– От тётки своей держись подальше, – шепнул свёкор. – Роман мужик простой, не обогреет, но и не обдерёт, слова доброго не скажет, но и хулы не увидишь, а Алла эта… – покосился на гостью, от важности раздутую, словно жаба.

– Х-хорошо, – выдохнула я, тревожно оглядываясь.

Спасибо за совет, мудрый наверняка, и за миллионы наследникам спасибо, ага… но можно мне пока к мужу поближе, от холдингов и свёкров подальше.

На выручку подоспела Лиза. Выхватила меня из лап новоявленного родственника, которому я наследника миллионов родить должна. Заявила, что нечего всяким дядькам Дорофеям её роднульку пугать. И отправила к Захару.

С живым владельцем агрохолдинга, целым Дорофеем, настолько бесцеремонно общаться могла только Лиза. Талант.

На следующее утро мы отправились в епархию, где, по договорённости с Захаром, нас уже ждали.

Неделю я ежедневно ходила к местному настоятелю, тот обстоятельно беседовал со мной, внимательно слушал, отвечал на вопросы, включая самые глупые, неожиданные, неприличные – что на счёт супружеского долга в пост? Совсем-совсем нельзя? – и в итоге предложил крестить меня в их согласии, позволив выбрать имя согласно святцам.

Я выбрала то, что оказалось ближе к дате крещения и начиналось на одну букву с родным – Виктория.

Именем этим меня никто не звал, лишь отец Савватий да истово верующие прихожане нашего храма.

После крещения состоялось наше венчание. В той церкви, у того же настоятеля. С тех пор не случалось в моей жизни дня счастливей.

Самовнушение это или действительно на наш союз снизошла благодать, в тот день я не задумывалась, только пила счастье полной ложкой, наслаждаясь каждым мгновением, каждым словом, делом, взглядом мужа.

Каждым днём и каждой ночью, проведённой с ним.

– Снова ворон считает, – выдернуло меня из воспоминаний недовольное ворчание Лёши. – Папка сказал, что у беременных это эта… как его… гипофиз увеличивается, а гиппопотам уменьшается, поэтому за ними глаз да глаз нужен.

– Гиппокамп, может? – уточнила я с улыбкой.

Да уж, не бывать Лёше врачом, гиппопотам… И зачем ему медицинское образование, когда он первый помощник отцу, неизменный хвостик, в курсе всех дел и событий растущей фермы, быстро развивающегося бизнеса.

Что в голове – совершенно неважно, гиппокамп или гиппопотам, если голова светлая. У Лёши она на редкость ясная, хоть и бедовая.

– Настю не надо тебе провожать? – вспомнила я собственный вопрос.

– Она у школы ждёт, там, на качелях, – стало мне ответом. – Жалко, что уезжает, – вздохнул он.

– Зато в городе жить будет, – с энтузиазмом поддержала я расстроенного парнишку.

Год назад Антонина закрыла свой магазин. Не знаю, что случилось, поговаривали – прогорел, и что долги теперь большие у Запашной. А этой зимой она неожиданно выскочила замуж за приезжего молодца, которого устроила и сама Тоня, и долги её, а вот дочка – нет.

На счастье приехали родители родного отца Насти, беспутного и бестолкового, выказали желание забрать внучку, раз она ни отцу не нужна, ни матери теперь.

Бабушка с дедушкой оказались вменяемыми людьми с приличным доходом. Договорились о поступлении внучки в одну из лучших гимназий города, дополнительных занятиях, если вдруг после сельской школы не потянет сложную программу – я была уверена, что потянет, – и приезжали раз в несколько недель, чтобы провести вместе время, познакомиться ближе, подружиться.

Что ж… бывает и так. Наверное, так даже лучше для подрастающей девочки – уехать из родного края, от недовольного отчима и вечно злой матери и жить пусть пока и с не знакомыми, но любящими бабушкой и дедушкой.

Вместе с Лёшей мы подошли к дому Лизы. Он дисциплинированно убедился, что хозяйка дома появилась у калитки, увидела меня, а значит, я в надёжных руках.

Гипофиз с гиппопотамом не помешают добраться в объятия родного дома и мужа.

Махнул рукой Лизе, приветствуя и сразу же прощаясь, и рванул в сторону школьной площадки, где дожидалась Настя.

