— Зомби, — прошептал он. — Настоящие.

Один из них повернул к нему голову и улыбнулся. Точильный цех не улучшил состояние зубов, зато научил нежить гордиться профессией.

— Ещё и обученные, — сказал я. — Эти двое точат по восемь часов в смену и не требуют выходных. Твои мыши умеют хотя бы подметать?

Лианор остался на коленях.

— Возьмите меня в ученики.

Поворот вышел внезапным. Минуту назад меня собирались загрызть мыши, а теперь их хозяин сидел среди костей и не отрывал взгляда от моих работников.

— Ты только что приказал меня убить.

— Я ошибся.

— Особенно с выбором убийц.

— Простите. Я отдам всё. Дом, книги, коллекцию костей и родовое имущество. Научите меня поднимать такую нежить.

Он потянулся к разбросанным костям, нашёл череп белки и прижал к ладони. Потом подобрал позвоночник и принялся собирать её прямо на полу.

— Все смеются, — продолжил Лианор. — Говорят, что я позорю нашу природу. Но я дарю зверям вторую жизнь. Они больше не болеют, не голодают и служат доброму делу. Разве это зло?

— Смотря кому они служат.

— Мне.

— Тогда вопрос остаётся открытым.

Лианор пропустил насмешку мимо ушей. Он вставил череп на место и погладил белку по костяному лбу. Та дёрнула лапами и поднялась.

— В «Старом Корне» я хотел купить бутылку «Слёз Первого Древа». Они не продали. Сказали, что такой напиток создан для достойных, а не для кладбищенского червя. Потом братство выбросило меня на улицу. Дважды.

— Почему дважды?

— Я вернулся за деньгами.

— Деньги не бросил. Разумно.

Вот и причина заказа. Лианор не мог уложить обидчиков сам, поэтому дождался того, кто сначала выполнил местное правило, а потом прочитал объявление. План имел изъяны, но сработал. Уже достижение.

Поднимать мелкую нежить он уже умел. Желания хватало, а работа его не пугала. Из такого новичка мог выйти толк, если Дундук раньше не оторвёт ему руки.

Я присел перед ним.

— Сильную нежить можно поднять разными способами. Один у меня есть. Обучение получишь, но сначала научишься работать и выполнять приказы. Долго. Без жалоб и попыток натравить на меня домашнее кладбище.

— Я согласен.

— Не спеши. Обратного пути не будет. Станешь моим учеником, будешь жить там, где я скажу, и делать то, что поручит назначенный мной наставник. За работу получишь знания, доступ к настоящей нежити и возможность научиться создавать оружие для её поднятия.

Лианор посмотрел на зомби, потом на собранную белку.

— Клянусь.

Перед нами раскрылся системный свиток.

Ученическая клятва сформирована!

Наставник обязуется предоставить ученику обучение обращению с нежитью, доступ к практике и путь к созданию сильной нежити после прохождения базовой подготовки.

Ученик обязуется соблюдать приказы наставника, хранить тайны обучения и выполнять назначенную работу до признания подготовки завершённой.

Дом рода Чернолист и находящееся в нём имущество закрепляются за наставником на срок ученичества.

Ученик не вправе причинять прямой вред наставнику и существам, связанным с ним системной связью.

Нарушение клятвы: расторжение ученической связи, потеря переданных прав и системное взыскание по оценке ущерба.

Система не требовала смерти за опоздание к станку. Уже неплохо. Лианор прочитал условия, уколол палец костяной иглой и поставил кровавый отпечаток.

Я закрепил договор маной.

Ученическая клятва принята!

Лианор фон Чернолист признан вашим учеником.

Дом рода Чернолист добавлен в список имущества, связанного системным договором.

Золотая нить соединила наши запястья и погасла. Лианор обещал всё имущество, а клятва закрепила за мной дом на время обучения. Для одной драки оплата вышла щедрой.

Лианор вскочил.

— Учитель, когда мы начнём?

— Уже начали. Первое правило: не называй меня учителем каждые пять секунд.

Я указал зомби на выход:

— Изыди.

