Рагнар посмотрел на нее. В его взгляде больше не проглядывалось прежней депрессивной апатии.

— Ты действительно веришь, что мы сделаем из этого рудника нормальное имение?

— Я не верю, я считаю по смете, — отрезала Маша, отпивая сбитень. — Запас прочности у нас теперь есть. Подрядчики будут шёлковыми. А с Грегором и его юристами мы пообщаемся, когда у нас тут будет стоять готовый объект с закрытым контуром.

У дверей тихо зашуршало. Из полумрака коридора вынырнул Геннадий. Гусь чинно подошел к столу, смерил карту деловитым взглядом и выдел короткое, сытое «Кря!», словно утверждал план реконструкции на текущий квартал.

Утечка произошла ровно там, где тонко. Томас молчал, слуги держали язык за зубами из страха перед лишением премий, но молодой подмастерье из городской артели, нанятый на укладку лаг, трепанул в таверне Золотого Рога. Уже через неделю перед замковыми воротами поднялся столб пыли, и во двор без предупреждения вкатилась кавалькада из пяти всадников.

Трое были в гербовых сюртуках Королевской Ревизионной Палаты, двое — сухие, хмурые сержанты городской стражи с коротковатыми алебардами.

Маша наблюдала за ними из окна второго этажа, где вместе с Эльзой высчитывала кубатуру пиломатериалов под подшивку потолка. Сердце екнуло, но паники не было — прораб, выдержавший три проверки Ростехнадзора на неоформленном объекте, не боится чиновников в бархатных сюртуках.

— Хозяина! — рявкнул старший из приезжих, ссаживаясь с карельего коня. Это был тощий человек с седеющей бородкой, цепкими желтыми глазами и двойным подбородком, врезавшимся в жесткий крахмаленый воротник.

Рагнар уже спускался по ступеням. Спину держивал прямо, но по тому, как он судорожно сжимал пальцы на отворотах дорожного кафтана, Маша видела — прежний страх перед властью всё еще сидит у него под ребрами.

— Граф фон Штерн, — визитер отвесил короткий, чисто формальный кивок. — Я — королевский инспектор третьей статьи барон Эрвин фон Мор. До Окружной Палаты дошли сведе́ния, что на территории заложенного имения обнаружено скрытое имущество неясного происхождения. Согласно Указу о выморочных казнах, все бесхозные депозиты подлежат немедленному аресту и описи.

— Здесь нет бесхозных депозитов, — Маша вышла на крыльцо, вытирая руки ветошью от строительной извести. — Замок — частное владение рода фон Штерн. Никаких выморочных земель.

Барон фон Мор медленно повернул голову, смерив её холодным, оценивающим взглядом.

— А вы, сударыня... управляющая?

— Я — Маша фон Штерн, — четко отчеканила она, глядя чиновнику прямо в зрачки. — И я советую вам сверять терминологию. Если вы пришли проводить плановую инвентаризацию, показывайте предписание окружного магистрата с печатью. Если это самодеятельность по наводке пьяных артельщиков — территория замка является закрытым объектом.

Чиновник слегка смешался. Одно дело — пугать разорившегося дворянина, совсем другое — вести разговор с человеком, который разговаривает с тобой языком юридических формулировок и процессуальных норм.

— Предписание будет оформлено в течение суток, если вы откажетесь дать доступ к находке, — сузил глаза фон Мор. — Но если вы укрываете государственную пошлину, замок будет опечатан целиком.

— Мы ничего не укрываем, — перебил его Рагнар, шагжно вставая плечом к плечу с Машей. — Но и грабить себя на собственной земле не позволим.

После часовых препирательств в узком коридоре, где Маша наотрез отказалась отдавать чиновникам подлинники старых архивных грамот, разрешив лишь снять выписки на месте, они спустились в бывший овощной подвал.

Маша заранее приняла меры: всё найденное золото, редкие монеты и личный свинцовый пенал с прямоим актом передачи прав были перепрятаны накануне ночью в дымоход каминного зала. В нижнем бункере оставили лишь то, что невозможно было вынести быстро без лишнего шума — тяжелые кованые сундуки с медным ломом, старыми доспехами, мешками с необработанным речным жемчугом и дубовые короба, забитые заплесневевшими долговыми книгами тридцатилетней давности.

