Покинув W-43, мы направились к астероидам «Z» – тем, чьи орбиты проходили ближе всего к Юпитеру и дальше всего от главных центров. Вскоре начали попадаться астероиды, которыми даже владельцы недвижимости не интересовались: слишком уж далеко они находились, в настоящей глуши. То там, то сям я замечал вспышки шахтёрских ламп – какой-нибудь одинокий старый старатель добывал крупицы золота или радия.
Здесь, в поясе «Z», было пустынно, как на Плутоне, – идеальное место для такого мелкого жулика, как Шрам, чтобы устроить себе убежище. Мелкого? С поясом-удвоителем Шрам очень скоро станет крупным игроком. Он будет красоваться на первых полосах газет, а Космическая полиция каждый раз будет становиться с ног на голову, пытаясь его поймать, – ведь у него всякий раз будет безупречное алиби.
Два часа спустя корабль бандитов свернул в зону «Z» и наконец пошёл на снижение над крошечным астероидом – каких-нибудь полмили в поперечнике. Внизу виднелся замаскированный купол, расписанный зигзагообразными полосами. Я мог бы его не заметить, если бы не увидел, как Шрам совершил посадку рядом с ним. Держась так, чтобы горизонт астероида скрывал меня от него, я сел на противоположной стороне.
На этом этапе, пожалуй, стоило бы ретироваться и вернуться с полицией. У нас и так уже было достаточно улик против Шрама, чтобы привлечь его к суду хотя бы за мелкую кражу и как минимум вернуть пояс.
Но я не улетел. Я чувствовал себя вполне уверенно. Пояс-удвоитель отлично работал, и мне хотелось довести дело до конца. Бояться мне было нечего. Я встречусь со Шрамом лицом к лицу. Если попадусь в беду – щёлк! – и меня уже нет. Идеально. Я могу поразвлечься, а потом спокойно вернуться к своему кэбу, целым и невредимым.
Я влез в штатный скафандр, хранившийся в космомобиле, и пешком прокрался к куполу. Магнитные подошвы не давали мне слишком высоко подпрыгивать в условиях слабой гравитации.
Купол оказался старым заброшенным шахтёрским постом – руду здесь добывали до тех пор, пока астероид не перестал приносить хоть какую-то прибыль. Шрам подлатал шлюз и поставил аэротермическую установку. Отсюда он мог совершать вылазки по всему Поясу астероидов, где обосновались богатейшие люди и корпорации Солнечной системы.
Осторожно осмотревшись через прозрачный участок купола, я проскользнул внутрь. Двойные гермодвери противно скрипнули, но из главного здания никто не выбежал. Я пробрался к окну и заглянул внутрь.
Там было трое, но кто же третий? Затем я увидел, что двое из них – это Шрам. Он уже тренировался с поясом, а Шиз наблюдал за ним с несколько озадаченным видом. Шрам Первый курил венерианскую сигару, а Шрам Второй выхватил пушку и принялся собирать воображаемую добычу.
– Идеально! – хохотнул он. – Шиз, мы озолотимся. «Где вы были в ночь на такое-то число, когда обчистили Банк Сол?» – «Как где, Ваша честь, дорогой мой? Я сидел в клубе «Комета», никому не мешал, потягивал прохладительное с офицером Джонсом, который в тот вечер был не при исполнении. Неужели нельзя оставить человека в покое и дать ему шанс встать на путь исправления?»
Шрам закончил эту маленькую сценку мерзким смешком.
– Видал, Шиз?
– Ага, – оскалился Шиз. – Когда начинаем?
– Прямо сейчас, – ответил Шрам. – Ночь уже поздняя, так что для пробы провернём одно дельце на Церере. Для начала, пожалуй, обчистим дом какого-нибудь богатого олуха.
Девятый вал преступности в лице одного человека готов был захлестнуть космос, и остановить его мог лишь я, таксист Джо Лейк. Я быстро соображал. Если добраться до аэротермической установки и отключить её, эти два громилы начнут хватать ртом воздух, как выброшенные на берег рыбы.
Я повернулся и растянулся во весь рост.
В темноте я споткнулся о какие-то старые шахтные трубы. Удар едва не лишил меня сознания, а шума я наделал столько, что его, наверное, услышали бы даже на Сатурне.
Едва я поднялся, меня ослепил конус света из радиевого фонаря. Прямо в лицо уставилось нечто, чрезвычайно смахивавшее на пушку.
