— Ваше Сиятельство, мне, право, неловко, но… — все так же не отрывая глаз от пола, немного помешкав, вновь заговорила Анна. — Прошу вас, в связи с новыми обстоятельствами, не могли бы вы также от моего имени обсудить с Его Величеством возможность расторжения сватовства? И… осмелюсь напомнить об обещании сохранить пенсию…

— Ах, Анна Ивановна, голубушка, — тихо прошептала графиня в ответ, глаза старухи блестели от непролитых слез. Глядя на стойкую молодую женщину перед собой, Екатерина Алексеевна чувствовала, как ее сердце преисполнилось печали. Казалось, будто сам воздух, которым она дышала, был пронизан чувством беспомощности.

Даже очутившись в эпицентре отчаяния, баронесса была вынуждена беспокоиться о жалкой пенсии, которая была ее единственным подспорьем в сложившейся ситуации. При этом лишь подрагивающие уголки губ, изогнутых в вежливой полуулыбке, выдавали боль, что терзала ее изнутри.

Мысль о том, что она сама вероломно использовала эту пенсию, дабы получить согласие девицы на участие в развернутом царем фарсе с помолвкой, тяжелым камнем легла на душу графини Брюс, служа горьким укором ее собственному достоинству.

Не сыскав себе оправдания, Екатерина Алексеевна не нашла и слов утешения, но, протянув руку, нежно погладила Анну Ивановну по бледной щеке. В тот же миг в больничную тишину ворвался пронзительный девичий голос. Сквозь тускло освещенный коридор к ним неслась худенькая девочка в форме гимназистки, выкрикивая одно единственное слово:

— Сестра! Сестра!

Удивленно наблюдая за приближением юной горлопанки, старая графиня ощутила смесь тревоги и любопытства.

— Прошу прощения, Ваше Сиятельство, — глядя с графиней в одну сторону, баронесса нахмурилась и вновь повернулась к собеседнице. — Я на минутку, если позволите.

Коротко кивнув, она разгладила юбку, которую безотчетно теребила рукой, и поспешила навстречу бегущей.

Как выяснилось, на этих хрупких плечах лежала забота не только о парализованном мерзавце-отце.

Сердце старухи вновь сжалось от сочувствия и безысходности, когда она смотрела на идеально прямую тонкую спину Анны, теперь в полной мере осознавая масштаб несчастий, обрушившихся на нее. Проморгавшись, чтобы не дать пролиться слезам, Екатерина Алексеевна глубоко вздохнула и, слегка кивнув головой, ободряюще бросила ей во след:

— Конечно, моя дорогая, не стоит извинений.

Графиня продолжала сокрушенно смотреть на девушек, пока они, взявшись за руки, не скрылись за поворотом больничного коридора.

Худое тело Глаши дрожало от страха и неизвестности, а из ее карих глаз все продолжали и продолжали литься горючие слезы. Анна понимала, что ситуация патовая и нужно действовать безотлагательно. Она окинула быстрым взглядом двор больницы, ища, где бы они с сестрой могли поговорить, не будучи услышанными.

Изложив суть своего к ней дела, молодой человек вручил баронессе папку с документами и пояснил:

— Это договор, где по пунктам изложены основные условия предлагаемой мною сделки. Прошу вас внимательно ознакомиться с ним и высказать свои замечания.

Папка содержала письменное соглашение, где обобщались все главные постулаты, определяющие их альянс как взаимовыгодный. Алчевскому не составило труда самостоятельно определить критерии, которые могли бы явиться достаточными, чтобы развеять сомнения даже в душе дочери великой княгини, поскольку он не понаслышке был знаком с ее трудностями.

Императорский приказ четко определял срок и предназначение сего брачного союза: два года, в течение которых им следовало поддерживать видимость любящей супружеской пары. Само собой, по окончанию договора второй стороне гарантировалась щедрая компенсация.

Следуя элементарной логике, при выборе из наиболее подходящих вариантов Алчевский остановился на баронессе фон Беннигсен, поскольку та, по его мнению, обладала всеми качествами, необходимыми для этой роли, представляя собой идеальную кандидатуру. И если Ее Благородие изволит согласиться прямо сейчас, церемония венчания может быть проведена уже в конце этого месяца, сразу по окончанию Петрова поста.

