Тем более странным в свете его позиции выглядел жест с лентой, который, несомненно, привлек внимание окружающих, вызвав волну обсуждений и взглядов разной степени недоумения. Анна провела рукой по копне распущенных волос и перекинула их на одно плечо, взглядом неотрывно следя за битой с голубой шелковой меткой.

— Давай! Гони! Бей сильнее!

Внезапно по трибуне вновь прокатился оглушительный рев зрителей, с криками “Ура!” некоторые из них повскакивали со своих мест. Капитан команды Адмиралтейства с неумолимой решимостью ринулся вперед, и толпа начала скандировать его имя.

— Ал-чевс-кий! Ал-чевс-кий! — тот, кого хором поддерживали болельщики, яростно атаковал.

Пока баронесса размышляла о странностях его поведения, Солодовников-Алчевский с силой взмахнул битой, отправляя мяч в сторону ворот соперника.

Первый чаккер завершился в пользу Императорского военно-морского флота.

К концу третьего чаккера почувствовав замедление темпа своей лошади, Сергей в перерыве направил ее к конюшням, где содержались свежие животные. С непринужденной грацией он в мгновение ока оказался в новом седле, верхом на белоснежной кобыле по кличке Цурка. Выносливая и быстрая, она была давней партнершей капитана сборной Адмиралтейства по завоеванию побед на игровом поле.

Стук ударяющихся друг о друга бит для поло перекрыл все остальные звуки, когда Алчевский умело вырвал мяч у соперника и нацелился на ворота противной стороны. Игровой азарт достиг кульминации, атака то и дело сменялась защитой, участники обеих команд, отринув условности, казалось, включились в пищевую конкуренцию и, следуя законам природы, боролись за лучший кусок, не собираясь сдаваться. В результате напряженного противостояния к шестому чаккеру счет оконательно сравнялся.

Отбив на приличное расстояние мяч, на полной скорости Сергей помчался за ним. Армейский офицер, который в ходе этого маневра оказался без снаряда, яростно погнался за противником. Не заставив себя долго ждать, в углу поля началась потасовка с участием восьми лошадей*, когда игроки обеих команд, подоспев на выручку, присоединились к ожесточенной схватке за маленький деревянный шар, оплетенный бечевкой.

(*В матче по конному поло принимают участие две команды по четыре всадника.)

С небольшим преимуществом вырвавшись вперед, Алчевский мчался галопом с битой наизготове. Наклонив верхнюю часть тела вправо, он перенес весь свой вес на левую руку, сжимающую поводья. Казалось момент, удачный для удара по мячу еще не настал, в то время, как защита противника практически восстановила свою расстановку на поле.

Задержавшись после окончания игры на трибуне дольше других, Анна, наконец, поднялась со своего места. Теперь баронессе следовало сопровождать капитан-лейтенанта на посвященное чествованию команды торжество, которое должно было состояться в большом зале приемов Адмиралтейства. Было вполне уместным отправиться туда самостоятельно, но она, во исполнение договоренностей, сочла, что правильнее будет лишний раз явить обществу их с Сергеем Гавриловичем единение.

К полудню духота стала просто невыносимой. Незаметно приводя дыхание в порядок, Анна ожидала своего кавалера, неспешно прогуливаясь по ухоженным дорожкам сада при клубном флигеле. Она была полна решимости с достоинством выполнять свои обязанности в качестве компаньона Сергея Гавриловича Солодовникова-Алчевского и верна наказу покойной матушки во что бы то ни стало соблюдать безупречный внешний вид и манеры.

— Ах, Анна Ивановна, голубушка, — тепло окликнул ее женский голос, когда девушка проходила под увитой зеленью большой перголой. То была жена морского офицера, который на протяжении всего матча развлекал всех, кто мог слышать его громкий голос, несмешными анекдотами на тему супружеской жизни и верности.

— Держитесь, — с мягкой улыбкой на устах сочувственно выдохнула женщина, прежде чем удалиться под руку со своим супругом.

