Пых тяжело дышал, огонь в его пати то разгорался, то затухал.

— Там... — начал он и осекся. — Там правда, Алиса. Правда, которую ты можешь не захотеть узнать. Про меня. Про Варвару. Про Лампусика.

— Про Лампусика? — Алиса посмотрела на светящийся комок, который испуганно жался к Сие. — А он тут при чём?

— При всём, — глухо сказал Пых. — Он не просто так здесь оказался. Он... он из того же мира, что и я.

Алиса почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Что?

— Открой сундук, — вдруг сказал Пых, и голос его был полон обречённости. — Раз уж ты решила, открывай. Только потом не говори, что я не предупреждал.

Он отошёл в сторону, сел в углу и закрыл морду лапами. Лампусик, ничего не понимая, подполз к нему и ткнулся в бок. Пых не отреагировал. Алиса перевела дух. Руки дрожали, но она заставила себя успокоиться.

— Сия, посвети, — попросила она.

Сия приблизился к кладовке и направил внутрь луч света. Алиса начала разбирать завалы. Старые коробки, какие-то тряпки, сломанный стул, стопка пожелтевших газет. Всё это она аккуратно вытаскивала и складывала в коридоре. Пых сидел в углу и не шевелился. Лампусик сидел рядом с ним, тихонько светя. Наконец она добралась до сундука. Он был именно таким, каким запомнился из детства. Огромный, обитый медью, с массивным замком. Алиса потрогала замок. Он был холодным, несмотря на жару в квартире.

— Как открыть? — спросила она.

— Ключ у тебя, — глухо сказал Пых, не поднимая головы.

— Где?

— В шкатулке. На дне. Под бархатом.

Алиса вернулась в комнату, открыла бабушкину шкатулку, вынула всё, что там лежало, и действительно обнаружила на дне, под слоем бархата, маленький медный ключик. Он был тёплым на ощупь. Она вернулась к сундуку, вставила ключ в замок. Он повернулся с лёгким щелчком. Крышка приподнялась сама собой, словно её толкнули изнутри. Из сундука пахнуло старым, пыльным, но не затхлым. Скорее, каким-то знакомым запахом, смесью бабушкиных духов, сухих трав и ещё чего-то неуловимого. Алиса заглянула внутрь. Сверху лежали стопки фотографий, перевязанные ленточкой. Старые, чёрно-белые, местами пожелтевшие. Алиса взяла одну стопку, развязала ленту и начала смотреть. На первой фотографии была бабушка. Молодая, очень молодая, лет двадцати, с длинной косой и озорной улыбкой. Она стояла на фоне этого же дома, но дом выглядел новее, свежее. Рядом с бабушкой стоял... Пых. Алиса замерла. Пых на фотографии был точно таким же, как сейчас. Изумрудно-бронзовый, с хитрой мордой. Только моложе, что ли? В глазах его горел задор, а на голове у него сидела маленькая фея.

— Пых, — позвала она тихо. — Это ты?

Дракон не ответил. Он сидел в углу, уткнувшись мордой в лапы, и даже не шевелился. Алиса перевернула следующее фото. Бабушка и Пых на кухне. Той самой, где сейчас Алиса пила чай. Бабушка что-то готовила, Пых сидел на столе и, кажется, пробовал из кастрюли. На стене висели те же часы с кукушкой, что и сейчас. Ещё фото. Бабушка, Пых и... маленький светящийся шарик у неё на ладони. Алиса чуть не выронила снимок. Она поднесла его ближе к свету, вглядываясь. Шарик был крошечным, размером с вишню, но светился, даже на чёрно-белой фотографии это было видно по характерному ореолу.

— Лампусик, — прошептала она.

— Да, — глухо сказал Пых из угла. — Это он. Маленький. Совсем ещё детёныш.

Алиса лихорадочно листала дальше. Вот бабушка с Пыхом и шариком на балконе. Вот они в парке. Вот шарик уже чуть больше, сидит в розетке. Вот Пых и шарик в ванной, по глазам дракона видно, что он счастлив.

— Он всегда был здесь, — сказала Алиса, не веря своим глазам. — Лампусик всегда жил у бабушки?

— С рождения, — ответил Пых, наконец поднимая голову. — Я принёс его из нашего мира. Там, в Драхейме, была война. Мы спасали детёнышей. Я нёс его в лапах, пробирался к порталу, но меня зацепило. Мы оба провалились сюда. Варвара Степановна нас нашла. Выходила. Вырастила.

— А почему ты молчал? — Алиса подошла к нему, села рядом. — Почему не сказал, что Лампусик твой?

— Не мой, — покачал головой Пых. — Я просто нёс его. Его родители погибли, прикрывая отход. Я обещал им, что сохраню детёныша. И сохранил. Варвара помогла. А потом ты пришла, и я испугался.

— Чего?

— Что ты прогонишь нас. Что скажешь: слишком много проблем. Что Лампусик обуза. Он же маленький, глупый, вечно влезает куда не надо. Я боялся, что ты не захочешь его оставить.

— Пых, — Алиса обняла дракона за шею. — Глупый ты. Я же люблю его. Я всех вас люблю. Вы моя семья.

Лампусик, который всё это время сидел рядом, вдруг пискнул и начал менять цвет с испуганно-красного на удивлённо-жёлтый, потом на радостно-розовый.

— Он понял, — сказал Сия, наблюдавший за сценой. — Понял, что речь о нём.

— Лампусик, иди сюда, — позвала Алиса.

Лампусик подполз и забрался к ней на колени. Она погладила его, и он засветился ровным, тёплым золотом.

— Ты мой маленький, — сказала она. — Самый лучший. И не важно, откуда ты. Ты здесь, ты наш.

Тот пискнул счастливо и засветился радужным.

— А можно посмотреть остальное? — спросила Алиса. — В сундуке ещё много.

— Смотри, — разрешил Пых. — Теперь можно. Всё равно ты уже знаешь главное.

Алиса вернулась к сундуку. Под фотографиями лежали какие-то амулеты, старые книги в кожаных переплётах, свёртки с травами. Но самое интересное было на самом дне. Там лежала шкатулка. Маленькая, деревянная, точь-в-точь такая же, как та, что стояла на журнальном столике, только ещё старше. Алиса открыла её. Внутри лежало письмо. На конверте бабушкиным почерком было выведено:«Алисе. Прочитать, когда найдёшь этот сундук».

Алиса развернула письмо. Руки её дрожали.

«Дорогая моя внучка! Если ты читаешь это, значит, ты нашла сундук и узнала правду о Пыхе и Лампусике. Я знаю, ты удивилась, может, даже испугалась. Не бойся. Они хорошие. Самые хорошие из всех, кого я встречала. Пыха я нашла пятнадцать лет назад. Он ввалился прямо в мою квартиру через портал, держа в лапах этот светящийся комочек. Я сначала думала, что это сон или бред. Но потом Пых заговорил, и я поняла: это реальность. Самая настоящая. Он рассказал мне о войне в его мире, о погибших родителях Лампусика, о своём обещании. Я не могла остаться в стороне. Я приютила их, выходила, вырастила Лампусика. И ни разу не пожалела. Пых боялся, что ты не примешь их. Он просил меня ничего не рассказывать тебе, пока ты не будешь готова. Я надеюсь, ты готова. Потому что они твоя семья. Такая же настоящая, как я. Береги их, Алиса. Они любят тебя. Пых, хоть и вредный, но преданный, как никто. А Лампусик... он особенный. Он вырос на любви. На моей, на Пыховой, теперь на твоей. И ещё. В сундуке есть кое-что важное. Камень. Тот самый, портальный. Полностью заряженный. Я берегла его для тебя. Если когда-нибудь Пых захочет вернуться домой, ты сможешь ему помочь. Но помни: это его выбор. Не навязывай. Дай ему решить самому.

Я люблю тебя, внучка. Горжусь тобой. Ты сильнее, чем думаешь. Твоя бабушка Варвара».

Алиса дочитала письмо и долго сидела молча, глядя в одну точку. Слёзы текли по щекам, но она их не замечала.

— Что там? — тихо спросил Пых, подходя.

— Бабушка, — ответила она. — Она всё знала. И просила беречь вас.

— Мы знаем, — кивнул Пых. — Она была... она была как мать. Для нас обоих.

Алиса обняла его. Потом подхватила Лампусика на руки и прижала к себе.

— Вы мои, — сказала она. — Мои. И никуда не денетесь.

— Никуда, — согласился Пых. — Мы и не собирались.

— А хочешь? — спросила Алиса. — Вернуться домой? Там, в сундуке, есть заряженный портальный камень.

Пых задумался. Надолго. Так надолго, что Алиса уже начала жалеть, что спросила.

— Нет, — сказал он наконец. — Не хочу.

— Почему?

— Потому что дом это не место. Это те, кто рядом. Мои горы остались в Драхейме. Но моя семья здесь. Ты, Лампусик, Сия, даже этот вредный домовой и феи. Здесь мой дом. Теперь.