Инспектор фон Мор спустился вниз, брезгливо приподнимая полы сюртука. Зажженная свеча осветила горы ржавого железа и пыльные бумажные свёртки.

— Это... и есть ваш клад? — чиновник брезгливо ткнул носком сапога в рассохшийся бочонок с медными грошами прошлых чеканок.

— Это личный архив и хозяйственный утиль моего деда, — с ледяным спокойствием ответила Маша. — Металлолом, предназначенный на переплавку для закупки кровельного железа. Хотите описать его как королевское достояние? Описывайте. Но доставка, погрузка и вывоз за ваш счет. И не забудьте выплатить нам тридцать процентов за хранение казенного имущества на частной территории — статья сорок вторая Поземного Устава.

Барон замер с поднятым пером. Он переглянулся со своими писарями, которые уже приготовили чернильницы. Вывозить полтонны ржавого железа и гнилой бумаги за счет средств Окружной Палаты ради нескольких мешков мелкой медяшки и дешевого жемчуга было прямым убытком.

Фон Мор подошел к сундуку с долговыми ведомостями, с хрустом развернул один из пергаментов, пробежал глазами строки и поморщился от запаха сырости.

— Старые векселя... Половина этих родов уже вымерла или обанкротилась, — пробормотал он. — Настоящего золота, стало быть, нет?

— Было бы золото — мы бы не латали крышу соломой, барон, — подал голос Рагнар.

Чиновник еще раз дотошно осмотрел стены, простучал каблуком земляной пол, но, не найдя никаких признаков свежих раскопок, раздраженно звякнул шпагой.

— Мы заберем на экспертизу ведомости по южным каменоломням, — заявила инспектор, вытягивая из короба пачку пожелтевших актов. — Если выяснится, что вы скрыли ликвидные ценности — вернемся с ордером на конфискацию.

— Забирайте, — щедро разрешила Маша. — Это всё равно копии. А за одно передайте в столице вашему земельному ведомству, что ровно через месяц мы подаем встречный иск по незаконному захвату нашего гая бароном фон Лейтеном. Документы у нас в полном порядке.

Чиновники убрались через два часа, увозя с собой два мешка дырявой медной ветоши, пачку плесневелых бумаг и явное ощущение того, что их жестоко обманули, но прицепиться по закону было не к чему.

Когда последний всадник скрылся за поворотом тракта, Маша тяжело опустилась на ступеньку крыльца. Руки, удерживавшие спокойствие весь этот день, едва заметно дрожали.

Рагнар сел рядом. В его руке был зажат небольшой деревянный тубус, который он так и не выпустил из-за пазухи во время визита инспекции.

— Они вернутся, — тихо произнес граф. — Как только Грегор или фон Лейтен надавят на них в столице.

— Вернутся, — согласилась Маша, поправляя выбившуюся прядь волос. — Но к их следующему приезду у нас будет не просто куча ржавчины под полом. Завтра приедут подводы с нормальным лесом. Мы нанимаем каменщиков, перекрываем въездную башню и ставим на ворота нормальные дубовые створы.

Из-за угла дома вышагал Геннадий. Гусь подошел к ним, взобрался на нижнюю ступеньку, вытянул шею и выдал грозное, рокочущее шипение в сторону пустой дороги, будто давал понять: любой следующий инспектор будет атакован без предупреждения на дальних подступах.

Маша усмехнулась и впервые за день облегченно вздохнула:

— Отличная работа, команда. А теперь — за смету. У нас еще полтонны извести не разгружено.

Решение ехать в столицу Маша приняла без долгих раздумий, прямо у дымящейся кучи негашеной извести. Сидеть в замке и ждать, пока чиновники Ревизионной Палаты в тишине кабинетов состряпают экспертное заключение в пользу фон Лейтенов, было равносильно добровольной сдаче имения.

— Нам нужен не просто визит, а официальное присутствие при вскрытии архивов, — сказала она Рагнару, пока Томас затягивал ремни на походных переметах. — Пока мы на объекте — мы просто провинциальные должники. В столице мы — истцы, имеющие на руках зарегистрированную запись в Поземном Уставе.