По сути, дело не требовало великих усилий ума, и любой мог проникнуться замыслом всей интриги в два счета, а посему Алчевский рассчитывал, что план не встретит сколь-нибудь значимых возражений со стороны женщины, которая казалась ему весьма благоразумной.

Однако, ей, судя по всему, не хватало духу действовать решительно в сложившихся обстоятельствах.

— Если у вас остались вопросы, сударыня, я готов объяснить подробнее, — напомнил о себе молодой человек, когда пауза затянулась.

Ровный тембр его голоса нарушил напряженную тишину, повисшую между ними, и баронесса, все это время растерянно взиравшая на папку, поднялась со своего места и посмотрела прямо на него. Ее очевидная нерешительность испытывала терпение Алчевского, но он ничем не выказал своего раздражения, уважая ее стойкость и памятуя о затруднительном положении, в котором она оказалась.

Несколько раз быстро моргнув, вероятно, до конца осмысливая сложившуюся ситуацию, Анна Ивановна, наконец, заговорила.

— Верно ли я понимаю, что господин капитан-лейтенант изволит делать мне предложение?

— В данном контексте, сударыня, я счел бы более уместным определение “договор”. По сути, речь идет о возмездной услуге, — пояснил Алчевский, обличая суть соглашения.

— Позвольте, Сергей Гаврилович, это какая-то особая форма благотворительности? — Анна не удержалась от ироничной усмешки, учитывая сюрреалистичность развернувшейся цепи событий. Нечаянная встреча с малознакомым офицером в больнице, где она оказалась по причине увечья ее отца, обернулась предложением оказать услугу за деньги.

Несмотря на сомнения в трезвости ума человека, выступившего со столь абсурдным заявлением, она продолжала стоять на месте, словно ее ноги приросли к земле.

Справившись с изначально возникшим у нее чувством нереальности происходящего, Анна сосредоточенно посмотрела на стоявшего перед ней мужчину. Это действительно был не кто иной, как капитан-лейтенант Солодовников-Алчевский, и именно он сейчас обсуждал с ней возможность покупки ее чести за приличное вознаграждение, отводя роль фиктивной жены сроком всего на два года, призванной стать разменной монетой в его сделке с императором.

Внезапно настигшее ее головокружение заставило Анну отступить и вновь присесть на скамью, чтобы продышаться.

Покуда девушка силилась прийти в себя офицер шагнул к ней и настойчиво протянул документы.

— Я призываю вас не рубить с плеча, но принять решение, исходя из вашего нынешнего положения, — наставническим тоном обратился к Анне мужчина в форме.

— Вы хотите сказать, что оказываете мне одолжение? — тут же парировала баронесса с неприкрытым скепсисом в голосе: ее не ослепили ни его посулы, ни сверкающие на солнце награды.

Склонившись перед ней, Сергей Гаврилович положил на колени Анны папку с договором.

— Приятно сознавать, что вы обладаете долей рационального мышления.

Затем, все с тем же бесстрастным видом мужчина принялся озвучивать свою позицию:

— Император настаивает на браке, для чего я отобрал несколько приемлемых вариантов. В мои намерения входит определиться с выбором к концу нынешнего дня.

При этом заявлении ни один мускул не дрогнул на его лице, а ярко-голубые глаза сияли холодной непоколебимостью.

При виде столь непреклонного спокойствия Анна с сожалением обнаружила, что не может ответить тем же, поскольку ее обуял гнев. Солодовников-Алчевский говорил деловито, каждым словом будто рассекая воздух. Казалось, его совершенно не смущала ни нелепость его аргументов, ни то, кому он их излагает.

— Ваша внешность, манеры и происхождение делают вас наиболее подходящей кандидатурой на эту роль. А то, что мы уже появлялись в свете в качестве пары, поможет избежать разговоров и ускорит подготовку к свадьбе. Признаюсь, сперва у меня были сомнения, но чем больше я думал об этом, тем более уверялся во мнении, что вы — наилучший выбор.