– Кила, давай поиглаем?

– Ты получил компот?

– Да.

– Свободен.

– А вечелом?

– А вечером поиграем.

Кровать зашаталась, это брат повернулся к стенке. Будет заниматься тем же, чем я всё детство, – обводить пальцем настенный ковер.

Есть и хорошее в этом товарище. Никита никогда не трогал меня, если я включала старые кинозаписи. Он заучил их наизусть, как и я. Он знал, на какой кассете его мультфильмы. Но еще лучше знал, что будет, если забрать у меня пульт.

Я машинально нащупала кнопку воспроизведения.

Пересматривать на видеомагнитоле тот день стало моей привычкой. Мне нравилось видеть себя такой воодушевленной. Еще бы, после многолетнего ожидания этот день был сродни принятию в космонавты. Еще чуть-чуть, и к звездам, думала я. Еще полдня, и все будут любоваться моими достижениями. Одна заветная аккредитация, и начнется новая жизнь в гонке за признание. Но на деле это были последние минуты, когда я романтизировала то, что теперь называется рейтинг.

Вот появилась картинка. Трясущимися руками я включаю видеокамеру у входа в милицию и начинаю запись.

«Привет, мам. Привет, пап. Привет, Кира, которая будет пересматривать это видео. И тебе привет, братишка. Теперь-то ты знаешь, у тебя есть сестра. Сейчас девять утра, нас скоро запустят. Кое-кто, да-да, это я про вас, вы в кадре, в общем, эти счастливчики приехали на родительских машинах. Так что я в середине очереди. Надеюсь, успею до обеда».

Дальше пауза. Пленка осталась всего одна, и на нее нельзя было записывать много.

«Паспорт! Вот он! Мой! А это зачетная книжка! Потом расскажу, побежала».

На втором видео кадр вообще не выстроен. Надо было успеть в Дом творчества до закрытия.

В следующем эпизоде я уже дома. Мама наливала чайный гриб на старой кухне, папа снимал, а лепет Никиты раздавался из комнаты. Он был увлечен какой-то погремушкой.

«Наконец, тебе четырнадцать, – обращался ко мне отец. Я улыбалась, глядя мимо объектива, на него. – С этого дня будем работать на твой рейтинг. Если честно, я огорчен, что первый штамп с секции рисования. – А потом улыбка пропала с лица, и я покраснела. – Но, надеюсь, дальше ты порадуешь нас с мамой спортивными заслугами. Ну, давай, покажи, что тебе дали, где там страницы для будущих рекордов?»

Ненавижу этот момент. А следующий обожаю. Тут я уже успокоилась и даже снова воодушевилась.

«Вот, смотрите, тут надо приложить палец, и загорится экран. Имя вот, возраст, регистрационный номер. Аватар еще не загрузился, обещали, что завтра (слышны вздохи родителей). А вот это – металлическая рамка, которая будет защищать зачетку от повреждений».

Мама с интересом разглядывала артефакт, но как только взяла его из моих рук – экран устройства погас. Она тут же протянула документ мне назад и отстранилась, словно от проказы какой-то. Папа ухмыльнулся, но трогать не стал. Им столько предстоит освоить в двадцать первом веке!

«А тут вот, смотрите, печать поставили…»

Я протянула зачетку к камере, но папа уже прекратил съемку. Следующий кадр с тренировки. Остановись, мгновенье, ты прекрасно! Пульт был наготове, чтобы как можно скорее выключить кассету. Дальше будет много хроник из зала и со стадиона. Но мне не хотелось думать о спорте, вспоминать свой недавний провал. И я снова перемотала жизнь к ступеням отделения милиции, когда мой успех еще ни в чем не измерялся.

С того дня прошло почти четыре года: на страницах всюду просвечивали печати и записи гелевой ручкой, сенсор местами был расцарапан. Позор! Я даже полиролью натирала, всё без толку. Неужели, кидая зачетку в кучу к остальным, комиссия не отдавала себе отчет, что это моя визитная карточка, моя путевка в жизнь! Какова ее судьба после того злополучного забега? Лежать, брошенной в ящик, на стадионе? Пылиться на полке санитарной части? А может, ее затоптала Алика и забрала домой как трофей?

Я смотрела запись снова, снова, снова. Стемнело. Брат давно спустился на мою кровать, родители вернулись с работы, мне принесли ужин: модифицированный картофель с витамином D и повышенным содержанием белка. Обменяла пульт от магнитолы на тарелку. Либо есть, либо смотреть кассету.

Начался обычный вечер. Папа раскачивался в кресле и делал вид, что слушает встроенный в стену приемник. Мама готовила суп на неделю, а Никита синим фломастером рисовал на моем гипсе солнышко, деревянный домик и нашу семью, держащуюся за руки. У него не было других фломастеров. Да и этот оставлял еле заметный след. Но Никита настойчиво слюнявил грифель, отчего язык становился синим. Мне было стыдно, что я не могла купить брату новые фломастеры.

– Кира, прекрати на меня смотреть, книжку возьми, с братом поиграй, – ворчал папа.

– Да, с блатом поиглай.

– Никит, я тебя сейчас выгоню.

– Не выгонись, я не долисовал!

Невыносимо!

В прошлый раз я видела отца с таким каменным лицом, когда его понизили в должности на работе. С каждым годом становилось всё больше тех, кто потерпел бедствие из-за новых способностей Владимира ИИльича – искусственного интеллекта, нашего правителя.

– Эта электронная скотина обучается быстрее людей! – кричал тогда папа.

– Глобальное потепление приносит меньше проблем, чем он! – причитала мама.

– Простите меня, – шептала маленькая я, видя разъяренных родителей, но они не слышали.

В прошлый раз я была невиновна, папу подвела любимая работа. А вот теперь его настроение точно на моей совести, теперь его подвела (любимая) дочь. Я, боясь встретиться с ним взглядом, уткнулась в учебник.

Слова слились в серое вязкое полотно. На самом деле я и не смотрела на текст, куда интереснее была открытка между страниц. Марк прислал. Но кто бы мне разрешил просто так на нее глазеть. А вот в учебнике… С одной стороны красовалась главная площадь резиденции, где он сейчас учится. А может, и не этой, они все выглядят одинаково: «типовая застройка». Вокруг площади, на первой линии, здания в три-пять этажей. Марк подписал каждое из них от руки: библиотека, учебный корпус, спортивный комплекс, наукоград. Дом культуры видно сразу. Кажется, просто скопировали наш Дом творчества и вставили туда. Тоже с белыми колоннами и треугольным фронтоном. И лишь в центре площади то, что вызывало неподдельное любопытство: автомат с газированной водой. Вот интересно, она на самом деле шипит? Хорошо, что эта мысль меня немного отвлекла.

«Скоро увидимся!» – написано с обратной стороны.

– Очень на это надеюсь, – вслух ответила я, и Никита от неожиданности перестал на мне рисовать.

– А что врачи?

– Сказали оставаться дома «не меньше месяца».

Вздохнув в телефонную трубку, я вставила палец в провод-спираль. Тот, кто придумал не требовать плату за стационарные телефоны, – лучший лекарь души моей!

– Жень, они и белого медведя на зиму спать уложат! Этим врачам лишь бы ограничить меня в чем-нибудь! На носу подписание документов.

– Ты действительно думаешь, что к субботе накрутишь столько баллов?

– Накручу я только себя, и то после твоих поддерживающих уточнений. Нормально. У меня нет выбора.

И это правда. Забег на длинную дистанцию мы сдали в первый учебный день после новогодних каникул. Но итоговую таблицу сводят лишь к середине января. В эту субботу нас соберут на церемонию, чтобы назначить ученика и ученицу, которые отправятся в резиденцию досрочно. Оценивать будут по трем критериям: спорт, знания и творчество. Если что-то одно проседает, нужно отличиться во всем остальном. До злосчастного забега сомнений в моей кандидатуре не было. Меня не просто так травили в школе.