Впрочем, будучи в Риме поступай как римлянин и не суйся со своим уставом… здесь так принято. Все образуют полукруг, с одной стороны, воины в черных доспехах Гвардии Императора, на хаори камоны Минамото. С другой — девушки в красных шелковых одеяниях, с алебардами гуань дао и прочими экзотическими предметами хозяйственной утвари. Я выпрямляюсь, наконец перестав ожидать стрелу в спину и неспешно хромаю к Мамочке. И когда я ногу успела потянуть?
Обмениваюсь быстрыми взглядами с Мамочкой, она смотрит на меня, перемазанную в крови и хромающую, поджимает губы. Ханами помогает мне встать ровно, присаживается, ощупывая мою ногу, поднимает голову и хмурится.
— Совсем не больно. — отвечаю я на ее незаданный вопрос. Тем временем в центр внутреннего дворика выходит командир нападающих. Он высок, могуч, а в доспехах кажется еще выше и больше. На его шлеме красуются загнутые бычьи рога, кончики выкрашены красной охрой, лицо закрывает маска яростного Карасу Тэнгу — черного ворона с длинным клювом.
— Я — Минамото-но Иваму, сотник Императорской Гвардии, потомок рода Минамото, сын Минамото-но Ёриие, внук Старого Ворона Минамото — готов принять вызов Господина Такэды. — повторяет он и склоняется в поклоне.
— Я — Такэда-но Джуро, сын Такэда-но Есихару, внук Такэда-но Нобухиро, полагаю, что Минамото Иваму-сан окажет мне честь. — в свою очередь кланяется Господин Такэда и меня невольно начинает разбирать смех, я хихикаю себе под нос. Ханами поднимает голову от моей коленки и вопросительно смотрит на меня. Я пожимаю плечами. Это нервное, я все еще не могу уложить в голове отношение местных к войне и смерти, это же парадокс какой-то. Только что мы все друг друга на кусочки резали и тут же — все уселись кругом, только что ведерко с попкорном по рядам не передаем. Я дитя совсем другой эпохи, учили меня отец мой и мать, любить так любить, лечить так лечить, стрелять так стрелять… и воевать до тех пор, пока враг пощады не попросит. А тут… тут война больше ритуал, чем война. Странные они тут.
— Извините, Такэда-сан, я вынужден предупредить вас что вы оказываете сопротивление аресту и тем самым — совершаете мятеж против Императора. — говорит командир нападающих. — Если вы немедленно сдадитесь, то наша дуэль будет проведена уже не как между должностным лицом и преступником, а как между равными в споре о мастерстве.
Я моргаю. Все чудесатее и чудесатее, как сказала бы Алиса. Командир штурмовиков Минамото вовсе не предлагает отказаться от дуэли, он предлагает совершить ее в другом статусе! Да что с вами всеми тут не так⁈
— Твоему мужу лучше бы согласиться. — говорит Мамочка Фудзино, складывая веер и глядя на бойцов в центре дворика. — В случае проигрыша он и его род, твой род — станут изгоями.
— Он уже большой мальчик, сам решит. — огрызаюсь я. Старая карга окончательно лишилась моего доброго отношения к ней с того самого момента как притащила красный паланкин, а вместе с ним и все сопутствующие неприятности прямо в наш павильон.
Ханами заканчивает инспектировать мою коленку, выпрямляется и хмурится мне в лицо, покачивая головой, мол нельзя так с Мамочкой говорить. Я закатываю глаза, показывая ей, как мне все равно на Мамочку и ее хрупкий внутренний мир, вот если доживу до рассвета — такой счет ей потом выпишу, что неделю кашлять будет.
— Я человек простой, Иваму-сан. — отвечает Такэда, не двигаясь с места. — В бюрократических тонкостях не разбираюсь. Я знаю одно — это дом моей жены, Госпожи Такэда-но Аяко и любой, кто переступил порог этого дома с оружием в руках будет убит лично мной. Ну… или моей женой. Она довольно горячая женщина, знаете ли.
— Понимаю. — кивает командир нападающих. — В таком случае… оружие?
— Предлагаю на луках. Места тут правда маловато, но хорошему стрелку это не помеха. — говорит Такэда.
— Пусть так. Три стрелы. Потом — мечи. Верно?
— Согласен.
— Отлично. Нам нужен секундант. — командир нападающих оглядывается и из рядов его воинов выходит еще один черный. Лицо испещрено морщинами, седая борода, один глаз закрывает черная повязка.