Лиза с Ольгой Борисовной перебрались в отдельный дом меньше, чем через год после нашей с Захаром свадьбы. Новый коттеджный посёлок растянулся в пределах Кандалов вдоль высокого берега, открывая виды на Сибирские просторы, которые хоть в кино снимай.

Денег на подобную роскошь у Лизы не хватало. Она присмотрела дом попроще, зато в самом центре села, Захар добавил нужную сумму, не принимая возражений.

Ольга Борисовна занималась Капой, хозяйством – они завели не только кур, гусей с утками, коз, в том числе пуховых, но и корову, не считая огорода и оранжереи – помогала храму, единоверцам, вела активную социальную жизнь. Лиза продолжала работать у Захара, шила и вышивала на заказ и для души.

– Проходи, проходи, – поспешила ко мне Лиза с объятиями. – Я пирогов сдобных с мясом напекла, булочек сладких для своей сладкой булочки!

– Сегодня пятница, пост, – засмеялась я.

– Кому пост, а кому послабления, то и в Малом домашнем уставе написано, – ответила Лиза.

– Там разрешено послабление лишь на одну ступень, – приподняла я бровь.

– Размер ступени не указан же, – развела она руками, подталкивая меня за дверь. – И вообще, у тебя не одно послабление, а два, а то и три… из больницы только-только вышла, уже на работу побежала, а то без тебя экзамены не сдадут… в больнице же голодная сидела, исхудала вся, смотреть страшно! – причитала Лиза, усаживая меня за стол. – Домашняя лапша вот, картофель, курочку запекла специально для тебя и Капы. Ешь, ешь, совсем с лица спала…

Я оглядела яства. Все представленные блюда на этой мини-выставке я уже умела готовить, как и многие другие, но настолько вкусно и так красиво у меня не получалось, и не получится, наверное, никогда.

Ну и пусть. Пироги, например, отлично получаются у Захара. Да, да!

Я, как оказалось, отлично лажу с живностью, с козами нахожу общий язык быстрее и лучше любого специалиста, и шикарно убираюсь, у мужа же открылся дар кондитера и хлебопёка.

Так и живём.

Подбежала Капа, осторожно обняла меня, отстраняясь от уже заметного живота, как учили. Малышка поступила в первый класс нашей школы, правда на домашнее обучение. Она хорошо справлялась с учебной программой, социальная же адаптация происходила с трудом и заметным отставанием.

В сельской школе не были предусмотрены ресурсные зоны для детей с РАС, тьюторы. Ничего, что могло бы скрасить пребывание ребёнка с особенностями в классе.

Дважды в год Лиза с Капой ездили на реабилитацию, много занимались дома. Однажды, я была в этом уверена, девочка научится коммуницировать с обществом и полноценно жить.

С Лизой мы проболтали пару часов. Она с энтузиазмом показывала приданное, которое готовила для нашего с Захаром малыша, выходило, что нам ничего не надо покупать. Вещей было сшито столько, что хватит на тройню, не меньше.

Я хотела было сказать, что останутся вещи для её будущих деток, вовремя прикусила язык. Лиза не забеременела от Филиппа, к счастью или нет, судить я не бралась, и вроде бы больше претендентов без ДНК-фрагментации сперматозоидов не наблюдалось.

За ней активно ухаживали, особенно когда она переехала от Захара, показав, что абсолютно свободна. Судачили разное, что фермер выгнал бывшую сожительницу, выплатив откупные, что разругался с родственницами из-за меня, что продолжает захаживать на огонёк к бывшей наложнице, но интерес мужского пола от разговоров не падал. Только сама Лиза игнорировала всех мужчин скопом, ставя их на одну ступень развития с тараканами. По способности к выживаемости и бесполезности точно.

Несколько раз приезжали свататься единоверцы, ищущие подходящую по взглядам жену, и тоже получили категорический отказ, не дававший ни единого шанса ни одному из претендентов.

Я боялась спрашивать, что же случилось в прошлой жизни Лизы, что она настолько решительно и категорически закрыла дверь в новые отношения.

От идеи искусственной инсеминации она, кажется, отказалась, вняв постулатам церкви о недопустимости подобного вмешательства, с чем в глубине души я была не согласна.