Они снова оказались в кровати. Велижский был ненасытен, нежен и жесток одновременно. Его взгляд, направленный на Лизу, не отрывавшийся от неё ни на секунду, был полон страсти и тёмных, злых желаний. Он хватал её, сжимал, целовал, кусал и гладил — везде, где хотел. Даже там, где не хотела она. Но Лиза уже дала своё согласие — и теперь он чувствовал себя в своей власти. Сперва её охватила паника, но следом наступила полная покорность…

Он заполнил собой не только её саму, но и весь её мир. Двигаясь сильно, мощно, без сомнений и сожалений, он держал и не отпускал, не давая и секунды на передышку, вызывая озноб во всём теле. И Лиза уже не понимала, ей хорошо или плохо. Боль и удовольствие смешались. Она зависла на тонкой грани, на кончике острого ножа, без возможности отвлечься, задуматься о чём-то ещё, кроме Велижского и того, что он делал с ней прямо сейчас, забирая её целиком. Всё должно было принадлежать ему. Он заявлял об этом открыто, пусть и без слов.

И длилось это долго, всю ночь…

Глава 20

Проснувшись утром, в одиночестве, в пустой кровати, в комнате, которая утопала в свете полуденного солнца, Лиза не сразу поняла, что произошло. А когда вспомнила — вскочила так быстро, что потемнело перед глазами.

— Ох, — выдохнула Лиза, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но нашаривая пальцами лишь воздух.

Осев на пол, девушка ощутила боль во всём теле, даже глубоко внутри живота, под пупком.

Но сильнее всего ныла шея.

Когда в глазах прояснилось, она завернулась в простыню и смогла доковылять до ванной комнаты, где в свете ярких ламп увидела в зеркале… синяки. Бордовыми и тёмно-синими отметинами были щедро усыпаны её грудь и шея. Здесь же присутствовало несколько укусов.

— Не думала, что Велижский из тех, кто любит метить, — пробормотала Лиза, ощупывая свою шею, которой этой ночью пришлось пережить так же много, как и её хозяйке.

Ощущения после случившейся ночи были странными. Она корила себя за случившееся. И в то же время не могла не признать: ей понравилось.

Проведя пальцем по одному из укусов, Лиза вздрогнула. В памяти всплыла одна из ночных сцен. Вот рту стало и горько, и сладко разом.

Пытаясь избавиться от противоречивых, раздирающих чувств, Лиза поспешила покинуть хозяйскую спальню, чтобы больше не видеть смятые простыни и разбросанные подушки.

Выйдя в коридор, она уже хотела свернуть к лестнице, но краем глаза заметила странность.

Дверь в закрытую комнату была… приоткрыта.

Демонстративно.

Сердце Лизы сделало кувырок и ускорило бег. Она замерла, не отводя взгляда от щели между створкой и косяком, не зная, как поступить.

Искушение заглянуть в недоступный ранее укромный уголок, в котором явно находилось что-то очень важное для Велижского, было огромным.

Но умом она понимала: владелец дома ничего не делает просто так.

И если закрытая дверь вдруг оказалась открытой, то произошло это только потому, что Велижский так решил.

Он намеренно не запер замок. Знал, что ей очень хочется заглянуть внутрь. И предложил сделать это самостоятельно.

Словно в поощрение за случившееся ночью.

Подумав так, Лиза, отбросив все сомнения, устремилась к двери. А оказавшись внутри… громко расхохоталась.

Эта комната отличалась от остальных, не только наполнением. Но и отсутствием света. Здесь не было окон — ни панорамных, ни обычных. Никаких. Приглушённое освещение создавали линейные лампы, установленные по углам. И дополнительно точечная подсветка — тёплая, не создающая отражений.

Помещение было вытянутым, подобно галерее. Стены тёмно-серые, графитовые — очередное отличие.

А ещё — здесь не пахло. Не пахло им, Велижский. И вообще ничем, что казалось ещё более странным. Комнату словно оградили от всего остального мира и законсервировали, остановив любые изменения.

А вот тишина была такой же, глубоко проникающей, которой подчинялся помимо воли, не осознавая этого, пытаясь заглушить, сделать тише даже собственные мысли.