— Сам Хитоцуми-сан? — удивляется мой муженек. — Не ожидал вас тут увидеть. — он склоняется в поклоне.
— Юный Такэда. — хмыкает седобородный воин в черном. — И в доспехе своего прадеда. Тот самый доспех? Правда, перешнуровали по-новому… вон два плоских узла подряд…
— Старые мастера давно ушли, а вместе с ними и секреты прежней шнуровки. — вздыхает Такэда и я с огромным трудом сдерживаюсь чтобы снова не издать нервный смешок. Серьезно? Они разговаривают как мужики в гараже, обсуждающие запчасти и цену на бензин… нет, с этими людьми определенно что-то не так.
— Легендарный Доспех Такэда? Я слышал, что вам удалось вернуть пояс… — взгляд командира-тэнгу скользит по злополучному поясу. Такэда подбоченивается и кажется, даже слегка поворачивается из стороны в сторону, словно девочка-школьница что хвастается обновкой. Наверное, тут мне нужно себя ладонью по лицу ударить, но я чего-то подустала уже по потолочным балкам бегать, так что даже не утруждаюсь. Откуда-то сбоку появляется Сора, она подносит мне чашечку чаю, и я с удовольствием ее выпиваю.
— Сладостей? — пискнула она, забирая поднос. — у нас есть маринованные сливы и рисовые колобки.
Я отказываюсь, спрашиваю, как там химэ, получаю ответ что все в порядке, ее спрятали, как и условились, отдаю чашку и сосредотачиваюсь на происходящем во дворе. Если простая дуэль может настолько все затянуть… может нам просто бросать вызов каждому? Вот только из тех, кто может бросить вызов у нас только Господин Такэда, остальные — либо женщины, либо не обладают статусом. Хотя я же слышала историю Господина Кики, где он хвастался что его бабка в одиночку тысячу воинов стрелами сразила, отбив атаку на свой замок, значит и женщины тут могут воевать, вопрос получается только в статусе… хм. А ведь я жена этого Господина Такэда, по крайней мере юридически, а значит… хм.
— Это отличное приобретение, поздравляю вас, Такэда-сан. — говорит Тэнгу из Минамото. — и я обещаю что буду хорошо заботиться о нем.
По рядам пробегает шепоток — среди черных он больше восхищенный «смотри что наш сказал!», а среди наших — возмущенный, «да как он посмел!». Конечно, ведь черный предводитель нападающих в маске ворона практически сказал что-то типа «я убью тебя и повешу этот доспех себе на стену как трофей».
— Некоторые уже пробовали. — отвечает мой муж и я испытываю короткий укол чувства гордости за него. Может он и деревенщина, и пьяница и вообще грубиян, но труса не празднует. Поэт из него как из меня балерина, но лук он в руках держит твердо и готов убить каждого, кто переступит порог дома его жены с оружием в руках. Ну разве он не мечта? Хоть сейчас на обложку журнала «Японские Домохозяюшки», ну или вклеить с разворотом на календарь, мистер Январь, грубый, но надежный, тот от кого мурашки по коже, Господин Такэда, его девиз «я человек простой, убью вас всех». Что же… в конце концов муж и жена — одна сатана, все верно. Машинально касаюсь рукоятки айкути, заткнутого за пояс, замечаю задумчивые взгляды с той стороны на меня, на мою темную и немаркую одежду, залитую кровью. Вижу того самого юношу с перебинтованной рукой, что смотрит на меня, вытаращив глаза… Ксоо, так и знала, что надо было добить. Теперь все знают кто именно орудовал в темноте павильона и все это так мешает спокойной жизни. Впрочем, все еще можно поправить, ведь за пределами нашего павильона никто пока не в курсе. Прикидываю количество воинов в черном что выстроились полукругом во внутреннем дворике. Как много работы. Но если никто из них не вернется назад, то никто ничего не расскажет. Эх, сейчас бы дождик пошел… и чтобы небо тучами заволокло. Мечты, мечты.
— Кто же будет мой секундант? — Джуро Такэда проводит взглядом по нашим рядам и из них неожиданно выступает воин в алых доспехах. Один из стражей паланкина оставил свой пост?
— Я буду вашим секундантом, Такэда-доно. — говорит он с поклоном. Его лицо скрывает красная маска, но не яростного демона или чудовища, а обычное человеческое лицо, вырезанное на ней. Бесстрастное, гладкое, ровное. Глаза-щелочки, ровный рот, круглые щеки, почему-то эта маска пугала больше, чем все эти яростные демоны с клыками и гримасами.
