— Доставай, — скомандовала Маша.

Шкатулка оказалась неожиданно тяжелой. Грегор, мгновенно позабыв про свою брезгливость, в два шага пересек зал и оказался за спиной у Рагнара.

— Старый дедовский тайник, — пробормотал граф, сбивая с петли заскорузлый слой воска. — Я думал, отец выскреб отсюда всё до последнего медяка.

Замок поддался не сразу. Рагнар поддел дужку обломком стамески, железо хрустнуло, и крышка с сухим треском откинулась. Внутри, завернутый в истлевший вощеный холст, лежал плотный свиток пергамента с вислой свинцовой печатью и крупная, потемневшая от времени золотая монета — староимперский солид.

Грегор буквально вырвал пергамент из рук Рагнара, развернул его и бегло пробежал глазами по пожелтевшим строкам, испещренным витиеватой латынью. Лицо его вытянулось, а в глазах вспыхнул откровенный азарт.

— Потрясающе... — прошептал Грегор, разглаживая пергамент пальцами. — Это же купчая грамота на Южную лощину! С правом на выемку торфа и строительного камня! Твой отец считал эти земли отчужденными за долги, а тут подлинник с короной и регистрацией в реестре Канцелярии!

— И что это значит для нас в денежном выражении? — сухо спросила Маша, забирая у него золотую монету и взвешивая ее на ладони.

— Это значит, Маша, что этот замок больше не нищий! — Грегор победоносно взглянул на Рагнара. — С этой бумагой можно идти к любому нагулявшему жир гильдейскому барону в Золотом Роге. Под залог южных каменоломен нам дадут кредит в двести золотых монет под смешной процент! Мы сможем нанять нормальную строительную артель, обставить замок и закрыть все векселя!

— Не «мы», а граф, — поправила его Маша, забирая пергамент из его рук и сворачивая обратно в трубу. — И никакой залог мы оформлять не будем. Сначала надо проверить юридический статус этой грамоты у городского нотариуса, чтобы нас не цапнули за архаичные долги пятидесятилетней давности.

Грегор хищно прищурился:

— Ты слишком много на себя берешь, девица. Это родовой документ фон Штернов, а не сметный лист на покупку гвоздей.

— Это актив объекта, — отчеканила Маша, убирая пергамент в глубокий внутренний карман рабочей куртки. — А пока ремонт не закончен, за сохранность всей документации и ценностей на площадке отвечаю я. Рагнар, я права?

Граф помедлил секунду, глядя на рассвирепевшего кузена, затем твердо кивнул:

— Права. Бумаги останутся у Маши. Завтра вместе едем в Золотой Рог. К официальному стряпчему ратуши.

Вечером за столом стояла тишина, плотная как сырая штукатурка. Грегор молча жевал мясо, время от времени бросая на Машу тяжелые, проницательные взгляды. Он явно перестраивал схему действий — прямолинейный нажим не сработал, и теперь в ход должны были пойти городские связи и знание законов.

Ночью Маша долго не могла уснуть. Документ на земли менял весь расклад: из банальной спасательной операции по латанию дыр замок превращался в лакомый кусок для городских дельцов и самого Грегора.

Выйдя на свежий воздух, она села на край деревянного настила у ворот. Через минуту из темноты беззвучно вынырнул Геннадий. Гусь подошел, ткнулся влажным клювом в ее ладонь и тяжело уселся рядом, вытянув шею в сторону замковых окон.

— Что, Геннадий, чувствуешь? — тихим шепотом спросила Маша, гладя птицу по плотным перьям. — Завтра в городе будет непросто. Грегор попытается перехватить инициативу у стряпчего.

Гусь издал короткое, горловое шипение и слегка прищипнул край ее рукава, словно давая понять, что караул на месте и объект под контролем.

— Вот и я думаю: прорвемся, — сказала Маша. — У нас впереди еще заливка фундамента под левое крыло. Нам эти каменоломни самим зарезервировать надо.

Предрассветный туман ещё висел над замковым двором, когда рессорная карета Грегора подалась назад, оседая на правое колесо. Кузен стоял у подножек в отглаженном плаще, с удовольствием поправляя кожаные перчатки, и выглядел настолько свежим, словно провел ночь не в запущенном замке с мышами, а в лучшем номере городского отеля.

