— Орехов? — вырвалось у меня.

— Здравствуйте, Алексей, — он криво улыбнулся.

Вот это трансформация!

Когда он уходил от меня в «Геркулес», Костя и без того был крепким парнем, но теперь же его буквально раздуло, словно наполненный водой шар. Плечи стали шире раза в полтора, дельты выпирали из-под спортивной футболки отдельными шарами, а руки натягивали рукава. На груди красовался логотип клуба, и на первый взгляд передо мной стоял уже готовый тяжеловес.

Вот только стоял он как-то странно.

Корпус чуть наклонён вперёд и правая нога выставлена на полшага. Сероватый оттенок лица сразу бросился в глаза и то, как он морщился, когда пытался повернуться.

— Раздевайся до пояса, — сказал я вместо приветствия. — Посмотрим, что с тобой сделали.

Королёв нахмурился и опустил руку, которую я отказался пожимать.

— А ты, смотрю, тут неплохо устроился, — заговорил тренер, оказавшись внутри раньше подопечного. — Не спортивный клуб, конечно, но зато напоминает твою каморку в Бауманке, да, Смирнов?

Я ничего не ответил и бросил короткий взгляд на то, как снимал футболку Костя. Спина действительно выглядела впечатляюще. Широчайшие трапеции, задние дельты — он успел нарастить достаточно мяса, которое лежало на нём рельефными кусками. Правда, вместе с мышцами появилась и жирная красная кожа, россыпь воспалённых прыщей по плечам и верхней части спины. К тому же невозможно было скрыть полосы растяжек возле подмышек. Лицо и шея тоже казались слегка одутловатыми, будто организм постоянно держал лишнюю воду.

По одному внешнему виду нельзя было сказать, чем конкретно колол его тренер, но что без фармакологии здесь не обошлось, сомнений у меня не было вообще.

«Экзогенная андрогенная нагрузка: высокая.»

«Обнаружены анаболические препараты.»

«Производные 19-нортестостерона: присутствуют».

«Тренболон: метаболические маркеры: присутствуют.»

Как я, собственно, и думал.

Тренболон вообще не был препаратом, которым нормальный врач станет усиливать спортсмена. Мощный анаболик, в человеческой медицине практически не применявшийся, зато прекрасно известный в подвальных качалках тем, кто хотел за короткий срок превратиться в груду мяса. Мышцы росли сильно, сила летела вверх, а вместе с этим можно было получить давление, бессонницу, повышенную потливость, проблемы с психикой, сердечно-сосудистой системой и ещё длинный список того, что не поместится на могильную плиту. И самое отвратительное, что поток тех, кто хотел им воспользоваться, не уменьшался.

— Видимо, хорошо тебя кормят, — сухо произнёс я.

Королёв шутки не оценил и недовольно фыркнул.

— Всё ещё так и не понял, — сказал он, скрестив руки на груди. — Да и мы не для того приехали.

Костя лёг на живот, и я положил ладони на поясницу. От первого же касания он вздрогнул, и у меня возникло чувство дежавю, будто мы вернулись в сентябрь прошлого года. Снова на первой стадии.

Справа квадратная мышца поясницы была натянула. Плотная, болезненная при прикосновении, она отказывалась расслабляться даже на выдохе. Ниже, над его проблемной областью позвоночника, ткани казались припухшими, а при надавливании Костя сразу напрягал ягодицы.

— Не молчи, Орехов, — произнёс я спокойным голосом. — Мне нужна информация.

— Да… Туда прямо и стреляет, — ответил он лёгким басом.

Пальпация области остистого отростка позвонка тоже оказалась болезненной, поэтому перешёл к тазу.

Правое крестцово-подвздошное сочленение также вернулось к начальной стадии первого семестра Бауманки. Ограничение движения, задняя ротация, грушевидная справа плотнее, а ягодичные включаются неравномерно.

Фактически он вместе с тренером угробил все те месяцы работы, в которые мы трудились не покладая рук. Причём непонятно, кого мне стоило винить. Костю нельзя было назвать ответственным взрослым, ибо возраст ещё слишком мал, но и ребёнком он давно уже не был. Явно давал согласие на те нагрузки и препараты, которыми пичкал его Королёв. Отсюда и весьма очевидный и ожидаемый результат.

