Маша несколько секунд еще смотрела в зеркало, и в какой-то момент статный майор в парадном мундире все-таки улыбнулся, а потом растворился, и на его месте девочка увидела собственное отражение. Маша обернулась к столу, дядя Вова кивком приглашал ее вернуться и занять свое место.
Следующей была Оля. К тому моменту, как очередь дошла до нее, она уже немного успокоилась. Она видела, что ее подруги подходили по очереди к зеркалу, заглядывали в него, и по мере разглядывания того, что им там виделось, от страха и неуверенности переходили к своего рода задумчивому оцепенению. Это уже не ужас и не паника. Какой-то страх и неуверенность у нее все-таки сохранялись, но Оля уже намного увереннее своих подруг встала из-за стола и подошла к зеркалу. Из зеркала на нее смотрел среднего роста и средних лет мужчина, не атлетического сложения, скорее добродушный толстячок, в шикарном дорогом костюме-тройке сшитом явно на заказ. Из кармана жилетки свешивалась золотая цепочка карманных часов, в петлице сверкал бриллиант в золотой оправе, золотом же сверкали запонки и перстень на пальце. Мужчина добродушно улыбался, слегка наклонив голову, как бы подмигивая девочке. Оля даже забыла нереальность происходящего, когда она смотрит в зеркало, а вместо отражения видит непонятные изображения, настолько солидным и симпатичным показался ей этот не молодой и не атлетичный, но какой-то очень обаятельный и, по всему, очень богатый человек. Она улыбнулась ему в ответ… и место добродушного толстячка заняло ее собственное отражение. Возвращалась обратно Оля вполне уверенным шагом. На вопросительные взгляды своих подружек, она ответила жестом руки с поднятым вверх большим пальцем, и заняла свое место за столом.
Настя была последней из девочек. Она уже была готова ко всему, и уже видела, как менялось настроение ее подруг, а Оля даже вернулась радостная и не скрывала положительных эмоций. Следом за остальными, Настя, робкими, но все-таки уже более уверенными шагами подошла к шкафу и заглянула в зеркало. Оттуда на нее смотрел высокий, стройный пожилой человек с длинными седыми волосами, резкими и красивыми чертами лица, в строгом синем костюме и элегантной тростью с круглым набалдашником. Настоящий «светский лев».
…
Девочки вернулись в корпус незамеченными, как и некоторое время назад покидали его. Всю дорогу в лагерь они не проронили ни слова, и только, оказавшись в своей палате, наедине друг с другом, смогли окончательно расслабиться.
- Ну что, подружки? - прошептала Оля, потому что, хотя и весь корпус спал, говорить в голос было неразумно, - Все видели своих суженных?
- А ты видела?
- Я видела.
- И ты довольна?
- Довольна.
- Что, твой старикан из «Неравного брака»? - съязвила Маша.
- Нет, вполне себе симпатичный человек, очень милый и очень богатый.
- На нем что, было написано, что он богатый?
- Ну да, весь в золоте. Не молодой, конечно, но, наверное, и я буду постарше, когда он на мне женится.
- Очень на это надеюсь, - сказала Настя, - потому что старикан был у меня.
- Правда?
- Правда. Ну, зато он был статный и представительный, и по-своему красивый. Хотя сейчас он для меня явно староват. Ну а тебе кто достался, Лен? Красивый мальчик?
- Ой девчонки... – до сих пор вздрагивая, выдохнула Лена и закрыла ладонью ротик, - Не знаю, радоваться или пугаться.
- Ален Делон?
- Ален Делон. Даже лучше! Вот прям, как я представляла.
- Да чушь все это, девчонки. Вы что все с ума посходили?! – не выдержала Маша, - Ален Делон, старикан из «Неравного брака»! Вы вообще в своем уме!?
- Ой-ой, а сама-то, сама-то! Тоже, наверное, видела своего рыцаря без страха и упрека.
- Ну видела, ну и что.
- И кого видела?
- А сама не пойму кого! Вроде советский офицер, а кокарда и нашивки белогвардейские. Да неважно, все это чушь собачья, девчонки. Кого мы все могли видеть в зеркале, кроме самих себя?
- Погодь, Машка, но мы же все видели. Каждая своего суженого!
- Ага, в том-то и дело, что каждая своего. Я думаю, знаете, что это было? Глюки.
- Чего? Какие глюки? Массовые?
- Именно. Помните, запах какой-то странный стоял все время, пока мы там находились?
- Я ничего не чувствовала, - сказала Оля.
