Знакомым оказалось больше, чем я ожидала. Рука сама нашла удобное положение, ноги откликнулись на простой ритм. Но на повороте я все же замешкалась и посмотрела вниз.

— Посмотрите на меня, — негромко сказал Дамиан. — Так легче держать равновесие.

Я подняла глаза.

Легче стало не сразу. Он оказался слишком близко, и мне пришлось заново вспомнить, что мы вообще делаем. Я видела, как меняется выражение его лица, когда я перестаю хмуриться, как появляется улыбка у самого края губ.

— Вот так, — произнес он. — Уже получается.

— Не хвалите раньше времени. Я еще могу наступить вам на ногу.

— Тогда замедлимся еще немного.

Мне нравился его спокойный голос. Я понемногу привыкла к шагам и уже заранее чувствовала, когда он собирался повернуть.

При следующем повороте Дамиан приблизил меня чуть сильнее, чтобы мы не задели другую пару. Я ощутила его рядом всем телом: теплую ладонь на спине, твердость руки под моими пальцами, едва заметное движение груди при вдохе.

Я не отстранилась, когда места снова стало достаточно.

Он посмотрел на меня. Улыбка понемногу исчезла, и от этой перемены у меня пересохло во рту.

Я уже не думала о шагах. Хотелось поднять руку выше, коснуться его шеи там, где заканчивался ворот рубашки. Вместо этого я чуть крепче сжала его ладонь.

Дамиан ответил таким же легким движением пальцев.

Мы сделали еще один круг. Гости разговаривали возле окна, кто-то смеялся у двери в столовую. Я слышала эти звуки и одновременно замечала каждое движение мужчины, который держал меня так близко.

Музыка закончилась прежде, чем мне захотелось остановиться.

Мы замерли. Дамиан убрал руку с моей спины, но пальцы разжал не сразу. Я тоже не торопилась отступать.

— Спасибо, — сказала я.

Голос оказался тише, чем я ожидала.

— Вам понравилось?

— Очень, — ответила я, глядя прямо на него.

Он улыбнулся, отпустил мою руку и проводил меня к стульям. Я села, пытаясь понять, почему после нескольких минут танца так трудно вернуться к обычному разговору.

Лора листала ноты, выбирая следующую пьесу. Аптекарь с женой все еще стояли посреди комнаты и явно не собирались садиться.

Дамиан принес воды. Поставил стакан рядом, сел на соседний стул и спросил, не слишком ли душно.

— Немного, — ответила я. — Потом выйду на террасу.

— Я бы тоже вышел.

Я посмотрела на него. Он говорил обыкновенно, без особого нажима, но мне хватило этих слов, чтобы до самого конца вечера помнить о фонарях за стеклянной дверью.

Прощаться с гостями оказалось труднее, чем встречать. Каждый хотел сказать что-нибудь напоследок: поблагодарить Лору, уточнить имя певицы, попросить приглашение в следующий раз. Я слушала, отвечала и старалась не поглядывать туда, где стоял Дамиан.

Сестра пожилого господина остановилась у дверей и сказала, что брат на этот раз ничего не преувеличил. Потом попросила передать Тине, что рецепт пирога она согласна выслушать в любое удобное время.

Я пообещала передать. Лора проводила последнюю пару до крыльца, вернулась за нотами и наконец позволила себе сесть.

Мы сверили записи и поделили оставшуюся прибыль. Моя доля оказалась чуть больше, чем в первый раз. Приглашения на третий вечер я пока рассылать не собиралась: нам обеим хотелось передохнуть.

Лора ушла с папкой под мышкой. Я вернулась в гостиную и увидела Дамиана у двери на террасу.

— Все? — спросил он.

Я огляделась. Несколько стульев стояли не на своих местах, на столике осталась забытая программа. Я взяла ее, положила на комод и решила, что остальное можно закончить без меня.

— Все.

Дамиан открыл дверь. Я вышла первой и остановилась возле перил.

В саду было прохладно. После теплой гостиной воздух приятно коснулся лица и открытой шеи. Я глубоко вдохнула, прислушиваясь к тому, как в доме убирают посуду.

Тина что-то спросила у Марты. Та ответила, потом раздался знакомый стук поставленного на стол подноса. Звуки были близко, и все же здесь, за стеклянной дверью, мы впервые за весь вечер остались вдвоем.

