…
Вернувшись в лагерь, Лена рассказала все своим подружкам и соседкам по палате: Маше, Оле и Насте. До этой смены они не были знакомы: жили в разных районах Москвы и учились в разных школах. Хотя, как выяснилось, родители всех четырех девочек имели отношение к тресту Моспроммаш: Ленин папа был бригадиром цеха одного из заводов треста, Олина мама работала в планово-экономическом отделе, а родители Маши и Насти работали в смежных структурах и пересекались с трестом по профсоюзной линии. И это было закономерно – лагерь принадлежал Моспроммашу. Но оказавшись вместе, девочки сошлись и сдружились в первый же день смены. Они познакомились еще в автобусе, и по приезде в лагерь сомнений в предпочтении выбора палаты не возникло ни у одной. Конечно, они поселились вместе.
Девочки оказались все с разными характерами и вкусами… но им сразу стало очень интересно вместе, они как бы дополнили друг друга. Они с интересом общались, рассказывали разные истории, делились впечатлениями, бурно обсуждали самые разные темы: учебу, жизнь, книги, моду, и конечно мальчиков. В общем, они нашли друг друга. И когда Лена вдруг познакомилась с дядей Вовой и получила от него такое странное и захватывающее предложение, от одного повторения которого все начинало сжиматься и пульсировать где-то внутри и мурашки бежали по спине, она поспешила поделиться им с подружками. Идти в незнакомый дом тайно и ночью одна, она, конечно же, боялась, ей нужна была компания. Тем более, что дядя Вова сам это предложил.
Настя и Оля идею окунуться в приключение приняли «на ура». И цель похода, и сопряженные с ней опасности, как то ночной уход из лагеря, да еще в незнакомый дом,заставили их сердечки бешено колотиться в предвкушении тайн, опасностей и романтики. Но Маша была категорически против. Что это за бред - языческие гадания в конце двадцатого века! Это еще какое нарушение дисциплины! А уж уход из лагеря! Да еще ночью! Да еще к какому-то незнакомому мужчине! Подружкам стоило немалых усилий уговорить ее все-таки пойти вместе с ними.
- Машка, а ты какого суженого хотела бы себе? - не унималась Лена, уже когда подруга сдалась и согласилась за компанию участвовать в этом явно антипионерском и антисоветском мероприятии.
- Отстань, Ленка! И так подбили меня неизвестно на что. Я иду с вами просто за компанию, я ни в чем участвовать не буду.
- Ну а все-таки! Вот я хочу, чтобы он был красивый, добрый, смелый, и очень меня любил.
- А вдруг он будет некрасивый? - с ехидцей вмешалась в разговор Оля?
- Не, я хочу красивого, - Лена мечтательно закатила глазки, - Вот как Генка из нашего отряда.
- Ой, да что твой Генка, - фыркнула Настя, - Он же тюфяк! Вот помнишь, на дискотеке. Сначала стоял пол вечера, думал, видно, что девчонки сами должны ему на шею вешаться, потом мялся. Оксанка, вон, сама его пригласила, а то так бы и стоял.
- Ага, скажи еще, что и ты сама его пригласила.
- Нет, я не сама. Но с ним и поговорить-то, как оказалось, не о чем. Я так думаю, что он и ни одной книжки-то не прочитал в жизни. Кроме «Колобка».
- Ой-ой! А тебе важно, чтобы книжки читал.
- Да, важно, - отрезала Настя, - Муж должен быть образованный.
- Вот да! - подхватила Оля, - Как же он добьется положения и состояния, если не будет образованным?
- Ах тебе с положением и состоянием подавай!
- Конечно. Это ведь самое главное! Вот мой принц на белом коне должен быть именно принцем. Высокородным и богатым. Все остальное приложится.
- Да уж, прям так и все? – съязвила Маша, хотя только что заявляла, что в разговоре подруг участвовать не собирается, - Вот я была на экскурсии в Третьяковской галерее. Там есть картина, «Неравный брак» называется. Знаешь такую, видела?
- Видела, - пожала плечами Оля, - И что?
- И как тебе богатый жених? С положением и, наверняка, с состоянием. Пошла бы за такого?
- А и пошла бы, - усмехнулась Оля, - Он ведь какой-нибудь чиновник большой, да и действительно состоятельный, наверняка. Ты с таким ни в чем нуждаться не будешь. А еще он не сегодня-завтра умрет, останешься после него богатой вдовой с деньгами, положением, и полной свободой.
- Фу, какая ты циничная, Олька, - фыркнула Маша.
- Я не циничная, я реалистичная. Ты спросила, я ответила.
Повисла пауза, девочки каждая задумалась о своем.