– Ни с места, придурок! – скомандовал жёсткий голос Шрама. – Так это ты, таксист? Проследил за нами, значит? Молись, мистер…
Он был готов пристрелить меня на месте. Я чуть не рассмеялся ему в лицо. Он не знал, что я раздвоился. Не знал, что мне достаточно щёлкнуть переключателем на поясе – и я окажусь вне его досягаемости, далеко отсюда, на Церере, развозя пассажиров. А потом смогу немедленно вызвать полицию.
Я щёлкнул тумблером. Ничего не произошло – точнее, произошло, да только не то. Я по-прежнему смотрел прямо в дуло пушки. Я снова стал единственным в своём роде – но оказался здесь, а не на Церере!
Кусок затвердевшего гелия, в который превратилось моё сердце, ухнул куда-то в пятки. В тот самый миг на Церере я не спеша катил по Лунному переулку. Там я вдруг исчез, словно меня выключили. Ну и моментик! Настоящий я, единственный и неповторимый, всё так же стоял на мушке у Шрама.
Я понятия не имел, как и почему это произошло, и времени на размышления не было. И слава богу, пожалуй, потому что в следующую секунду я снова щёлкнул тумблером. Дзынь! Мой двойник снова очутился в кабине такси и успел крутануть руль до того, как неуправляемый кэб заскочил на бордюр. Ух, я был на волосок от катастрофы!
Но теперь мой двойник снова стоял перед Шрамом и его пушкой. Это было похоже на ночной кошмар, из которого я не мог выбраться. Если он выстрелит, умру ли я, а тот, другой, останется жив? Или как? Я уже ни в чем не был уверен. Я вообще не понимал, как эта штука работает. Надо было подробнее расспросить доктора Петри.
Но Шрам не выстрелил.
– Постой, – вымолвил он. – Я же не дурак. Зачем рисковать и подставляться под статью за убийство? Мы ухлопаем этого таксиста в пять утра, когда я вернусь. Его труп найдут на другом астероиде группы «Z», но Шрам будет ни при чём, потому что всё это время Шрам сидел в клубе «Комета». Один из нас сейчас отправится туда, чтобы обеспечить мне алиби. Второй обчистит одно местечко, как я и говорил, а потом вернётся и замочит этого шныра. Идеально!
Что ж, по крайней мере, я получил передышку – часа четыре. Этого могло хватить, чтобы разобраться во всей этой чертовщине.
Шрам ушёл. Шиз уселся напротив меня с пушкой наготове. Я был привязан к стулу. Скафандр с меня не сняли, так что они не знали, что под ним спрятан мой пояс-удвоитель. Пока я был в безопасности, но сильно нервничал – оба моих «я».
А тем временем на Церере Джо Лейк Первый мчался в моём кэбе к астероиду W-43. Мне нужно было повидать доктора Петри и выяснить всё то, чего я не знал об этой истории с двойниками. Я добрался за полтора часа. К счастью, ни один дорожный патруль не пересёк мой курс – иначе решил бы, что я лечу тушить пожар на Меркурии.
Я обрушился на W-43, словно метеорит. Доктор Петри и Майда дремали в креслах, ожидая от меня вестей. Когда я вошел, ученый вскочил.
– Лучше бы я не позволял вам этого делать, – тревожно сказал он. – Я забыл сообщить вам две важные вещи, мистер Лейк. Если вы отключите пояс на любой из сторон, вы не сможете угадать, в каком именно месте останетесь. Всё зависит исключительно от того, на какую одну шестидесятую секунды придётся щелчок – на ту, когда вы находитесь здесь, или на ту, когда вы там.
Это многое объясняло. Щёлкнув выключателем перед Шрамом, я попал на шестидесятую долю секунды, в течение которой находился там. Я рассказал им всё. Петри вздрогнул.
– Плохо, очень плохо, – застонал он. – К счастью, вы снова включили пояс, пока радиолампы ещё не остыли и канал оставался открытым, иначе единственный вы так и остались бы там.
– А что за вторая вещь, док? – спросил я, желая узнать самое худшее.
Петри сглотнул.
– Любая травма, полученная одним из вас, становится травмой для вас обоих.
– Проще говоря, – пробормотал я, чувствуя, как волосы начинают понемногу седеть, – если Шрам пристрелит меня там, свет погаснет. Для обоих. Для всех меня!
