– Моя жена похоронена здесь, – Петри с трудом сглотнул и умоляюще продолжил: – Дайте мне ещё один месяц. Я закончу одно из своих незавершенных изобретений и сразу же продам его.

Прямо сквозь его костлявую грудь я видел каменное сердце Мэллоу.

– Всё та же старая песня, – презрительно усмехнулся он. – Ты уже отработанный материал, Петри, старый, выживший из ума чудак. Ты не смог бы закончить изобретение, даже если бы очень постарался.

– Не смейте так разговаривать с моим отцом, вы… вы плутонианский паук! – вскричала Майда. На мгновение мне показалось, что она выцарапает ему глаза, но тут меня постигло разочарование. Она взяла себя в руки и холодно заявила: – Между прочим, отец недавно кое-что доделал.

– Что именно? – спросил Мэллоу, в котором тут же проснулась жадность. – Я мог бы рассмотреть возможность принять изобретение в счет долга, при условии, что у него есть коммерческие перспективы.

Ну, а дальше вам придется поверить мне на слово. Старик Петри взял со своего рабочего стола пояс и затянул его на талии. К поясу были приделаны провода и какие-то штуковины, подключённые к одной из тех батарей на космических лучах, что никогда не разряжаются. Он щёлкнул тумблером, и пояс тихонько зажужжал. Больше ничего не произошло.

– Ну и? – саркастически спросил Мэллоу. – Что он делает – мыльные пузыри пускает?

Несмотря на усталость и беспокойство, доктор Петри не смог сдержать улыбку, отходя в сторону. То есть… он разделился надвое. Нет, погодите. Правильнее сказать: в комнате оказалось два доктора Петри. Один остался стоять там, где стоял прежде. Второй отошёл к дальней стене комнаты. Они были точными копиями друг друга и оба улыбались.

Я знал, что дело снова в моих глазах или в том церерианском пиве, которое я выпил после обеда. У меня двоилось в глазах. Я опустился на всю стопу, чтобы дать отдых пальцам ног, и хорошенько осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что всё остальное не двоится. Затем я приподнялся на цыпочки и снова заглянул в окно.

Я по-прежнему видел двух докторов Петри! Мэллоу поводил головой из стороны в сторону, так что я знал, что он тоже их видит. Майда гордо улыбалась.

– Петри! – изумлённо воскликнул Мэллоу. – Ты же в двух местах одновременно!

– Совершенно верно, – последовал ответ от того Петри, что стоял в дальнем конце комнаты.

– Я объясню, – донёсся ответ второго Петри с другого конца комнаты. – Я называю это поясом-удвоителем. Он создаёт силовое поле, полностью окружающее меня. Это поле образует канал, по которому я могу перемещаться в виде второй, самостоятельной сущности.

Ну, как-то так. Я в науке не ахти какой спец, так что, может, половину упустил, но суть именно такова.

– То есть вас теперь двое? – сглотнув, спросил Мэллоу.

– Нет, – ответил первый Петри, качая головой. – Моё физическое тело на самом деле перемещается туда-сюда по этому каналу с частотой шестьдесят раз в секунду. То, что нас двое, – лишь оптическая иллюзия. Это подобно кадрам в кино: человеческий глаз воспринимает любое мерцание с частотой более тридцати двух раз в секунду как нечто непрерывное.

Мэллоу понял примерно так же хорошо, как и я.

– А делать два дела одновременно вы можете? – потребовал он ответа.

– В этом-то и заключается вся прелесть, – один из Петри кивнул. – Я одновременно существую в обоих местах – физически, – хотя моё тело непрерывно перемещается туда и обратно. С практической точки зрения я материален и реален в обоих местах. Смотрите.

Петри номер один поднял руки. Петри номер два в тот же момент заложил руки за спину. Петри номер один взял книгу и прочёл из неё строчку. Петри номер два взял другую книгу и тоже принялся читать. Два голоса слились в невнятный гул – совсем как если бы одновременно говорили два разных человека.

– Но друг для друга мы отдельными существами не являемся, – продолжил Петри, когда оба его двойника пошли навстречу друг другу.

Они сделали вид, будто пожимают друг другу руки. Руки прошли одна сквозь другую. Затем два учёных слились, словно две тени, и раздался щелчок.