Анна понятия не имела, чем могла бы вызвать подобную реакцию у встречной пары, и, продолжив прогулку по саду, вскоре выкинула это из головы. Чуть погодя показалась шумная группа господ, которые прямо посреди променада что-то оживленно обсуждали. Приблизившись, неожиданно для себя баронесса-таки обнаружила причину слов поддержки в свой адрес. У дорожки под деревом, в грязной талой воде лежала брошенная голубая атласная лента. Взгляды присутствующих разом обратились к девушке, выражение большинства их лиц представляло собой неприятную смесь жалости и любопытства, точь-в-точь, как у жены рассказчика несмешных анекдотов, которая недавно приветствовала ее.

Она стояла посреди толпы, не мигая глядя на вымазанную в грязи шелковую тряпицу. Цвет ленты не был уникальным, однако, на этом мероприятии Анна была единственной дамой в голубом, к тому же публично лишившейся своего аксессуара. Чужая лента, без разрешения позаимствованная чужим мужчиной из ее прически.

— Вам дурно? — поинтересовалась одна из дам, в ее тихом голосе девушке почудились отголоски искреннего беспокойства.

Баронесса рассеянно улыбнулась и, не отнимая своего взгляда от голубого пятна на монохромной поверхности грязи, отступила на шаг назад. Эту ленту, как, впрочем, и весь наряд, что был сегодня на ней, одолжила Анне племянница графини Брюс, и, несмотря на заверения последней, что в этом нет никакой необходимости, девушка собиралась вернуть все вещи их хозяйке, в том числе и ленту, истребовав обратно фальшивый талисман у своего фальшивого кавалера. Однако, теперь у нее вовсе не было желания вести переговоры с этим человеком о возвращении чего бы то ни было. Вероятно, мужчина, со своей стороны, был уверен, что властен над судьбой всего, что попадало в его руки, сколь бы печальную участь он этому ни определил. То было горькое осознание, но Анна приняла его с достоинством.

— Прошу прощения, — выдохнула она, оборачиваясь к даме, что ранее справлялась о ее самочувствии. — Могу ли я попросить вас об одолжении?

— Конечно, все, что угодно, моя дорогая, — с улыбкой кивнув, любезно согласилась та.

— Мне жаль, но, похоже, я не смогу сопровождать Сергея Гавриловича на прием по случаю победы Адмиралтейства, поскольку из-за духоты неважно себя чувствую. — тоном, исполненным искреннего сожаления, сообщила баронесса. — Однако, приготовления капитан-лейтенанта затягиваются. В связи с этим я была бы весьма признательна, если бы вы взяли на себя труд сообщить ему эту новость вместо меня.

— Вам не о чем беспокоиться, дорогая! Я непременно предам Сергею Гавриловичу, что вам стало нехорошо, — глаза женщины были полны понимания и сочувствия.

Вежливо раскланявшись с присутствующими, баронесса пружинистой походкой ринулась прочь из сада. Почти физически ощущая, как прожигают ее спину неодобрительные взгляды, она нашла в себе силы не оглянуться, поскольку в глубине души знала, что никто из них на деле не желал ей ничего хорошего. А в тот момент, когда увидела брошенную ленту, Анна поняла, что ее миссия по договору на сегодня подошла концу, и оставила клуб без тени сомнения.

Воспользовавшись экипажем, предоставленным ей старой графиней, она покинула Кройцн-Айлянд и вышла на Речном проспекте, отпустив кучера. Все это время у нее на душе камнем лежала тяжесть отвержения. Опрометчиво погрузившись в ситуацию со всем свойственным ей энтузиазмом и рвением, в итоге Анна обнаружила себя использованной и выброшенной, как та намокшая в грязи шелковая лента. Этот мужчина оказал бы ей великую любезность, если бы был честен с нею с самого начала.

Шагая по главной улице Санкт-Андреасбурга, девушка то и дело останавливалась, чтобы поглубже вздохнуть, казалось, что зной плавит картинку перед ее глазами. Глядя на то, как город изнывает от жары, было трудно поверить, что всего неделю назад его улицы покрывал снег. Одно за другим прокручивая в своей голове события первой половины дня, она шла по проспекту, окрашенному в золото ярким полуденным солнцем.