Утром меня разбудил запах горячего теста.

Ночью никто так и не постучал — ни со второй бомбой, ни без неё. Значит, первый ход пока оставался за мной. Но начинать охоту на пустой желудок — дурная привычка.

Сиси поставила на стол творожные колечки и кружку кордия, а сама села напротив. Дверь за её спиной была открыта во Внешний двор. Световые птицы кружили над Древом Эволюции и иногда ныряли к первому цветку. После эльфийской подкормки дерево сияло. Я после сна выглядел куда хуже, поэтому молча налил себе ещё кордия.

Я откусил колечко и, прожевав сладкое тесто, небрежно поинтересовался:

— В чём ходят в оперу?

Сиси замерла. Струйка кипятка из заварочного чайника зависла над чашкой. Она медленно подняла на меня взгляд.

— В костюме или фраке, — осторожно ответила она, словно ожидая подвоха.

— В шортах не пустят? — я запил завтрак глотком кордия, невозмутимо глядя на неё поверх кружки.

Сиси аккуратно поставила чайник на стол и сложила руки перед собой.

— Пустят. Селена потом сделает вид, что пришла одна, — абсолютно серьёзно заявила она.

Тут не поспоришь. Я задумчиво почесал подбородок.

Наряды вампиров я давно продал, да и всё равно не надел бы одежду мёртвого кровососа на свидание. Селена могла решить, что предыдущий владелец ещё внутри.

— Значит, костюм, — я со вздохом отодвинул пустую кружку.

Сиси критически оглядела меня с головы до ног, задержав взгляд на поношенной рубашке, и безапелляционно резюмировала:

— Тёмный. И возьми запасную рубашку.

— На хрена? — я скептически вздёрнул бровь.

— С тобой пригодится, — она многозначительно прищурилась, всем своим видом напоминая о моей способности находить неприятности на ровном месте.

В торговом квартале портной брезгливо оглядел мои сапоги и потребовал три недели. Десять тысяч золотых, небрежно брошенных на стол, сократили срок до часа. К полудню я получил чёрные брюки, кипенно-белую рубашку и пиджак, в котором предварительно сделал пару резких выпадов, чтобы убедиться — плечам он не мешает.

За два часа до представления я собрал вторую планёрку «Сковородки». Пришлось перенести её немного раньше обещанного срока: опера под мои приказы расписание менять не собиралась.

В резиденцию явились восемь человек. Девятый утром сообщил через чат, что взял след возможного посредника в портальном квартале, и попросил оставить его на наблюдении. Его метка действительно торчала возле переходов и почти не двигалась, поэтому я разрешил продолжить.

Бард доложил, что бомбу отправили через случайного курьера, а заказ оплатили с подставного счёта. Остальные принесли несколько имён, адресов и маршрутов. До заказчика они пока не добрались, но хотя бы перестали пересказывать слухи без источников. В Лабиринт сегодня никто не отправился. Я дал им ещё сутки.

К назначенному времени я остановил экипаж у представительства Торговой гильдии. Спрыгнув на мостовую, я прислонился к дверце кареты, по привычке сканируя улицу.

Селена вышла через несколько минут. Вместо привычного строгого делового костюма на ней было струящееся платье цвета тёмного вина. Волосы она элегантно собрала наверх, открывая тонкую шею, на которой мягко поблескивала цепочка с зелёным камнем. У входа замерли два служащих гильдии. Один из них даже забыл закрыть рот, выронив папку из рук.

Чёрт. Платье сидело просто отлично. Я медленно скользнул по ней откровенно оценивающим взглядом с ног до головы — притворяться слепым ради приличий я не собирался.

Заметив моё внимание, Селена чуть заметно улыбнулась. Её походка стала мягче, когда она подошла вплотную.

— Добрый вечер, — её голос прозвучал чуть ниже обычного. Она окинула меня одобрительным взглядом и кивнула на пиджак. — Ты всё-таки купил костюм.

— Сам принял решение после короткого допроса, — с абсолютно серьёзным лицом отозвался я, не отрывая взгляда от её глаз.