Белый свет забрал обоих. Затем я задержал Лианора у двери, вышел к повозке и протянул вознице записывающий кристалл вместе с десятью золотыми.

— Верни в «Старый Корень». Лично хозяину.

Возница убрал кристалл под сиденье и кивнул. Долг закрыт. Теперь можно было уходить.

Вернувшись в дом, я открыл вход в мастерскую. По ту сторону железной двери ждал серый коридор. Я положил ладонь Лианору на плечо.

Эльф ошарашено прижимал к груди маленький скелетик белки.

— Её можешь оставит.

— А остальных?

Я посмотрел на разбросанные кости.

— Соберёшь в первый же выходной.

Лианор сам перешагнул порог. Я вошёл следом и закрыл железную дверь. Пришло время пристроить этого ушастого недонекроманта к делу…

Ручное точило вырвалось у Леонарда из пальцев и ударилось о стену раньше, чем мы успели осмотреться.

— Держать двумя руками! — рявкнул Дундук. — Двумя! Их у тебя пока две!

Кронпринц стоял у крайнего верстака с закатанными рукавами. На ладонях краснели мозоли, волосы прилипли ко лбу, а дорогая рубаха приобрела цвет мастерской. Рядом двое зомби-точильщиков скалились, наблюдая, как наследник престола ползает под стеллажом в поисках инструмента.

За время моего отсутствия цех заметно изменился. Вдоль стены выросли ящики с заготовками, рунный податчик без остановки выдавал клинки, а малые точила гудели возле каждого свободного места. Дундук развесил над станками таблички с нормой и нарисовал под ними череп. Видимо, пояснение последствий.

Лианор забыл закрыть рот. Он смотрел на зомби, точильные камни и оружие, которое вспыхивало после каждого успешного движения. Даже белка в его руках подняла голову.

— Это… и есть обитель мёртвых мастеров? — благоговейно выдохнул Лианор, замерев на пороге и судорожно прижав к груди костяную белку. Его расширенные зрачки лихорадочно впитывали зрелище: россыпи искр, тяжелый запах раскалённой окалины и мерное гудение станков.

— Цех, — невозмутимо поправил я, небрежно стряхнув с плеча серую пыль. — Обителью он становится ближе к концу смены, когда бригадир начинает проверять норму выработки.

В этот момент из-под дальнего верстака с кряхтением и глухим стуком вывалился Леонард. Кронпринц сжимал в перепачканных пальцах ручное точило; с его взмокшего лба свисали слипшиеся пряди, а на щеке красовалась жирная полоса машинной смазки. Выпрямившись и потирая ушибленный бок, он уставился на нас с неприкрытой надеждой:

— Ты… привёл ещё одного пленника?

— Ученика, — отрезал я.

Леонард смерил новоприбывшего высокомерным, брезгливым взглядом — от пыльной рубахи до торчащих из-под прядей эльфийских ушей и нелепого скелета грызуна в руках, — после чего насмешливо фыркнул, скривив губы:

— Этого дохляка? Ты собираешься доверить железо существу, которое переломится от первого же порыва ветра?

— Дохляк пришёл сюда добровольно и на своих двоих, — я насмешливо вскинул бровь. — Так что у него перед тобой колоссальное преимущество.

Лианор даже не слушал монарших излияний. Заворожённый мерным скрежетом камня о сталь, он на негнущихся ногах подошёл к ближайшему верстаку и с детским любопытством протянул тонкий палец к массивному чёрному бруску, тускло мерцавшему в свете магических ламп.

— А это чт…

— Лапы убрал! — гаркнул Дундук прямо ему в ухо так, что с потолочной балки посыпалась мелкая стружка.

Эльф испуганно ойкнул, молниеносно отдёрнул кисть и спрятал её за спину, часто-часто моргая:

— А… почему?

— Потому что мастерская питает нездоровую слабость к свежим пальцам, — я с лёгким стуком опустил ладонь на верстак. — Она с особым аппетитом собирает их у тех, кто сначала тычет куда попало, а вопросы задаёт уже без конечностей.

Лианор нервно сглотнул, но жажда познания моментально пересилила страх. Словно заведённый, он закрутил головой по сторонам, то и дело вытягивая шею: