Его низкий, слегка хрипловатый тембр разливается теплом по венам, заставляя кровь бежать быстрее, будто напоминая телу, что оно живое.

Каждое слово — будто прикосновение, невидимое, но ощутимое до мурашек на коже. Внутри что-то сжимается от болезненного предвкушения, смешанного с мимолетным страхом.

Его голос — мягкая петля, обвивающаяся вокруг сознания, лишающая воли.

Я знаю этот эффект наизусть. Стоило бы привыкнуть, но с каждым разом становится только хуже. Глухой стук сердца в груди превращается в нарастающий гул, перекрывая все здравые мысли.

Остаётся только звук его голоса — глубокий, властный, полный необъяснимой притягательности, от которой невозможно сбежать.

Так, хватит! — кричу себе в мыслях. — Сосредоточься!

Я возвращаюсь в реальность и выискиваю в прицел Менендеса. Вот он! Две машины подъезжают на парковку соседнего отеля. Сначала выходит охрана и всё осматривает, следом его новая пассия.

Господи, сколько ей? Благо видно, что хоть восемнадцать есть. Отвлеклась!.. Ну же, Гарсия, давай, вытаскивай свою жирную тушку... Есть.

— Визуально подтверждаю цель, — беспристрастно шепчу я.

— Действуй, — ох, этот голос.

Палец мягко ложится на спусковой крючок, холодный металл мгновенно становится продолжением руки. Дыхание замедляется, мир зауживается до узкого тоннеля прицела.

Все посторонние звуки — гул моторов, шум города, — исчезают. Осталось только расстояние между мной и целью.

Барон останавливается у багажника машины, обнимая девушку за талию. Его лицо поворачивается на пол-оборота, обнажая профиль. Идеальный угол.

Мгновение — и я выдыхаю, плавно тяну крючок. Тихий хлопок глушителя сливается с окружающим шумом.

Барон вздрагивает, будто бы споткнулся. В следующее мгновение его тело рушится вниз, словно кукла с перерезанными нитями. Кровь моментально заливает светлую рубашку, оставляя на ней расползающееся темное пятно.

Охрана реагирует мгновенно, бросаясь к своему шефу, выхватывая оружие, но уже поздно. Девушка кричит, падая на колени рядом с неподвижным телом.

Я остаюсь в тени. Ещё несколько секунд — и я отступаю от перил, быстро разбирая винтовку, возвращая каждую деталь в сумку с почти механической точностью. Время истекло.

Миссия выполнена.

Уверенной походкой от бедра перехожу на другую сторону улицы, чтобы идти параллельно парковке. Вижу переполох, который там творится, оцениваю и ищу возможные взгляды в мою сторону — их нет, как всегда. Поправляю очки и иду в отель, в свой номер.

Оказавшись в своём номере, я быстро упаковываю вещи, понимая, что по правилам должна покинуть страну в ближайшие четыре-шесть часов. Скидываю с себя всё и направляюсь в душ.

В ванной замираю перед зеркалом и смотрю... не на себя, а в свои глаза. С самого моего детства единственный взгляд, который пугал меня до мурашек, — это был мой взгляд по ту сторону зеркала.

Эти пустые, холодные глаза кардинально отличались от тех, которые видят окружающие. Они всегда казались мне неестественными, неживыми, вызывая эффект "зловещей долины".

Пар от включенного душа постепенно окутывал зеркало, скрывая неприятное отражение в мягкой дымке — так же, как я скрываюсь на виду у всех.

Душ — временное спасение от многих напастей, особенно когда хочется смыть грязь, которая тянется за тобой, словно тень прошлого. Тёплая вода обжигает кожу, но не проникает глубже, не достаёт до тех слоёв, что прочно въелись в душу. Каждый раз надеюсь очиститься, стереть хотя бы часть этого груза… но пока не удалось.

Выхожу из душа, закутав волосы в полотенце, и осматриваю номер в поисках того, что могла пропустить.

Стук!

Резко оборачиваюсь к входной двери и замираю как вкопанная.

Стук, ещё стук.

С грацией кошки перемещаюсь к двери и прилегаю к ней, прислушиваюсь.

— Эй, сеньорита, это Матео! Бармен.

Выдыхаю. Мои губы медленно растянулись в самодовольной улыбке — уверенной, как у охотницы, уже поймавшей добычу, но ещё не насытившейся. Внутри разгоралось предвкушение, сладкое и дерзкое, словно игра только начиналась.

— И что дальше? — приподняв бровь, спрашивает мой новый собеседник.

— Ну, дальше я покинула “тёплые края”, — делаю глоток тёплого кофе и снова кривлюсь от неприятного ощущения во рту.

— Нет, — резко фыркает мужчина. — Я хочу знать, что было с барменом.

Я удивляюсь, пытаюсь быстро скрыть это, но уже поздно — он заметил.

— А какое это имеет отношение к нашей беседе? — слегка улыбнувшись, всматриваюсь в его лицо, пытаясь понять его мотивы интереса.

— Я хочу знать все подробности, — бесстрастно, как машина, произносит он. — Как, сколько, под каким углом, даже размер его члена.

— Ах-ха! — не выдерживаю и закатываюсь хохотом, жалею, когда разбитая губа даёт о себе знать. — Ты серьёзно? — пытаюсь унять смех, не веря своим ушам.

— Да, — спокойно, с лёгкой улыбкой на кончиках губ, отвечает он.

Я не была готова к такому повороту. Не то чтобы меня смущает рассказ о том, как я трахалась с барменом, просто его подход к допросу. Он нестандартный, и это меня сбивает.

Стоит мне понять, как работать с этим субъектом, как он снова удивляет, выбивая дверь моей уверенности с ноги.

— Хорошо, если тебе это так важно, — бросаю хищный взгляд в его сторону и делаю еще один глоток.

— Подожди минуту, — резко вставая, рявкает он.

Хлопнув дверью, он покидает помещение, оставляя меня наедине с моими догадками о нём.

Возвращается с пачкой сигарет и пепельницей. Охренел? Он типа будет курить и слушать, как я сплю с мужчинами? Главное, чтобы руки на столе держал, а не под ним.

— Что смешного? — усаживаясь обратно, спрашивает он, протягивая мне пачку.

— А? — понимаю, что пока была в размышлениях, лыбилась как дура. Непрофессионально.

— Куришь? — кивает на пачку в руке.

— Нет, — пытаюсь вернуть прежнее хладнокровие и уверенность.

— Хорошо, я курю, — с этими словами он закуривает сигарету и откидывается на стуле.

— Продолжай…

Открываю дверь в одном полотенце на голове. Ловлю робкий и оценивающий взгляд этого смуглого парня с кудряшками.

— Заходи, — рукой приглашаю его в номер.

Он молча заходит и ставит бутылку светлого вина на журнальный столик из ротанга. Я вижу, что он не ожидал такой откровенности с моей стороны прямо с порога. Значит, надо брать всё в свои руки и разогревать его окончательно.

Я грациозно перемещаюсь к нему за спину, он вздрагивает. Дурная привычка, надо избавиться от нее вне работы. Парень пытается повернуться, но я останавливаю его, кладя руки на широкие плечи.

— Замри, — мурлычу ему на ухо.

Он беспрекословно подчиняется, а я начинаю медленно стягивать с него футболку, оголяя его подкачанную верхнюю часть и медленно провожу пальцем по рельефному смуглому торсу. Чувствую, как возбуждение зарождается в районе низа живота и медленно расползается языками пламени как пожар.

Прислоняюсь к его телу и медленно осыпаю его ключицу поцелуями. Его кожа начинает покрываться легкими мурашками от возбуждения. Перехожу к шее и, высунув язык, провожу по ней вверх кончиком. Он дёргается.

Мило. Даже немного смешно. Продолжаем.

Обхватываю его руками сзади и, найдя ремень от джинсовых шорт, расстегиваю его, параллельно играя язычком с его мочкой уха.

Ремень расстегнут, и шорты падают. О! Кто-то не носит трусов? Его член вырывается на свободу, словно я освободила яростное дикое животное. Его хозяин следует его примеру и, резко развернувшись, хватает одной рукой меня за бедро. А второй, обхватив ягодицу, тянет к себе, убирая любое расстояние между нами.

Он впивается губами в мои, меня начинает обжигать от этого прикосновения, и я отвечаю. Наши языки переплетаются в страстном поцелуе, а его руки впиваются пальцами в мою бархатную кожу, оставляя следы.