Петри снова стал одним-единственным.

– Видите ли, – продолжил он объяснять, – пояс-удвоитель позволяет существовать одновременно в двух местах. Представьте это так. Допустим, вы стоите в одном углу комнаты и кричите: «Я здесь!» Потом перебегаете в другой угол и кричите: «Нет, я здесь!» Постепенно увеличивайте скорость, с которой бегаете туда-сюда. В конце концов вы будете перемещаться между двумя точками настолько быстро, что человеческие ухо и глаз уже не смогут за вами уследить.

– Ухо и глаз замечают только те мгновения, когда вы останавливаетесь в каждом из углов. Когда такие остановки происходят шестьдесят раз в секунду, вы начинаете выглядеть совершенно реальным сразу в обоих местах. Это всё равно что электрическая лампа, работающая на частоте шестьдесят тактов в секунду: человеческому глазу кажется, будто она светит непрерывно, хотя на самом деле всё время мигает – то включается, то выключается.

Он сделал паузу, чтобы подчеркнуть сказанное.

– И обратите внимание: вы действительно существуете в обоих местах, поскольку ваше тело перемещается туда и обратно. Помните, что это ничем не отличается от медленного бега взад-вперёд – тогда всё происходящее хорошо видно. Но с поясом движение настолько ускоряется, что само перемещение тела становится неразличимым. Однако тело – а вместе с ним разум и личность – действительно находится в обоих местах поочерёдно, меня положение в пространстве каждые одну шестидесятую долю секунды.

Тут даже я начал понимать, что он имеет в виду.

– Вот! – воскликнула Майда. – Ни одному учёному прежде не удавалось добиться ничего подобного. Это потрясающее изобретение…

– А нужно оно для чего?

Когда демонстрация закончилась, Мэллоу снова стал самим собой: нахмурился и недоверчиво посмотрел на неё.

– Ну, например, бизнесмены могли бы использовать его, чтобы одновременно присутствовать на двух встречах.

– Чушь собачья! – фыркнул Мэллоу. – Тут же возникнет куча юридических заморочек. Спасибо за фокус, но это годится разве что для циркового номера. Мне это не пригодится, да и никому другому тоже.

– Это ты так думаешь, придурок!

Эти слова произнес новый голос, раздавшийся из дверного проёма. Доктор Петри, Майда и Мэллоу разом обернулись, чтобы посмотреть, кто это, а потом словно окаменели. Я приподнялся еще на дюйм, чтобы тоже посмотреть, и мой позвоночник превратился в одну большую, холодную сосульку.

В дверях стоял человек в скафандре, с пистолетом в руке. Забрало его шлема было поднято. Это был сурового вида тип с кривыми губами и шрамом на виске. Это был «Шрам» Долан! Я сразу его узнал – один из самых хитрых и злобных преступников, только что вышедший из тюрьмы «Красное Пятно». Его пистолет был новейшей модели – стрелял бесшумно.

– К-кто вы такой? – выдохнул доктор Петри. – Не направляйте на нас оружие. И убирайтесь из моего дома…

– Заткни сопло, – перебил его Шрам Долан. – Говорить буду я. Вообще-то я пришёл обшарить эту лачугу на предмет ценностей, но теперь меня ничего не интересует, кроме этого пояса. Гони его сюда!

– Э-этот п-пояс? – заикаясь, переспросил Петри. – Но какая от него польза вору?

– Огромная, тупица, – растягивая слова, процедил Шрам. –Слыхал про алиби? С этим поясом я смогу бывать в двух местах одновременно. В одном месте я буду грабить банк, а в другом – мило беседовать с легавым, и всё это в одну и ту же секунду. Верно, профессор?

Петри ошеломленно кивнул. Шрам расхохотался.

– Клянусь кольцами Сатурна, какая удача, что я заглянул сюда сегодня! Схлопотал пять лет за крупную кражу… А теперь могу начать с чистого листа, и у меня всегда будет железное алиби! Я обчищу астероиды до нитки. У меня всегда будет легавый в качестве свидетеля, готовый поклясться, что во время преступления я стоял прямо перед ним. – Шрам повернулся к Мэллоу: – Ну и болван! А ты ещё отказывался от такой штуки. Ну а теперь давай пояс, профессор.