- А я чувствовала, - возразила Настя, - Был запах. Серы какой-то.
- Да бросьте девчонки, это запах спичек. Спичек, самых обычных.
- Не знаю спичек – не спичек, а только, по-моему, он нас обкурил какой-то дрянью, и у нас у всех случилась галлюцинация. И нам каждой померещилось именно, то, о чем мы мечтаем, и о чем вчера говорили. Вон, Ленка хочет красивого, ты, Олька, богатого, Настька представительного…
- Я старика не хотела и не думала про него, - возразила Настя.
- Ну ты же не можешь все представить до мелочей, твоя голова сама додумала. Я вон тоже видела белогвардейца, вы же не думаете, что я мечтаю о белогвардейце. Но нашего советского офицера я сама себе представляла, офицер – это защита и надежность. Вот голова под этой дурью и представила себе мою мечту, но в каком-то непонятном свете. Мы каждая увидели то, или почти то, что хотели увидеть, ну и все. Какие суженые-ряженые? Головы нам запудрил этот дядя Вова, вот и все. Знаете, есть такие наркотики галюциногенные. Съешь его или нанюхаешься, как мы, а потом мерещится всякое. А некоторые голоса слышат.
- Машка, а зачем ему это было надо?! – воскликнула Лена. - Зачем ему нас обкуривать, чтобы мы всякие образы видели?
- А действительно, зачем?
- А что если он изнасиловать нас хотел?
- Ну и как, изнасиловал? А мы никто даже и не заметил.
- Нет, девчонки, - не унималась Маша, - Я все-таки считаю, что что-то тут нечисто. Может, все расскажем, пусть вожатые милицию вызовут?
- Ну да-да, расскажи, как ты, председатель нашего совета отряда, участвовала в спиритическом сеансе, гадала на суженого и нагадала себе белогвардейца!
- Ага, и было это в доме какого-то странного мужика, к которому ты сама ночью ходила на этот сеанс!
- И у этого мужика еще и обкурилась до глюков!
Девочки дружно рассмеялись, а Маша смущенно замолчала.
- Ну ладно, девчонки, - сказала наконец Настя, когда смех улегся, - Давайте так. Мы хотели погадать на суженого? Хотели. Погадали? Погадали. Все своих суженых увидели? Все довольны тем, что увидели? Ну если не считать каких-то мелких отличий от идеала. – Настя выдержала паузу, никто из девочек не возразил, - Ну вот и все! Считайте, что мы окунулись в интересное приключение и получили массу впечатлений. А этого дядю Вову мы больше никогда и не увидим. И потом, он разве сделал нам что-то плохое? По-моему ничего. А чего он там хотел, это пусть сам разбирается, это уже не наше дело. Так что давайте спать.
- Да, спокойной ночи!
- Спокойной ночи.
…
Но Лена все-таки еще увидела дядю Вову до отъезда из лагеря. Она боялась и хотела этой встречи одновременно. После той ночи она испытала настоящий шок, и смогла немного расслабиться только уже в палате, когда они с подружками обсуждали увиденное. Но весь следующий день девочка оставалась сама не своя. Она старалась вести себя непринужденно, но это давалось ей с явным трудом. Было похоже, что подружки восприняли ночное приключение как своего рода захватывающий аттракцион, и уже на следующее утро весело болтали и шутили, ничем не выдавая вожатым и другим ребятам, в каком таинственном мероприятии поучаствовали.Но Лене ночное приключение запало глубоко в душу. Она никак не могла отделаться от мысли, что все случившееся было не просто так, и вчерашней ночью она действительно увидела свою будущую судьбу.
В «свободное время» она решила еще раз посетить таинственный дом. Но рассказать о своем желании подружкам так и не решилась, а когда закончился полдник и заветное «свободное время» наступило, на нее вдруг нашла какая-то смесь страха и стеснения, и она так никуда и не пошла. На следующий день она немного успокоилась, и вообще отогнала от себя мысль ходить куда-то. Ну действительно, не воспринимать же всерьез какие-то игры с гаданиями. Это как суеверия, правильно говорит Машка, чушь полная. Но уже ночью мысль о суженом опять завладела Леной и никак не давала заснуть.Все последующие дни до конца смены Лена разрывалась между желанием еще раз посетить таинственный дом и робостью, которая охватывала ее при этой мысли, и только тогда, когда на следующий день уже должен был состояться отъезд в Москву, и тянуть было совсем некуда, она таки решилась.
