– Алика там, конечно, уже отмечает отъезд. И заняла всю парту, говорит, ты ей легким взмахом ноги обеспечила и резиденцию, и улучшенное содержание.

– Не дождется! Вот вернусь и задвину ее по всем фронтам. А ребята как?

– После того случая, разумеется, поддержат кого угодно.

– Да уж. Так меня никто не подставлял.

Еще в сентябре нам выслали положение об отборе. Среди документов с требованиями, таблицами оценки результатов и прочих условностей был типовой договор. И в нем уже было вписано мое имя! Документ почти сразу удалили, но несколько человек видели. И не оставили меня без внимания нашего дружного коллектива.

– Мама обещала, что в выходные привезет с работы костыли.

– Неделя домашнего ареста?! Женя! Какое плохое зло я тебе сделала?

– Я понимаю. Но давай начистоту. Если бы тот парень в резиденции не сломал ногу, прыгая с одного балкона на другой…

– Пытался получить баллы за глупость?

– Предвидел, что тебе понадобятся его костыли. А вообще, если тебя не устраивает, у мамы есть несписанная инвалидная коляска. Она свободна сейчас, хоть завтра катайся в школу.

– Классно придумала! Я непременно со своего третьего этажа прогуляюсь на ней во двор. Но только один раз. Из окна. Что там с первым вариантом? Я согласна ждать.

– Я знала, что ты сделаешь правильный выбор. Ему гипс в пятницу снимут – эстафетные палки твои. Или можешь попробовать быстрее решить этот вопрос силами нашей больницы…

– Ха, если я сейчас займу очередь, они приедут как раз к моей переработке, разве что.

– Ну не скажи, там они вполне оперативны. У меня соседка померла на той неделе, так родственники всего через три дня получили машину, чтобы отвезти ее в биокрематорий. Им даже хватило одного охладительного пакета, чтобы сохранить тело до приезда специалистов. Правда, зима, они на балкон вынесли ее.

– Ужас какой. Неужели это нормально? Не, я весной обычно простужаюсь, и, как показывает опыт, на апрельскую выдачу витаминов лучше записаться в декабре.

– А как же физиотерапия? Мне вот мама…

– Жень, иногда мне кажется, мы живем на разных планетах.

Вот уже второй день папа помогал мне добираться до ванной, ела я в кровати, училась тоже. Женя приносила домашние задания. Мама кормила овсянкой, тертой морковью и бульоном на кости. Мясо мы себе позволить не могли, а от модифицированной картошки меня уже тошнило.

– Не уезжай, пожалуйста. – Из-за горы учебников показался Никита и осторожно залез на кровать. – Я не хочу, чтобы ты уезжала.

– Ну ты чего?! У вас появятся деньги. Ты помнишь, какой стол накрыли дядя Леша и тетя Аня, когда Марк уехал? У его сестренки Маши теперь даже бытовой компьютер есть.

– Мне не нужен компьютел, мне ты нужна.

Почему так сложно объяснить младшему брату, что я не хочу тут оставаться? В девятом классе досрочно уехали первые два счастливчика, в десятом еще два, а Марк, будучи в одиннадцатом, запрыгнул в последний вагон. И вот у меня последний шанс опередить свой класс, заехать раньше, получить прибавку к рейтингу. Закрыв глаза, я представила, как мы сдадим летние экзамены, нас посадят в тесный автобус и вывезут из города. Вот коридор общежития, второй этаж для избранных с отдельными квартирами. Тех, кто получил похвальную грамоту. А мы где-нибудь под крышей, в комнатах по шесть, а может, даже восемь человек. На лестнице надпись, почерк Алики, и нетрудно догадаться, кто адресат. «Качай ноги, неудачница». Нет, я должна взять себя в руки. Во всех смыслах.

Папа убрал с полки фотокарточки, где мы тренируемся на стадионе, обнимаемся во время лыжной прогулки в лесу, спрятал в альбом печатную версию газетной статьи о том, как мы бежим вместе полумарафон: он на дистанции, а я сбоку.

В дверь позвонили.

– Да, Марина, заходи, конечно.

– Здрасте, теть Наташа.

– Вот, тапочки снизу, синие. Может, кушать хочешь?

– Спасибо, я не…

– Пожалуйста. А может…

– Не надо.

– Как дела, Мариночка?

