…пока поверх её пальцев не легли чужие.

Шум в ушах прекратился, словно его выключили, как выдёргивают прибор из розетки.

— Такие мучения совсем необязательны, — прошептал Велижский, опуская голову и касаясь губами кожи у её виска. — Ты могла просто попросить.

Его рука, показавшаяся ей невыносимо тяжёлой, опустилась на талию Лизы, обхватывая поперёк живота. С силой, которая не требовалась, он рванул её на себя, заставив сдавленно охнуть и прижаться к нему спиной. Пальцы Велижского коснулись подбородка девушки — трепетно, нежно, но так, что не подчиниться им было невозможно. Притянув к себе голову Лизы, он заставил её откинуться назад, выгнуться в его руках. Из груди Лизы вырвался короткий стон — и мужчина довольно улыбнулся, держа губы возле её щеки. Короткими, почти мимолётными касаниями он, не торопясь, проложил дорожку вдоль линии её челюсти, провоцируя странное покалывание вдоль позвоночника. Мужская ладонь сместилась ниже, погладила шею и скользнула на грудь. В коридоре громко прозвучал испуганный выдох Лизы, но намерения владельца дома это не изменило.

Подчёркнуто медленно опустив другую руку, он достиг бёдра Лизы и жадно сжал, толкая, вдавливая в своё тело, вынуждая её почувствовать, как сильно он возбуждён. Резко повернув к себе лицо Лизы, он прильнул своими губами к её, целуя сильно и жарко, передавая этот жар Лизе. От нахлынувшего волнения по телу девушки побежали мурашки, в животе что-то мучительно сжалось, голова закружилась и стала напоминать воздушный шарик, который вот-вот подхватит и унесёт ветер. Она чувствовала себя рядом с ним слабой. И слабела с каждой секундой всё сильнее.

Он почувствовал это. Понял, что силы её на исходе. Что она вот-вот рухнет.

Развернув несопротивляющуюся девушку лицом к себе, Велижский толкнул её назад, держа за плечи. Как только спина Лизы встретилась с рельефом запертой двери, задев так и не поддавшуюся латунную ручку, он подхватил её под колени, одним уверенным движением приподнимая и ударом вбивая мягкое тело в жёсткую поверхность. Тихо застонав, Лиза сделала то, чего от неё хотели — обхватила ногами талию Велижского, тесно приникнув к нему.

Мужские руки поддерживали её под бёдра, не позволяя соскользнуть ниже, сжимая и массируя с нескрываемым наслаждением, откровенно демонстрируя, насколько ему нравится касаться Лизы. Безраздельно владеть каждой её частичкой, выманивая хрупкую душу через рот, захваченный его голодными, твёрдыми губами.

Под натиском этих губ сознание Лизы рассыпалось.

Она чувствовала себя ошеломлённой происходящим, оглушённой страстью Велижского и своей реакцией на него.

Пытаясь получить хоть немного воздуха, она разорвала поцелуй, пронизанный болью, и запрокинула лицо, дыша тяжело и прерывисто. Его губы сразу же оказались на её шее, покусывая, давя, целуя яростно и умело, провоцируя стоны и надсадные вдохи. Сжав Лизу в своих руках ещё сильнее, показывая, что не собирается останавливаться, Велижский развернулся и понёс её в свою спальню.

Дверь он распахнул пинком ноги, не глядя, дошёл до кровати и практически швырнул Лизу на постель.

Ахнув, почувствовав, как покачнулся под ней матрас, Лиза вскинула голову.

Велижский стоял над ней — крупный, угрожающий, сосредоточенный.

Резкими, злыми рывками он сдирал с себя одежду.

На пол полетела футболка, штаны. И как последний штрих на драгоценной картине — он снял нижнее бельё, представ перед Лизой полностью обнажённым, позволяя ей рассматривать себя, не стесняясь ни собственной наготы, ни её взгляда.

И Лиза смотрела… смотрела, как часть его стремительно увеличивается в размерах.

И это были совсем нескромные размеры.

Неожиданно для самой себя смутившись, даже занервничав, она оторвала взгляд от самой интимной части раздевшегося перед ней Велижского, и проследила взглядом выразительные очертания развитых, мужественных мышц. Его стать и мощь, обычно скрытые под стильной, элегантной одеждой, теперь были выставлены напоказ — без излишнего самодовольства, но с гордостью и полным осознанием собственного неоспоримого превосходства.

