— Ещё минут пять, — объявил он.

— Ты знаешь, что делаешь? — разом произнесли Сергей и Марика.

Волконский с сомнением в голосе. Орлова — удовлетворенно.

— Естественно, — пожал плечами Павел.

Уточнять, что исключительно из сна, он не стал.

Шут поднял голову и посмотрел на звёзды. В лагере не было городской засветки, и небо казалось бесконечным. Он задержал дыхание на мгновение, наслаждаясь открывшимся зрелищем.

Несколько минут никто не решался его побеспокоить.

— Иногда я думаю, что там, наверху, кто-то знает ответы, — тихо сказал он, разрушив тишину.

Светлана удивлённо посмотрела на него. Сергей же с Марикой и вовсе не скрываясь переглянулись. Мол, а он точно в порядке?

— Ты серьёзно? — уточнила с подозрением сестренка.

Павел усмехнулся.

— Нет, конечно, — пожал плечами он. — Просто иногда хочется, чтобы это было так.

Хлоп!

Все вздрогнули, от резкого звука, выламывающегося из ночной идиллии.

— Кушать подано, — весело объявил Волконский, и тут же добавил одну из присказок, столь часто видимую им во снах. — Садитесь жрать, пожалуйста.

С этими словами он первым потянул картофелину и разломил ее на две части. Кажется, у него все получилось правильно.

Эта мысль неожиданно зарядила ничем не обоснованным оптимизмом. Однако на душе стало легче.

Высотка Волконских. Сто сорок третий этаж.

— Демьян Юрьевич — профессионал, — констатировал без всякого выражения Кондрат.

Дмитрий Яковлевич вспыхнул. Не такого ответа он ждал. Однако как истинный обитатель верхних этажей высотки Великого клана, не позволил своим мыслям отразиться на лице.

— Одну минуту, — спокойно произнес мужчина.

Помощник понимающе кивнул. Такие сцены он уже видел не раз. А потому не слишком рефлексировал по этому поводу.

Дмитрий Яковлевич же отошел к окну, на котором еще три дня назад кто-то предусмотрительно поставил несколько горшков с какими-то цветами. Мужчина неспешно прошелся вдоль «зеленого строя» и придирчиво выбрал один из них.

— Тяжелый, — бесцветно констатировал он, взвешивая горшок на ладони.

«Кто-то» не ответил, продолжая задумчиво изучать стопку документов в своей руке.

— Ар-р-р-р! — глухо рыкнул Дмитрий Яковлевич, с ненавистью швыряя «снаряд» в противоположную стену.

Горшок с грохотом разлетелся на осколки, а комья земли прыснули во все стороны.

Хозяин кабинета молча наслаждался моментом, сосредоточившись на внутреннем диалоге с самим собой. Через секунду мужчина куда спокойнее окинул взором оставшиеся горшки, словно спрашивая сам себя: ты уже успокоился или еще что-нибудь сломаешь?

— Прикажи прислать уборщика, — потребовал Волконский, устраиваясь в удобном кресле.

Кондрат спокойно сделал отметку в планшете.

— Итак, что у нас поэтому… — Дмитрий Яковлевич чуть замялся, но все же вспомнил фамилию следователь. — Аверьянову.

Помощник тут же подался вперед.

— Аверьянов сформировал рабочую группу из лучших криминалистов и следователей клана, — продолжил прерванный вспышкой гнева отчет, он. — Никаких высоких должностей и «прошлых заслуг». Лишь голый профессионализм. Однако доклады его команды уходят на самый верх.

Волконский задумчиво побарабанил пальцами по столешнице.

— То есть, они мешают нам работать? — чуть отвлеченно поинтересовался он.

— Нет, — качнул головой Кондрат. — Напротив, они обеими руками за полноценное расследование…

— А на деле? — бросил хозяин кабинета.

— И на деле тоже, — грустно вдохнул помощник. — И именно в этом наша проблема. Зубры Аверьянова фиксируют КАЖДЫЙ этап расследования едва ли не по секундам. А если наши люди и стараются что-то «не учесть», они неизменно оказываются рядом, вежливо указывая на ошибку.

Дмитрий Яковлевич сжал кулак. Крепко. Унявшаяся было волна гнева вновь нахлынула, заставив его сердце пуститься вскачь.