- Не, я красивого хочу, - опять мечтательно протянула Лена, - А ты, Насть, какого бы хотела суженого?
- А я вообще считаю, что в наше время замужество в принципе необязательно. Это у той невесты на картине выбора нет, а в наше время девушка может всего в жизни добиться сама и ни от кого не зависеть.
- Ну а все-таки!
- Ну а все-таки, чтобы был умный, образованный. Ну, с положением, конечно.
- Красивый…
- Красивый, - согласилась Настя, - Возраст, кстати, не так важен, может быть и взрослый человек, но добрый, нежный и заботливый.
- Эх вы! – втянулась-таки в разговор Маша, - Кому дурачка смазливого, кому старика богатого! Любимый должен быть надежным! Сильным, смелым и благородным! Принцы такими не бывают.
- Не хочешь «принца на белом коне»?
- Предпочту «рыцаря без страха и упрека».
Девочки опять замолчали, и каждая, даже активистка Маша, представила себе свою мечту: Лена утонченного красавца, Маша благородного героя, возможно военного, Оля человека в дорогом костюме за рулем «Волги», а Насте никак не виделся никакой образ, пока наконец не вырисовался стройный, красивый, даже почему-то пожилой с конкретной сединой человек, в элегантном костюме и с тростью в руке, эдакий «светский лев».
…
«Суженый-ряженый, появись! Суженый-ряженый, появись!»
И вдруг свеча, стоявшая посреди стола, дрогнула и погасла, как будто от порыва ветра. А свеча в другом конце комнаты перед старым шкафом с зеркалом во всю створку, наоборот загорелась с необычайной яркостью. Девочки вздрогнули. Все ощутили холодок по коже и мурашки по спине. Лена вскрикнула.
- Есть, - шепотом сказал дядя Вова, - Лена, можешь посмотреть.
Девочка встала из-за стола. Она вся дрожала, ледяной холод сковал ее руки, ноги, пробежал по спине. На негнущихся ногах подошла она к деревянному шкафу и робко заглянула в зеркальную дверь… и ее охватил настоящий ужас. Зеркало отражало комнату, отражало зашторенное окно, отражало свечу, ярко горевшую за ее спиной… но не отражало ее саму! Лена отпрянула в сторону и обернулась к столу, где ее подруги и дядя Вова так же сидели, простерев над поверхностью стола руки с раскрытыми ладонями. Девочки смотрели на нее со страхом и немым вопросам, а дядя Вова только кивнул ей снизу вверх подбородком, как бы предлагая еще раз заглянуть в зеркало. Превозмогая сковавший ее холодный ужас, Лена опять шагнула к зеркалу и робко заглянула туда.
И тут в отражении комнаты она увидела вместо себя красивого юношу лет двадцати, стройного, высокого, широкоплечего, со светлыми волосами и голубыми глазами. Он смотрел на нее из зеркала и улыбался лучезарной улыбкой. Лена инстинктивно оглянулась по сторонам, но перед шкафом не было никого, кроме нее самой, а зеркало отражало обворожительной красоты мальчика, скорее даже молодого человека, который улыбался Лене и как бы даже звал к себе. Девочка растерялась. Страх не до конца оставил ее, но стремительно таял, а в сознании молнией мелькнула мысль «Суженый!». Лена улыбнулась юноше в ответ и протянула руку вперед… и вдруг ноготок звякнул о зеркальное стекло, и парень исчез, а вместо него Лена увидела свое собственное отражение. Девочка вздрогнула и замерла в полной растерянности. Она стояла так несколько секунд, пока из оцепенения ее не вывело покашливание дяди Вовы. Лена обернулась, дядя Вова кивнул ей головой, приглашая занять место за столом. Лена вернулась и села на свое место. Девочки смотрели на нее со страхом и любопытством, а она обвела их взглядом и замерла, не в силах ни говорить, ни двигаться.
Дядя Вова подал ей знак, чтобы она снова подняла ладони над столом, а сам кивнул Маше, которая сидела рядом со своей оцепеневшей подружкой. Маша, пионерская активистка, которая еще несколько минут назад не собиралась участвовать ни в какой мистической ерунде, но все же села за стол вместе со всеми, теперь была охвачена теми же чувствами, что и ее подруги. По знаку этого странного дяди Вовы, она отдернула руки и также, вся дрожа, подошла к зеркалу. С волнением заглянув в него, Маша увидела…. статного широкоплечего офицера лет тридцати. Он был в парадном мундире с майорскими погонами, несколькими медальными колодками на груди и какими-то странными опознавательными знаками: кокардой с двуглавым орлом и бело-сине-красной нашивкой с надписью «Россия» на рукаве. Он смотрел беспристрастно, не улыбался, но всем своим видом источал силу и уверенность.