Сделав шаг вперёд, Велижский поставил колено на кровать. Ещё одно движение, простое и сильное, как проявление стихии, и он навис над Лизой, уперев руки в постель по бокам от неё.

Его лицо казалось закрытым, отстранённым, но за всем этим Лиза видела быстро разгорающийся пожар. Согнув руки, Велижский всем своим телом опустился на неё, позволяя почувствовать весь свой вес. Позволяя узнать, как это будет… Если будет.

Он не давил, не сжимал, но этого и не требовалось. Его тело, его желания, его дом — всё это превратилось в клетку без клетки.

— Ты этого хочешь? — вдруг спросил он, касаясь пальцами её подбородка, любовно лаская, поглаживая.

От этого вопроса Лиза растерялась.

Её молчание разозлило его.

Ярость вспыхнула на дне зелёных глаз, пальцы из нежных вмиг стали повелительными, угрожающими, агрессивными. Захватив лицо Лизы, Велижский сжал, надавливая на челюсть, заставляя её рот приоткрыться.

— Я спросил тебя, ты этого хочешь? — голос Велижского упал до чувственного, интимного шёпота, завораживая, увлекая за собой во тьму — страшную, но сладкую.

— Я не знаю, — прошептала Лиза, со слезами, навернувшимися на глаза.

— Тогда приходи, когда узнаёшь, — бросил Велижский, цинично ухмыльнувшись.

Легко оттолкнувшись, он выпрямился и в несколько размеренных грациозных шагов, даже без бриллиантовых запонок и шелковых платков напоминая пересытившегося аристократа, отошёл к креслу. Потянувшись к шахматной доске, стоявшей на подлокотнике, он переместил какую-то фигуру.

Она смотрела на его спину.

Велижский притягивал её с такой силой, что не устоять.

Лиза не могла понять, что с ней происходит.

«Этой ночи… не должно было случиться, — думала она, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. — И всё же, я хочу, чтобы она случилась».

Предчувствие беды, страх, предвкушение, неуверенность — всё смешалось.

Повинуясь какому-то извращённому порыву, который, Лиза в этом не сомневалась, принесёт ей только боль и тоску, она встала и подошла к Велижскому на негнущихся ногах.

Он услышал её приближение, но не обернулся, оставшись неподвижно стоять, рассматривая шахматную партию.

Лиза остановилась.

Контраст между их телами был впечатляющим.

Она потянулась к широкой мужской спине и неуверенно коснулась атласно-гладкой кожи. Велижский замер, чуть повернув голову. Ощутив под пальцем позвонок, Лиза медленно повела рукой вниз, двигаясь чётко по позвоночнику и легонько царапая.

Когда она достигла крепкой поясницы, Велижский, позабыв про шахматы, крутанулся, чтобы рвануть её к себе за запястье только что касавшейся его руки.

Медленно запустив руку в её распущенные волосы, он мягко пропустил их сквозь пальцы и сильно дёрнул, заставляя Лизу встать на цыпочки, выворачивая её голову под острым, болезненным углом. Но болезненным он был только при попытке вырваться.

И Велижский это знал.

— То, что сейчас произойдёт — изменит всё. Ты должна это понимать, — прошептал он в её стиснутые губы.

Вскинув руки в попытке устоять, балансируя на кончиках пальцев, Лиза ощутила под ладонями лихорадочно-горячую кожу, напряжённые, налитые силой мышцы и быстрое биение сердца.

— Да, — только и смогла выговорить Лиза.

Его губы скользнули по скуле, опустились вдоль шеи и коснулись ключиц.

— Такая ломкая и уязвимая, — проговорил Велижский, захватывая губами кусочек кожи и пуская в ход зубы, намеренно кусая так, чтобы остался видимый след.

— Ай! — вскрикнула Лиза.

Не отрываясь от неё, он мягко лизнул, словно желая унять страдания. Снова и снова залечить её раны.

И ей действительно вдруг стало чуточку легче.

Он давал боль, и он убаюкивал её.

— Мне нравится, — с типично мужским, собственническим смешком закончил Велижский.

И дёрнул за края рубашки, надетой на Лизу, отрывая пуговицы, тихо застучавшие по полу, и распарывая ткань.