— Перевернись.

Костя тяжело перекатился на спину. Я провёл простые тесты, просил согнуть ноги, напрячь живот и даже покашлять. Последнее далось ему с особым трудом, так как дышал Костя тяжело, но это уже была вина фармакологии, а не боли. Увеличившееся сердце, сосуды и дополнительная куча мяса, которую пришлось прикреплять на скелет, к такому обычно и приводили.

Интерфейс коротко мигнул.

«Поперечная мышца живота. Функциональная активация: 20% от нормы.»

Не успел я выдохнуть, как следом развернулась настоящая портянка.

«L5-S1: рецидив протрузии.»

«Фиброзное кольцо: выраженное истончение.»

«Локальный микроразрыв: 2,1 мм.»

«Раздражение/Компрессия корешковых структур S1.»

«Риск прогрессирования: высокий.»

«Факторы: резкое увеличение осевой нагрузки; нарушение стабилизации корпуса; отсутствие корректирующей работы в тренировочном цикле.»

«Прогноз без коррекции: увеличение выпячивания. Риск экструзии/секвестрации.»

Я убрал руки и посмотрел на поясницу Орехова.

— Ну чего там, Смирнов? — раздался голос Королёва за спиной. — Быстренько починишь его, и мы погнали? А то у него режим.

Вся моя работа, все вложенные очки, всё то, чего добивался, помогая Орехову, исчезло. Протрузия вернулась, микроразрыв в два миллиметра, а фиброзное кольцо истончилось настолько, что не хочу даже говорить. Получается, Костя перестал даже выполнять те занятия, которые ему категорически были необходимы, хотя, о чём я⁈

— Два дегенерата! — на удивление самому себе выругался во весь голос?

— Чего? — возмущённо рявкнул Королёв.

Костя медленно повернул голову и посмотрел на меня так, словно я всё ещё был его преподавателем в вузе.

— Месяцы работы убиты в ноль, — продолжил я. — Поясница снова перегружена, таз ушёл, глубокие стабилизаторы почти не работают, и это только начало. Диск опять начал сдавать.

Королёв внезапно замолк и посмотрел на ученика.

— Но я же качался… — вдруг прервал молчание Орехов. — Я стал сильнее, у меня вырос присед, тяга…

— Мышцы у тебя стали сильнее, — согласно кивнул я. — Мяса ты нарастил будь здоров, — я ткнул пальцем ему в живот. — А то, что должно держать всю эту массу во время рекордных тяг, никто нормально не контролировал.

Тренер напрягся.

— Чего ты мне заливаешь? Сам же его выставлял на выступления, помнишь? Я же там был.

Надменная рожа Королёва так и просила кулака, но устраивать драку в собственном кабинете было расточительностью. Вместо этого я повернулся и посмотрел ему в глаза.

— Потому что я следил за тем, чтобы он выполнял всё правильно, и постоянно отслеживал состояние поясницы. Сила без стабильности ничего тебе не дает. Ты можешь хоть полторы сотни жать, но если корпус неправильно принимает нагрузку, диск всё равно будет получать по башке каждым тяжелым подходом.

Я ещё несколько секунд смотрел на Королёва, но продолжать спор не видел смысла. Сейчас хоть анатомический атлас ему в лицо кинь, он всё равно позволит Косте выступать. Это же деньги, статус, призвание. Ему плевать на здоровье пацана. Этот станет инвалидом — он найдёт другого. А что я? Технически, я мог бы попробовать поставить его на ноги, вот только в конечном счёте всё придёт к одному и тому же результату. Без укрепляющих занятий и с бешенным ритмом Орехов порвётся снова, это только вопрос времени.

И именно в момент, когда подумал об этом, перед глазами развернулось синее полотно интерфейса.

«Доступная альтернативная методика УРС.»

«Экстренное восстановление фиброзного кольца L5-S1.»

«Активация локальной регенерации.»