Маша спустилась по крыльцу с походной сумой через плечо. На лице не было и следа сна, но мысли работали чётко и холодно. Оставлять Грегора один на один с городскими юристами означало добровольно отдать ему все права на южный гай.

— Выезжаем раненько, — процедил Грегор с легким полупоклоном. — Маша, твоя ревностная опека над моим бедным кузеном начинает утомлять, но признаю: твоя настойчивость уберегает его от опрометчивых шагов.

— Уберегает его от тебя, — отрезала Маша, нагибаясь в салон кареты.

Рагнар уже сидел на мягком диванчике, натянув капюшон почти на самые глаза. Лицо его было серым от невысыпания и привычного страха перед выходом в свет, но в том, как он держал спину и как сурово сжимал челюсть, уже проглядывал хозяин имения, а не беглый затворник.

Дорога до Золотого Рога заняла чуть меньше времени, чем на старых лошадях — каретная четверка шла ровным, быстрым рысьим шагом. За окнами мелькали побитые засухой общинные поля, вереницы телег с лесом и низкие хутора. Грегор всю дорогу демонстративно молчал, изучая через стекло пейзажи и изредка делая пометки серебряным карандашом в маленькой записной книжке.

Ратушный архив располагался в отдельном трехэтажном крыле городского суда. Внутри пахло сургучом, прелой ветошью, давленым воском и кислым суконным перегаром. За высоким конторским столом, заваленным папками в свиной коже, восседал старший регистратор — высохший, словно пергамент, чиновник в роговых очках.

— Дворяне фон Штерн, — Грегор бесцеремонно выложил на верстак найденную под полом грамоту. — Требуется срочная сверка и подтверждение реестровой записи на южные каменоломни.

Регистратор не торопясь надел вторую пару очков, поднес бумагу к масляной лампе, поскреб ногтем свинцовую печать и долго листал тяжелый фолиант с латунными застежками.

— Грамота подлинная, — проскрипел чиновник, не поднимая головы. — Внесена в реестр сорокалетней давностью при вашем деде. Однако южный гай и камень с трехтысячного года находятся в залоговом владении барона фон Лейтена.

В канцелярии повисла тяжелая палуба. Грегор медленно подался вперед, сжав края суконного стола:

— Какое залоговое владение? Замок ничего не продавал!

— Вашим родителем была просрочена арендная недоимка за казенные прогоны, — сухо отчеканил регистратор. — Барон фон Лейтен выкупил долг через городской магистрат и оформил временно-бессрочное пользование. Хотите оспорить? С вас пятьдесят золотых солидов за судебную пошлину и открытие процессуального производства. Плюс внесение гарантийного депозита.

Маша быстро переглянулась с Рагнаром. Пятьдесят золотых — это стоимость полного капитального ремонта всего замкового комплекса с набором новой челяди и закупкой породистого скота. Для них эта сумма была абстрактной величиной из области фантастики.

— Пятьдесят золотых... — Грегор медленно отступил от конторки, и на его лице впервые за все дни проглянула искренняя фальшь. — Это грабеж. Но... у меня есть компаньоны в Торговой Гильдии. Если вы, Рагнар, передадите мне права требования на эти каменоломни, я закрою депозит из собственных резервов под скромный процент с выработки.

— Нет, — тихо, но отчетливо выговорил Рагнар.

— Что «нет»? — прошипел Грегор, оборачиваясь к кузену с откровенным раздражением. — Ты предпочитаешь сидеть на руинах без гроша в кармане, чем дать мне ввести туда артель?!

— Мы не продаем и не закладываем право требования, — вмешалась Маша, забирая грамоту с конторки писаря и убирая её обратно в суму. — Спасибо за консультацию, мастер. До свидания.

Они вышли на крыльцо ратуши под палящее полуденное солнце. Грегор тяжело дышал, нервно поправляя кружевной жабо.

— Вы идиоты, — процедил он сквозь зубы. — Оба. Вы упускаете единственный шанс реанимировать замок.

— Твой «шанс» пахнет кабалой, Грегор, — спокойно ответила Маша. — Мы вернемся и все спокойно обдумаем. Без суеты и без гильдейских барыг.