Я сглотнула.

— Ой, — сказала Лиза, и её глаза стали похожи на два блюдца. — Это кто?

Глава 4. Названный братишка

Шурочка

— Это мой брат! — я почти выкрикнула, чтобы Максим не успел ляпнуть лишнего.

Колдун улыбнулся своей самой великолепной улыбкой, сделал шаг вперёд и протянул Лизе руку.

— Максим. Двоюродный брат Шурочки.

— Лиза, — выдохнула подруга, вложив ладонь в его руку. — Лучшая подруга Шурочки.

— Очень приятно. — Он не торопился отпускать её руку. — Шура много о тебе рассказывала.

— Правда? — Лиза стрельнула в меня взглядом. — И что же она рассказывала?

— Только все самое хорошее.

— И правда рассказывала! Надо же!— Она рассмеялась, кокетливо поправляя волосы.

Максим хмыкнул и облокотился на дверной косяк, не сводя с Лизы вежливо-заинтересованного взгляда. А сама Лиза, казалось, напрочь забыла, зачем пришла. Она уже сидела за столом, подперев щёку кулаком, и смотрела на Максима так, будто он был единственным экземпляром мужского рода во вселенной.

— Так ты, значит, из столицы приехал? — ворковала она. — А я смотрю, у тебя выговор не наш. Столичный.

— Угадала, — Максим улыбнулся. — Служил там.

— Надо же. А Шура мне ни слова про тебя не говорила. Скрытная какая.

Она бросила в мою сторону укоризненный взгляд, будто я лично утаила от неё Эйфелеву башню.

Я сидела на табуретке, сжимая остывшую кружку чая, и чувствовала, как внутри что-то неприятно скребёт. Нет, ну надо же. Пришла помочь заниматься, называется. Уже двадцать минут ни слова о магии. Только «а как тебе наш городок», «а где ты живёшь», «а что ты пьёшь по вечерам».

А Максим, сволочь рыжая, подыгрывал. Он наклонился показушно, заглянул Лизе в глаза, и голос его стал мягче.

— Ты знаешь, Лиза, я давно не встречал такой открытой девушки. Мне обычно сложно найти общий язык с людьми, а с тобой так легко, как будто мы сто лет знакомы.

«Ах ты ж кобель!» подумала я.

Лиза зарделась.

— Ой, ну что ты, я просто говорю, что думаю.

— Это редкий дар, — серьёзно сказал Максим. — Шурочка вот, например, всё время что-то недоговаривает. Да, сестричка?

Я поперхнулась чаем.

— Что?!

— Ну а как же, — он повернулся ко мне, и в зелёных глазах плясала откровенная насмешка. — Сидит молчит, смотрит в кружку. И гадай, о чем она думает. А вот ты, Лиза, ты, как открытая книга.

Лиза прыснула.

— Шурка у нас вообще-то всегда такая. Мы ее все в школе звали «Сова-молчунья».

— Правда? — Максим поднял бровь. — А я бы сказал, что у неё характер с перчиком. Просто перчика этого никто не пробовал.

Он сказал это, глядя на Лизу. Но почему-то мне стало жарко.

Так. Всё. Хватит.

— Лиз, — я резко встала. — Ты вообще-то пришла заниматься, нет?

— А, да-да, сейчас, — отмахнулась она, не сводя глаз с Максима. — Слушай, Максим, а ты завтра вечером свободен? У нас тут есть одно местечко...

— Так, — я хлопнула ладонью по столу. — Лиза. Занят он завтра вечером, суп тыквенный готовить будет! И вообще, тебе пора.

— Чего это? Я только пришла!

— У меня завтра, то есть сегодня, в общем, у меня рано подъём. Мне надо выспаться. Давай перенесем нашу встречу.

— Да ладно тебе, — Лиза даже не обернулась. — Ещё полчасика.

Я обошла стол и встала между ними.

— Лиза. Домой.

— Шур, ну ты чего...

Я взяла её за локоть.

— Домой. Тебя, вон, кот у двери заждался. — уже тащила её к двери. — Он у тебя нервный. Домой, Лиза. Всё.

— Но я не попрощалась с Максимом!

— Попрощаешься в другой раз. Спасибо, что зашла, до свидания, пока-пока.

Я практически вытолкнула её за порог. Лиза успела только пискнуть:

— Максим, позвони мне завтра, номер у Шуры возьми!

Дверь захлопнулась.

Тишина.

Я стояла, привалившись спиной к двери, и тяжело дышала. В коридоре было темно. Из кухни тянулась полоска света, и в этом свете стоял Максим, всё в том же халате, скрестив руки на груди.

— А ты у нас ревнивица. — спокойно сказал он.

— Не дождешься, — отрезала я.

— Ага. — Он кивнул. — Тогда почему ты её выгнала?

— Потому что она пришла заниматься, а не хвостом перед тобой вертеть!

— Хм. — Максим усмехнулся.

Я прошла мимо него на кухню и демонстративно начала убирать чашки со стола.

— И вообще, ты! — я развернулась. — Ты чего с ней флиртовал?! Она моя подруга, между прочим!

— Я? — Максим приложил руку к груди. — И не думал. Я просто был вежлив.

— Вежлив?! «Я давно не встречал такой открытой девушки»?! Это вежливость?!

— А что, — он шагнул ближе, — я должен был сказать: «Извини, Лиза, я тут вообще-то фамильяр Шурочки, днём я овощ.»? Ты меня сама братом назвала, а теперь возмущаешься.

Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Нет. Но ты мог... Ты мог быть менее... — я махнула рукой. — Менее вот этим самым!

— Каким?

— Вот таким! — я ткнула пальцем в его лицо. — Улыбочки эти, взгляды, разговорчики.

— Все таки ревнуешь, — довольно протянул Максим.

Глава 5. Исповедь тыквы

Максим

Самое унизительное для могущественного мага — это не потеря силы, и даже не изгнание. Самое унизительное — это лежать на грядке, покрываться с одного бока плесенью, а с другого бока слушать, как совокупляются слизни.

Я, Максим Ростовский. Магистр Высшей Академии Артефакторики. Автор сорока двух заклинаний, шесть из которых вошли в канон. Человек, который в двадцать семь лет переписал теорию эфирных потоков так, что старики из Совета неделю заикались. И сейчас я лежал в огороде, и моим единственным собеседником был дождевой червяк по имени Геннадий. Я сам дал ему это имя, просто чтобы не сойти с ума от одиночества.