Она сделала полшага вперёд. Запах её тонких духов смешался с вечерним воздухом. Селена изящным жестом потянулась к моей груди и поправила лацкан пиджака, слегка разгладив ткань тонкими пальцами.

— Сковородой допрашивали? — в её глазах плясали смешинки.

— Лежала рядом, — я чуть склонил голову, наслаждаясь моментом.

Селена тихо рассмеялась, бросила на меня ещё один долгий взгляд и, грациозно подобрав юбки, села в экипаж.

У Малого концертного зала теснились кареты. Из них выходили мужчины в дорогих костюмах, а несколько женщин протискивались в двери боком из-за пышных юбок. Селена читала афиши и ускоряла шаг под звуки оркестра. И зачем люди платят, чтобы несколько часов сидеть молча? Серебряная башня хотя бы обещала переломы и ставки.

На втором ярусе нас ждала общая ложа с несколькими рядами. Завсегдатаи сразу заметили чужаков. Полная дама с веером поджала губы, а мужчина в бархатном воротнике покосился на номер моего билета и расстроился, когда тот оказался настоящим.

Понятно: сюда годами ходили одни и те же богачи, а мы полезли без приглашения.

Я помог Селене сесть, устроился рядом и вытянул ноги.

Мужчина покосился на мои ботинки. Я поправил собственный лацкан и кивнул на его бархатный воротник. Он отвернулся первым.

В зале погас свет.

Оркестр ударил по ушам первыми аккордами, занавес разошёлся, и на сцену вышел мужчина в белых лосинах.

Мужчина ходил между нарисованных колонн и пел о долге с проклятым наследством. Потом появился второй мужчина в лосинах, повторил ту же историю, а женщина в платье до пола ответила им песней.

Так это уже действие? Чёрт, я его пропустил.

Селена ловила каждую ноту, а завсегдатаи шептались о подаче и нижнем регистре. Где я уже слышал этот бас? Седой парик и борода скрывали лицо.

За пять минут на сцене ничего не изменилось. Главный герой узнал о семейной тайне и вместо прямого вопроса собрал свидетелей, чтобы спеть каждому отдельно. В Лабиринте он бы не пережил первый куплет.

Злодей в красных лосинах оказался полезнее. Он сразу выложил весь план и показал тайник с уликами. Хоть один человек не тянул время.

— Тебе нравится? — шепнула Селена.

— Я начинаю понимать злодея. Он единственный хочет закончить эту историю.

Она прикрыла рот программкой, но плечи дрогнули. Дама с веером услышала и резко повернулась ко мне. Ага, я оскорбил либо искусство, либо красные лосины.

Потом героя отравили. Он упал, схватился за грудь и запел громче. Злодей стоял рядом и ждал своей партии. Здесь не перебивали. Теперь понятно, почему богатые так любили оперу.

Певец успел встать, перейти к другому краю сцены и снова упасть. Бомба в моём наруче вела себя тише.

Когда герой закончил умирать, хор подтвердил смерть, занавес закрылся и зал поднялся под аплодисменты.

Селена хлопала до боли в ладонях.

— Великолепно, — сказала она. — Последняя ария была прекрасна.

— Он обещал умереть с первой минуты и сдержал слово. Я такое ценю.

В ложе зажглись светильники. Дама с веером посмотрела на меня и сказала соседке достаточно громко:

— Молодёжь приходит ради мест, а потом мешает слушать.

Я повернулся к Селене.

— Пойдём перекусим. Здесь искусство закончилось, а голод остался.

Она взяла меня под руку, и мы вышли в холл вместе с остальными.

У столов с фуршетом гости толкались с обеих сторон. Одни хвалили певца, другие ругали режиссёра. Я перехватил бутерброд с копчёным мясом и бокал игристого.

Вот тут заведение знало своё дело. Бутерброд оказался вкусным, а игристое щекотало нос пузырьками. Всё понятно и без программки.

Селена успела сделать два глотка, когда из толпы к ней подошла женщина в серебристом платье.

— Селена! Я уже решила, что Магнус снова запер тебя в кабинете до ночи.

— Сегодня он отпустил меня добровольно, — ответила она. — Мирена, ты ведь знакома с Геральтом.