Литмир - Электронная Библиотека
A
A

18

Рейнхарт Эстес был педантом. Он стоял во главе компании, которая импортировала различную швейцарскую продукцию: часы, точные приборы, обивочные ткани. Когда в сорок два года он перенес инфаркт, врач посоветовал ему купить дом в сельской местности, где бы он мог отключаться от дел и отдыхать в конце недели.

Рейнхарт купил небольшую ферму на ста пятидесяти акрах в округе Дачес. Ему потребовалось два года и три дизайнера, чтобы фермерский дом семнадцатого века смог удовлетворять его вкусам. Он переделал амбар в балетную студию для своей дочери от первого брака, построил бассейн, купальню, павильон для игр, теннисный корт, конюшни, и когда он все это сделал, ему вдруг стало скучно. Рейнхарт потерял всякий интерес к ферме, когда нечего было строить и переделывать.

Когда он стал поговаривать о продаже фермы, его третья жена, которая привыкла к ней, посоветовала ему просто найти новое увлечение. После обеда в «Павильоне» и спора с Анри Суле о том, что американских цыплят никак нельзя по вкусу сравнивать с французскими из Бресса, Рейнхарт решил заняться выведением лучших цыплят в Соединенных Штатах. Понадобилось еще семь лет работы, экспериментов, ошибок, а также три эксперта по разведению птицы, батальоны советников из Корнельской школы сельского хозяйства, десятки опытов по смешиванию кормов, прежде чем удалось вырастить превосходных цыплят.

«Шамбор» и «Двадцать один», «Суле» и «Ривер клуб», «Четыре времени года» и мясной рынок Лобеля на Мэдисон Авеню и 88-й улице – все лучшие рестораны и магазины стали его заказчиками. Элен читала о цыплятах Рейнхарта в журнале «Гурман» и тоже решила покупать их. Ей надоел и сам Берни Аркин, и его безвкусные огромные цыплята. Она отправилась в графство Дачес к Рейнхарту.

– Я принимаю заказы на разного рода обеды и мероприятия и хотела бы покупать у вас цыплят, – сказала она Рейнхарту. Они сидели в прекрасно отделанной гостиной, где все было обдуманно до мелочей: паркет из широких планок, окна из толстого стекла, антикварные кресла времен королевы Анны, бесценный стол времен Вильгельма и Марии работы Израиля Сака, выцветший ковер ручной работы и оригинальный камин, в котором можно было зажарить быка.

– Миссис Дурбан, многие хотят купить моих цыплят. У меня есть целый список желающих, – сказал ей Рейнхарт. Он выглядел под стать своей гостиной. Голубой блайзер, мягкая желтая рубашка, изысканно повязанный галстук «аскот». Он выглядел так, как будто собирался на ленч в «Балморал». Разговаривая с Элен, он вытащил из серебряной вазы розу, которая выглядела не так совершенно, как остальные и растер лепестки пальцами. Он посмотрел на Элен своими серо-стальными глазами и спросил с преувеличенной любезностью:

– Почему вы решили, что я захочу продать их вам?

– Не каждый может пойти в «Четыре времени года», мистер Эстес, но если вы продадите цыплят мне, то многие попробуют их и будут в восторге. Их превосходное качество, их слава станут известны за пределами узкого круга богачей.

– Вполне логично, – сказал Рейнхарт, – не часто встретишь логично мыслящих женщин. Я еще не знаю, продам ли вам моих цыплят. Мне нужно попробовать, как вы готовите, посмотреть, как вы собираетесь подавать их. Мне нужны личные рекомендации – хватит двух – и финансовые. Например, банковская рекомендация и отзыв кого-нибудь, с кем вы сотрудничаете не менее двух лет. Все понятно?

Элен кивнула головой, стараясь изо всех сил сдержать улыбку. Она хотела купить цыплят, а не бриллиант Хоупа.

После того, как Элен представила требуемые рекомендации, Рейнхарт одобрил ее цыплят в вине и сметанном соусе, цыплят в крепком чесночном соусе и самое простое блюдо – цыплят в горшочке. После дегустации он согласился поставлять ей своих цыплят. Были выработаны условия.

– Минимальный заказ – две дюжины. Мне нет никакого смысла забивать и поставлять меньше. Оплата наличными в течение десяти дней. Максимальный заказ – пять дюжин, потому что иначе мы не сможем поддержать высокое качество мяса. Условия приемлемы?

– Вполне, – сказала Элен, думая, впрочем, что она будет делать, если ей потребуется меньше двух дюжин или больше пяти.

– Хорошо, – сказал он и пригласил Элен к обеду, чего она никак не ожидала. Она была заинтригована и восхищена и – не смогла отказаться.

Рейнхарт повел ее в «Павильон», где их обслуживали как королевских особ. Даже Уилсона не обслуживали с таким почтением. После обеда шофер отвез их в «роллс-ройсе» в Нью-Рошель, Рейнхарт взял Элен за руку.

– Я провел прекрасный вечер, – сказал он. – Я бы хотел увидеть вас снова. Но прежде, чем встретиться с вами, я бы хотел провести с вами ночь. Надо посмотреть, подходим ли мы друг другу.

Неудивительно, что он был разведен четырежды. Жена «номер три» оставила его после семилетних экспериментов с цыплятами; жена «номер четыре» продержалась шесть месяцев и потом четыре года лечила расшатавшиеся нервы.

– Я думаю, будет лучше, если наши отношения останутся на деловом уровне, – ответила Элен таким же бесстрастным голосом, каким сделал свое предложение Рейнхарт. Она испугалась, что он откажется продать ей цыплят из-за того, что она не захотела лечь с ним в постель. Его предложение показалось ей очередной проверкой. Странно, что он не попросил рекомендации.

– Если вы так хотите, – сказал он холодно. – Вы очень привлекательны, и я бы очень хотел, чтобы вы были моей любовницей. Но если вы возражаете… Ладно, мне нравятся женщины, которые знают, чего они хотят.

Элен тут же поймала его на слове.

– Что я хочу? Приготовить для вас обед, когда вы пригласите гостей.

– Все складывается, как вы хотите, – сказал Рейнхарт по телефону через полтора месяца после их разговора. Он устраивал большой прием на двадцать человек и решил дать ей возможность показать себя.

– Только пусть главным блюдом будут цыплята, а на десерт шоколад. Швейцарский, конечно. Да, кроме этого – еще одно: каждое блюдо должно быть экстра-класса.

Рейнхарт создал свое дело из ничего. Он начинал продавцом в ювелирном магазинчике, торговавшем лучшими швейцарскими часами в Цюрихе, на Банхофштрассе. 3атем он поработал – по очереди в «Одемар-Пиге», в швейцарском Часовом совете, в швейцарском Торговом совете, который распространял швейцарскую продукцию по всему миру. И когда подвернулся случай купить у своих бывших хозяев права на распространение в Канаде и США швейцарских часов, Рейнхарт воспользовался им очень удачно.

Он переехал в Манхэттен, развелся с первой женой, симпатичной блондинкой из Цюриха, женился во второй раз на молоденькой актрисочке из Бостона. Он энергично взялся за дело – рекламировал, продавал прекрасные часы «Одемар-Пиге» и позже стал владельцем фирмы «Вашерон Константин» из Женевы.

«Дом Эйлберга», выпускавший всемирно известные обивочные и гобеленовые ткани, не совсем вписывался в торговлю часами – «империю Рейнхарта», – но когда фрау Эйлберг, вдова основателя фирмы, в пятьдесят девятом году обратилась к Рэйнхарту с предложением купить дело, он согласился – в основном, из-за привязанности к семье Эйлбергов, членов которой он знал с детства.

Рейнхарт занялся фирмой Эйлбергов с той же энергией, с тем же педантизмом, которые он уделял всему, что делал – и фирма стала самой процветающей в своей отрасли. В 1968 году Рейнхарту представилась еще одна возможность расширения дела, быть может, самая удачная в его жизни. Чтобы воспользоваться ею, ему потребовалось много денег.

Карл Шторц был главным конкурентом Рейнхарта. Шторц контролировал рынок в Канаде и США по трем швейцарским фирмам: «Жирар-Перрего», «Баум и Мерсье» и «Пьяже».

Осенью 1968 года Карл зашел к своему врачу для обычного обследования. Рентгеновский снимок показал, что Карл, который не выкурил ни одной сигареты в своей жизни, болен раком легких. Можно было сделать операцию, но она была очень рискованной.

– Если я умру, – сказал Карл Рейнхарту, когда они обедали вместе, – я бы хотел, чтобы моя вдова получила в наследство деньги, а не головную боль. Если же я останусь жив, то хочу наслаждаться остатком жизни. Каждый год я сажаю нарциссы в ноябре, – продолжал он. – Каждую весну мне приходится лететь в Швейцарию по делам. Я никогда не видел, как цветут нарциссы, потому что они цветут в апреле. Теперь я увижу. К чему я веду – я собираюсь продать свою компанию прежде, чем попаду в больницу. И именно тебе, Рейнхарт. Ты единственный человек, который любит часовое дело так же, как и я.

38
{"b":"97775","o":1}