Кондрат мягко поднялся из своего кресла и подошел к сюзерену.

— Дышите, господин! — негромко скомандовал он.

Волконский отрывисто кивнул.

— Вдо-о-о-о-ох, — продолжил «наставлять» помощник. — Заде-е-е-е-ржка… Вы-ы-ы-ы-ыдох… Заде-е-е-е-ержка.

Через три минуты хозяин кабинета остудил гнев настолько, что соратник счел возможным вновь занять своё место в кресле.

— Продолжай, Кондрат, — махнул рукой Волконский.

Помощник вежливо, но без подобострастия склонил голову.

— Как скоро расследование подойдет… к логическому завершению? — спросил хозяин кабинета.

«Как ты это… ловко вывернул-то!» — оценил Кондрат мысленно. Гораздо честнее было бы задать вопрос так: «Как скоро они выйдут на меня?».

Но вслух говорить этого не следует. Все и так всё прекрасно понимают.

— Аверьянов не торопит, — вынужден был признать помощник. — Но и не отступает, фиксируя малейшие «шероховатости». Мои люди как могут тормозят процесс. Но беспристрастность расследования уже может быть поставлена под сомнение.

«Весь вопрос в том, кто первым рискнет поднять руку и всеуслышание заявить: „А король-то голый!“», — еще точнее описал про себя сложившуюся ситуацию Кондрат.

— Значит «когда», а не «если», — понял все правильно Волконский.

— Да, господин.

Спорить с очевидным помощник смысла не видел.

На несколько минут кабинет погрузился в тишину.

— Возможно, стоит рассмотреть длительный отпуск вдали от империи, — осторожно поразмыслил вслух Кондрат.

Дмитрий Яковлевич негромко фыркнул. Уж он-то прекрасно знал, насколько тесным может в одночасье стать этот летящий в бескрайнем космосе камень, если клан задействует все свои ресурсы для розыска «отступника».

Вообще-то, такой вариант хозяин рассматривал. И нужные знакомства, готовые помочь спрятаться даже от гнева Главы, тоже имелись. Долгие годы они взаимовыгодно сотрудничали. Теперь же мужчина имел все основания считать, что долг можно и вернуть. Во всяком случае, с его точки зрения, картинка складывалась непротиворечивая.

Но жить в бегах… Да, его партнеры, быть может, поддержат беглеца. Но что это будет за существование? Еще сегодня его неформальному влиянию могут позавидовать туземные царьки мелких стран, а личное состояние может сравниться с годовыми бюджетами иных европейских государств.

А вот кем он будет, если пустится в бега? Вечным изгоем, который может владеть хоть половиной денег мира. Но что в них толку, если ими невозможно воспользоваться. Нет, можно подготовиться заранее. В тревожном чемоданчике у него давно были припрятаны несколько десятков крупных бриллиантов, кило золота в слитках и кое-что еще интересное. По идее этого должно хватить на очень безбедную жизнь до конца дней. Вот только всякий умный человек знает, что богатым на чужбине можно быть до тех пор, пока тебя защищает твоя страна и клан. В 1917 году сколько тогдашней знати и прочих благородных с такими чемоданчиками покинули родину в сторону Туманного Альбиона… Вот только через десять лет бывшие фрейлины двора нянчили детишек местных богатеев, а князья сидели на козлах лондонских кэбов.

— Пока рано, — выдал итог своих размышлений Дмитрий Яковлевич.

Кондрат спорить не стал. Равно как и напоминать, что в словосочетании «жить в бегах», главным остается слово «жить».

В дверь кабинета негромко постучали.

Хозяин помещения поймал себя на мысли, что все же вздрогнул от неожиданного звука. Кондрат же сразу узнал «темп» лично отобранной им для приемной секретарши.

— Господин, — с коротким поклоном шагнула в кабинет черноволосая женщина лет сорока. — К вам господин Иванов. Уверяет, что ему назначено.

Последние слова секретарша отчего-то произнесла с видимым сомнением.

Дмитрий Яковлевич же замялся лишь на несколько секунд, решая, стоит ли помощнику становиться свидетелем разговора со следующим его посетителем.

— Пригласите, — наконец пришел к решению он.

В кабинет практически сразу вошел мужчина неопределенного возраста. От собравшихся его отличала обритая под ноль голова и чуть отсутствующее выражение лица.