Меня трясёт так, что всё тело вибрирует, а зубы отбивают чечётку в синхрон с бешеной пляской собственного сердца.

Горло дерёт и в носу щиплет от слёз, которые я уже даже не пытаюсь сдерживать. Мне безумно холодно и страшно настолько, что кажется я вот-вот свихнусь.

Онемевшими руками откидываю в сторону мокрые листья кустарника, пробираясь через лесную чащу сама не знаю куда. Пытаюсь прислушиваться к сторонним звукам, но ровным счётом ничего не слышу. Потому что всхлипываю так громко, что эхо по всему лесу разносится!

Господи, неужели всё вот так закончится?! Не может быть такого! Я ведь только недавно спаслась от трёх бандитов, схвативших меня во дворе собственного дома...

Сейчас перспектива быть запертой в доме Ильи уже не кажется мне такой страшной. Пусть даже на самом деле окажется, что я там в заложниках. Это всё равно лучше, чем бродить одной ночью посреди леса в ливень! Замёрзнуть от холода или быть разодранной каким-нибудь диким зверем!

Но апогея разрастающаяся во мне паника достигает в тот момент, когда сквозь шум бьющего по листьям ливня я слышу отдалённый волчий вой.

Замираю как в копанная. Как будто у меня ноги вдруг резко в землю вросли. Сердце делает кульбит и дёргает натянутые до предела нервы.

Натужно сглатываю и перестаю дышать, пытаясь определить с какой стороны выл волк.

Я слышала, что звери чувствуют адреналин. Именно так они находят свою дичь. А я им сейчас буквально под завязку забита. Кажется, что он сочится у меня через кожу, распространяя флюиды на окружность как минимум в несколько километров.

И словно в подтверждение моих мыслей, вой становится ещё громче. В какой-то момент мне даже начинает казаться, что я слышу топот волчьих лап.

Спокойно, Алёна. Главное не шевелиться и не издавать звуков.

В школе на уроках ОБЖ нас учили, что если в лесу наткнулся на медведя, то нужно замереть и не двигаться. Тогда есть шанс, что зверь просто пройдёт мимо. Возможно, с волком примерно также...

Но весь мой здравый рассудок летит к чёртовой матери, когда прямо за спиной раздаётся громкий шелест листьев.

Взвизгнув, дёргаюсь в ту же секунду, но не успеваю пробежать даже метра, когда вдруг чувствую, как крепкие мужские руки впиваются в мой живот. А потом меня резко дёргают назад.

— Набегалась?

Меня рывком разворачивает на сто восемьдесят градусов, и я буквально падаю всем телом на каменную мужскую грудь.

Задираю голову вверх и моё сердце делает тройное сальто, когда взгляд врезается в пылающее гневом лицо Романова.

— Ты куда побежала, дура?! — рявкает, ощутимо меня встряхивая. — Здесь километров на десять кругом один только лес! Хочешь, чтобы тебя медведь задрал?!

Его пальцы с силой впиваются мне в кожу. И живот под ними начинает гореть и пульсировать. Хотя сама я при этом ледяная настолько, что на мне можно замораживать продукты.

— Я... — пытаюсь что-то из себя выдавить, но стиснутая от холода челюсть просто отказывается шевелиться.

Голова кружится. Я уже сама не понимаю от чего. Я вообще не понимаю, что именно сейчас чувствую — разочарование от того, что не смогла сбежать, облегчение, что Романов нашёл меня и теперь я не умру тут от холода, или страх из-за того, что он наверняка накажет меня за побег.

Я улавливаю это в его пылающих гневом зрачках. Сейчас это вообще единственное, что я вижу. Потому что всё остальное расплывается, превращаясь в сплошное чёрное пятно.

Ледяные ливневые капли таранят моё тело, но я этого даже не чувствую, потому что вся онемела от холода.

Неосознанно теснее прижимаюсь к Илье, пытаясь согреться. Мышцы живота подрагивают и машинально напрягаются, когда я чувствую, как его горячие ладони поднимаются выше, проникая мне под кофту и с силой сжимают кожу где-то под рёбрами.

А потом также медленно скользят вниз. К бёдрам, по которым в тот же момент стелется напряжение.

У меня перед глазами летают вертолёты, мешая ориентироваться в пространстве. Так что я даже не сразу замечаю, в какой момент Илья вдруг подхватывает меня на руки и крепко прижимает к себе.

