, на мгновение, мелькнуло что-то вроде грусти.

— Шурочка, я...

— Нет, я обещаю! — я ткнула пальцем ему в грудь. —Я видела страницу с проклятием в бабушкиной книге. Там про кровь, про сердце. Мы разберемся с этим вместе. Ты не успел еще понять, что значит это проклятие и как его снять?

Он вздохнул и отвёл взгляд.

— Это значит, что я идиот. Который вляпался в свои же сети.

— Что?

— Потом, — мягко сказал он, беря меня за руку. — Сначала твой экзамен. Потом я всё расскажу. Обещаю.

Экзаменационная аудитория показалась мне огромной, как никогда.