Я шумно выдохнула. Перед нами стояли два инспектора и демон-секретарь, а этот невыносимый инкуб прямо сейчас сводил меня с ума. Его пальцы дразняще вычерчивали узоры на моем животе, медленно, миллиметр за миллиметром подбираясь выше к груди.

— Элли, любовь моя, — хрипло прошептал он, и от звука его голоса низ моего живота сладко скрутило. — Тебе нужно подписать здесь.

Он сунул мне в руку черное перо. Я сглотнула, уставившись в пергамент, где ровным столбиком были расписаны поставки адских вил, и поставила кривую закорючку.

— Идеально, — выдохнул Даррен. — А теперь, господа инспекторы, согласно традициям моего мира, документ должен быть скреплен не только подписью, но и искренней печатью страсти. Иначе магия не сработает.

Он отбросил перо, сгреб пергамент и сунул его онемевшему Кразшу. А затем обеими руками обхватил мое лицо, заставляя посмотреть ему в глаза.

Золото в его зрачках стало жидким, обжигающим. Иллюзия игры испарилась, оставив только чистый, звериный голод, который я так хорошо запомнила со вчерашней ночи. Даррен не просто поцеловал меня. Он обрушился на мои губы, жадно, глубоко и властно, заявляя на меня права перед всем миром — и верхним, и нижним.

Мои руки сами собой обвили его шею. Я забыла про Браса, про мадам Стерн, про ошарашенного нотариуса. Мир сузился до вкуса сандала и кофе на его губах, до жестких, требовательных толчков его языка и жара его ладоней, которые теперь откровенно сжимали мои бедра, прижимая меня к его твердому паху.

Я издала тихий, бесконтрольный стон, полностью растворяясь в этом поцелуе. Демон ответил утробным рыком, от которого завибрировала моя грудная клетка. Он целовал меня так, словно выпивал до дна, и я чувствовала, как внутри разгорается настоящий пожар, требующий немедленного продолжения.

Раздался звук падающего стула.

Даррен с явной неохотой оторвался от моих припухших губ. Я тяжело дышала, уткнувшись лбом в его подбородок, не в силах даже открыть глаза.

— Д-достаточно! — прохрипел инспектор Брас. Его лицо пошло красными пятнами, а монокль окончательно запотел. Мадам Стерн отчаянно обмахивалась своим блокнотом, как веером. — Мы… мы увидели всее, что нужно! Нить настоящая! Ритуал подтвержден! Мы снимаем обвинения!

— Надо же, как быстро, — лениво протянул Даррен, не выпуская меня из объятий и поглаживая мою спину успокаивающими, но от этого не менее возбуждающими движениями. — А мы только начали демонстрировать наши чувства.

— Мы удаляемся! — рявкнул Брас, пятясь к двери. — Мадам Стерн, за мной! Совет да любовь! И… и зашторьте окна, ради всего святого!

Входная дверь с грохотом захлопнулась. В лавке повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь моим сбитым дыханием и нервным покашливанием Кразша.

— Босс, — робко подал голос секретарь, поправляя съехавшие очки. — Я, конечно, всее понимаю, любовь — это прекрасно. Но у нас там всее еще горят квартальные квоты...

Даррен медленно повернул голову к своему помощнику. Его глаза пылали недвусмысленным обещанием.

— Кразш. У тебя есть ровно три секунды, чтобы провалиться обратно в Ад. Потому что если ты сейчас же не исчезнешь, я лично запишу тебя в квоту на свежевание.

Кразш пискнул, швырнул стопку пергаментов на стол и рыбкой нырнул в огненную воронку, которая тут же захлопнулась за ним с тихим шипением.

Мы остались одни. Даррен перевел потемневший взгляд на меня. Его пальцы скользнули под резинку моих шорт, и он хрипло, сорвавшимся голосом выдохнул:

— А теперь, будущая миссис Преисподняя, давай проверим, насколько прочный у тебя кухонный стол.

Конец