Глава 20

Глава 20

Утыкаюсь холодным носом ему в горло и судорожно выдыхаю. Кожа Ильи тёплая в отличие от моей. Хотя на нём нет куртки. Только футболка.

Интересно, почему он не оделся? Так торопился за мной побежать?

Чувствую, как его кадык дёргается, когда он сглатывает. Напряжённые мышцы на руках перекатываются, когда мужчина крепче меня обхватывает.

— Ещё раз ты выкинешь что-то подобное, я тебя выпорю и не посмотрю на то, что ты уже взрослая! — рявкает и снова меня встряхивает, выходя на какую-то тропинку, которой я не видела до этого.

Я ничего не отвечаю. Не могу, даже если бы хотела. Слишком сильно замёрзла и устала. Если бы Романов не взял меня на руки, то я точно не смогла бы идти дальше сама.

Подтягиваю к губам онемевшие пальцы и слабо дую на них, пытаясь согреться.

— Дай сюда, — дёргает меня за запястье, проталкивает руку под ворот своей футболки и кладёт её себе на грудь.

Чувствую, как тепло его тела просачивается через мою ладонь, которую почему-то начинает покалывать.

— Теплее так?

— Д-да, — выдавливаю. — Н-немн-ного...

— Что блять вообще было в твоей голове, когда ты убегала ночью в лес, ты можешь мне объяснить? Ты совсем дура?!

Его пальцы сильнее впиваются в мои бёдра от чего внизу живота что-то болезненно скручивается. Становится некомфортно. Настолько, что я неосознанно сильнее сжимаю ноги и тру коленями друг об друга.

— Я же ясно сказал, что одной тебе сейчас не безопасно, — продолжает рычать, быстрым шагом выводя нас из леса. — Какого хера ты побежала!

— Я т-тебе не дов-веряю. Ты п-прест-тупник, — шепчу через стиснутые зубы, тратя на это последние остатки своих сил.

На эту реплику Романов ничего не отвечает. Хотя, что тут можно сказать? Всё и так понятно.

Я снова утыкаюсь лицом в его горло и втягиваю в себя мускусный запах мужчины. Не хочу на него реагировать, но всё равно реагирую. Покалыванием внизу живота и болезненными ощущениями в напряжённых сосках, которые трутся об мокрую одежду.

— Илья, нашёл что ли свою невесту? — вздрагиваю, когда неожиданно слышу совсем рядом женский голос.

Отрываюсь от мужчины и только сейчас понимаю, что мы уже вышли из леса и идём вдоль жилых участков.

— Нашёл, Валентина Петровна, — кивает Романов и подтягивает меня вверх, чтобы удобнее перехватить одной рукой.

Свободной тянется к карману армейских штанов, с кнопки на ключах открывает ворота и заносит на участок.

Хочется возмутиться, что я никакая ему не невеста, и мне вообще не нравится, что он так меня представляет. Но у меня сейчас нет сил на какие-то эмоции.

Всё чего я хочу — это поскорее оказаться в тёплой сухой постели.

Но, вместо того, чтобы занести меня в дом Илья вдруг сворачивает в другом направлении.

— К-куда...

— В баню, — перебивает, не давая договорить.

— Я н-не хочу м-мыться, — стуча зубами, приподнимаюсь у него на руках.

— Я тебя вообще сейчас не спрашиваю, чего ты хочешь, — отвечает раздражённо. — К чему приводят твои желания мы уже поняли.

Дойдя до деревянной постройки, мужчина опускает меня на ноги и хватается за ручку бревенчатой двери. У меня от слабости колени как будто ватные и стоять трудно. Но я всё равно предпринимаю попытку спуститься со ступенек вниз.

Однако сделать этого у меня не получается, потому что Романов тут же обхватывает меня сзади за живот и прижимает к себе.

— Ты б-больной что ли? — впиваюсь пальцами в его предплечье. — Пуст-ти. Я не п-пойду. Илья!

— Пойдёшь, как миленька, — заволакивает меня в предбанник и плотно захлопывает за нами дверь.

Меня тут же обдаёт горячим воздухом, исходящим от уже разогретой парилки. Скованные, задубевшие мышцы моментально расслабляются, немного снимая спазм со всего тела.

Облегчённо выдыхаю, устало подаю на скамейку и облокачиваюсь спиной о стену.