– А можно я к Кире?

Звуки гостеприимства редко раздавались из коридора. Но бывали исключения. Пока я переворачивалась, Марина уже взяла себе стул и устроилась рядом.

– Сюрприз! Это тебе!

Если бы я могла вскочить и подкинуть ее в воздух от радости, я бы непременно это сделала. Чаще всего, когда мы общались, я забывала, что моя подруга – «золотой ребенок». Одежда, обувь, водитель… Это всё такие мелочи! В жизни она такая же обычная, как Женя. И еще, сколько бы ее отец ни оплачивал дополнительные занятия, какой бы навороченной экипировкой ни баловал, я всегда была лучше. К счастью, это не мешало нам дружить. И в этот раз я снова убедилась: Марина настоящий товарищ.

– Костыли! Откуда?

– Папа купил.

– Но…

– Понимаешь, твое падение, так обидно! Алика поступила низко. Меня это взбесило, и я рванула изо всех сил. Это единственный норматив, который я сдала успешнее всех. И самый зрелищный. Отец теперь мной гордится. Нет, слушай, я сразу ему сказала, что это ты помогала мне на тренировках и что ты прибежала бы первой. Но результаты не обманешь. В общем, это благодарность за мою победу.

У меня пересохло в горле. Раз она первая, значит, серебряный значок у нее в кармане. В рейтинговой системе баллы не купить, иначе бы Марина уехала еще в девятом классе. Но какие-то вложения отца ей существенно облегчили жизнь. А что, если… Стоп! У меня все нормативы, кроме бега, сданы на золото. И теперь ее отец вложился и в меня. Мы квиты. Всё честно.

– Спасибо тебе, подруга.

– Ты же знаешь, деньги не проблема.

– А у тебя есть ненужные фломастеры? – спохватилась я.

– Сколько пачек?

Ну хоть так.

– Знаешь, Кир, есть еще новость. Эта громила прибежала второй, и, если пересдаст гибкость, у нее тоже будет серебро.

– Хоть бы она не разогнулась!

Справедливость, если ты есть, пусть Алика провалит это испытание. Надо уточнить: Алика Алиева – первая по алфавиту и первая по мерзости. Учиться с ней в одном классе – сущее наказание. А делить с ней парту – просто беда. Она занимала почти всю скамью, она списывала все контрольные, она отвлекала! Постоянно! И наказывали обеих. Да и в целом наши оценки отличались лишь ответами у доски. Алика Алиева – главный конкурент за место под солнцем.

Маринка увидела, как белеют мои сжатые кулаки.

– Давай ты попробуешь встать? Так, тут вроде бы регулировка по росту, смотри…

Я видела в фильмах, как люди пользуются костылями. А вот вживую ни разу. У нас не принято болеть. Это стыдно, позорно. Советский человек двадцать первого века – совершенная машина, кладезь здоровья и знаний. И вот теперь я могла похвастаться только вторым.

– Кто придумал эти устройства для пыток и без того травмированных людей?

– Неужели! В этом мире есть навык, которым ты не обладаешь?

– Ненадолго! – Я пошатнулась.

Когда Маринка ушла, я еще несколько часов тренировалась. В школе в любом случае будут смеяться. Но пусть поводом будут сами костыли, а не моя неуклюжесть.

Утром Женя встретила меня у дома и предложила помощь.

– Вот это мозоли! – изумилась она, забирая мой портфель.

– Да, держать себя в руках оказалось больнее, чем я думала.

– А что насчет машины?

– Я отказалась.

Марина предлагала заехать за мной, но она живет на другом конце города, в элитном квартале. Это слишком. Я не инвалид.

– Заучка на палочках! Вот это канапе!

– Когда забег пересдавать будешь?

– Такие амбиции, что ноги не выдержали!

Эти и другие уникальные замечания преследовали меня всю неделю. Раньше я бы не спала ночами от мыслей, как ответить на издевки. А теперь пусть хоть ядом брызжут, лишь бы не мешали. Баллы за ГТО еще не выставили, и таблица на экранах высвечивала прошлогодние. Всё еще первая. И должна там остаться.

Знания и творчество начинали проставлять с четырнадцати лет, и эти цифры никуда не исчезали, только росли. А вот спорт каждый год обнулялся. Да, физическую форму нужно подтверждать заново.