Дамиан взял шаль со столика и протянул мне. Я набросила ее на плечи, не торопясь садиться.

— Вам хорошо на воздухе? — спросил он.

— Очень. Я люблю вот это время, когда уже никого не нужно встречать и можно наконец вспомнить, что было за вечер.

— Что вы вспомните сегодня?

Я посмотрела на него. Он стоял рядом, положив руку на перила, и ждал ответа.

— Танец, — сказала я. — В первую очередь.

Он улыбнулся. Отблеск фонаря дрогнул в его глазах, и мне захотелось подойти ближе.

— Я надеялся, что вы согласитесь, — произнес Дамиан. — Хотел спросить еще за ужином. Но вы рассказывали о путешествиях, и мне было жаль прерывать.

— Я думала, не опозорюсь ли перед гостями.

— Вы хорошо танцевали.

— Первые шаги я почти считала вслух.

— Я слышал только «раз», — признался он.

Я засмеялась. Все-таки считала.

Я села на стул возле фонаря, придерживая шаль. Дамиан устроился рядом, повернувшись ко мне. Свет падал ему на руки. Я снова заметила ту, которая лежала у меня на спине во время танца, и отвела взгляд к саду.

— О чем вы сейчас подумали? — спросил он.

Я помедлила.

— О том, что мне давно не было так хорошо рядом с мужчиной.

Я поправила шаль, хотя она лежала ровно. Сказать это вслух оказалось гораздо труднее, чем поблагодарить за танец.

Дамиан помолчал. Я подняла на него глаза и уже не смогла отвести взгляд.

— Мне тоже хорошо с вами, — сказал он наконец. — Я ловлю себя на том, что еще днем думаю о том, что расскажу вам вечером. Иногда о какой-нибудь мелочи, которую раньше вообще не стал бы запоминать.

Я улыбнулась, узнав собственную привычку последних дней.

— Я тоже так делаю. Только не все потом рассказываю. Пока напишу, уже кажется, что вам будет неинтересно.

— Попробуйте все-таки написать. Мне нравится узнавать, как вы живете.

— Тогда приготовьтесь узнать, как я выбирала ленту.

— Эту?

Он посмотрел на мои волосы. Я кивнула.

— Начните с нее.

— Я полчаса прикладывала к платью три почти одинаковые ленты. Продавщица, наверное, пожалела, что вынесла мне столько.

— А я сегодня три раза открывал ваши письма, прежде чем наконец сел отвечать на чужие.

Я посмотрела на него и улыбнулась. Сама любила перечитывать его письма и не говорила об этом даже Марте.

— Иногда я скучаю по совсем простым вещам, — призналась я. — По тому, как можно прийти к знакомому человеку и сразу сесть на свое обычное место. Знать, где он держит чашки. Понимать, что сегодня можно просто помолчать.

— В Кленовом доме у вас уже есть свое место.

— Да. Только мне хочется, чтобы иногда рядом сидел еще кто-нибудь.

Я подняла глаза. Дамиан смотрел прямо на меня, и я поняла, что незачем прятаться за это неопределенное слово.

— Вы, например.

Он протянул руку. Я вложила в нее пальцы, и мы несколько мгновений сидели молча.

— Я бы хотел, — сказал он. — Приходить сюда и после того, как закончились все дела. Или вообще без них.

Из дома донесся смех Тины. Я услышала, как Марта попросила придержать дверь, потом голоса снова стали тише.

Я провела большим пальцем по его ладони. Дамиан опустил взгляд на наши руки, затем снова посмотрел мне в лицо.

— Селеста, я хочу вас поцеловать.

От этих слов у меня пересохло в горле. Я знала, что хочу ответить, но почему-то сначала посмотрела на его губы.

— Я тоже хочу, — сказала я. — Еще с танца.

Он улыбнулся совсем коротко. Поднялся, не выпуская моей руки, и подождал, пока я встану рядом.

Шаль соскользнула с одного плеча. Я придержала ее, потом отпустила: она осталась на сгибах локтей и больше не мешала.

Я положила свободную руку ему на плечо, чувствуя под тканью сюртука тепло его тела. Дамиан приблизился, а я сама сделала последний маленький шаг.

Он коснулся моей щеки. Большой палец осторожно прошел возле скулы, и я подняла лицо, уже не пытаясь скрыть, чего жду.