Оглянувшись, Лиза с изумлением прошлась взглядом по выставленным вдоль стен шкафам — полностью стеклянным, имеющим тот же голубоватый оттенок, которым отличался атриум штаб-квартиры Tesser Group, создававший впечатление, будто ты не в реальном мире, а виртуальном.

Внутри каждого шкафа был настроен климат-контроль. Сами шкафы больше напоминали витрины, чем бытовую мебель. А внутри… множество самых разных предметов.

Экспонаты. Части огромной коллекции.

Здесь были шахматные фигуры разных эпох — не полные наборы, а отдельные элементы. Лиза насчитала трёх королей, два ферзя, два слона. И только одну пешку — потёртую, невзрачную, очень простенькую. Будто бы и не стоящую вообще ничего. И все же именно её поместили в центре витрины на специальную подставку.

Другая витрина была целиком отведена под часы: карманные, наручные, частично сломанные и оставленные таковыми намерено. Значило ли что-то положение стрелок — Лиза не знала, но предполагала, что да, значило.

Под следующим стеклом она нашла письма, аккуратно разглаженные и разложенные — на разных языках, большую часть из которых Лиза даже не смогла распознать. Чьи это были письма — осталось загадкой. Сопроводительных карточек почти не было, а там, где они были, указывалась лишь дата, которую мог понять только владелец коллекции.

Но больше всего Лизу удивила абсолютно пустая витрина, установленная в самом дальнем углу комнаты. Неуверенно приблизившись, Лиза увидела начищенное стекло и полное отсутствие пыли, словно её протирали буквально только что… готовя к новому экспонату. Велижский порой казался всесильным, но Лиза была уверена — даже он не мог командовать пылью, которая должна была присутствовать и здесь, в этой… тайной комнате.

Значит, шкаф действительно протирали.

— Этим занимается Велижский перед работой? — спросила Лиза, вздрогнув от звучания собственного голоса. — Натирает стекло?

Отрицательно покачав головой в ответ на собственный вопрос, Лиза попятилась к выходу. Зная, сколько стоит одна картина в гостевой спальне, ей было страшно предположить, какая общая сумма спрятанных здесь ценностей.

«Скорее всего, заоблачная», — раздумывала Лиза.

И гонимая необъяснимым беспокойством, Лиза выскочила в коридор, с грохотом захлопнув за собой дверь, в которую ещё с такой силой билась накануне.

Остановившись в коридоре, она приложила руку к часто сжимающему горлу… и вспомнила, что на ней по-прежнему лишь одна простыня.

Вернувшись в гостевую спальню, Лиза попыталась найти свою одежду. Ей не нравилось расхаживать по дому Велижского практически голышом.

Но все её вещи пропали, включая обувь и сумку.

А сам Велижский покинул её, не потрудившись разбудить свою гостью, из-за чего к моменту пробуждения Лизы уже наступил обед.

Постоянно взъерошивая свои и так запутанные волосы, Лиза ещё некоторое время походила туда-сюда, посидела немного на улице, испуганно озираясь на каждый едва заметный шум. Но в итоге вернулась в комнату, легла на кровать и не заметила, как уснула.

Когда она открыла глаза в следующий раз, солнце уже спряталось за горизонт. Дверь в спальню была приоткрыта, хотя она была уверена, что закрывала её.

Внизу кто-то ходил.

Лиза напряглась, вспомнив, что находится загородом, в чужом доме, а из одежды на ней только простыня, заправленная на манер тоги.

— Это я, — донеслось с лестницы голосом Велижского, и Лиза в который раз удивилась тому, как точно он угадывал все её эмоции, будто мысли читал.

Всё ещё перебарывая боль, которую приносило каждое движение, Лиза спустилась на первый этаж.

На столе стоял ужин.

В этот раз — каре ягнёнка. И никаких гарниров к мясу — только спаржа на гриле и запечённые помидоры.

Бросив на Лизу быстрый, острый взгляд, Велижский поставил возле тарелок два бокала с водой без газа.

— Поёшь и поедем, — распорядился владелец дома, садясь за стол и берясь за нож с вилкой.