— Третий раз я удерживаю своего помощника от падения, — равнодушно пояснил Велижский. — Кажется, ловить вас входит у меня в привычку, — он скользнул глазами по телу Лизы. Ей стало душно. Захотелось отойти, прикрыться чем-нибудь, спрятаться так, чтобы никто не нашёл. — Что с вами случилось?

— Ничего, — ответила Лиза, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но при этом боясь встретиться с руководителем взглядом.

— Вы ночевали в офисе, — догадался Велижский. И не дожидаясь подтверждения, в котором он не нуждался, равнодушно бросил: — Приведите себя в порядок. Вы не можете появиться перед Советом в таком помятом виде.

Он прошёл мимо Лизы, обдав терпким, насыщенным ароматом своего одеколона, но уже входя в свой кабинет, вдруг остановился, обернулся и очень тихо, только для неё одной, сказал, будто продолжая им же законченный разговор:

— … кто-то может подумать, что я держу вас в плену.

С этими словами он закрыл дверь.

Постояв некоторое время в приёмной, пытаясь вернуть себе ровное дыхание и унять надрывающееся в груди сердце, Лиза спохватилась:

— Резюме! — но побежала не в кабинет, а в туалет. Чтобы умыться. Велижский был прав, нельзя в таком виде разгуливать по офису.

Уже в туалете, стоя возле ряда раковин, она копалась в своей сумочке в попытке найти салфетки, но напоролась пальцем на что-то острое, вспоровшее кожу и глубоко воткнувшееся в плоть.

— Ай! — громко воскликнула она от боли, отдёргивая руку.

По её коже стекала кровь, показавшаяся Лизе неестественно яркой. На сам палец девушка старалась не смотреть.

Туалет заволокло серой подрагивающей дымкой. Струйка крови, прочертившая изломанную черту по её ладони, показалась единственным, что сохранило цвет.

Девушку замутило. С такой силой, что она схватилась за край одной из фаянсовых чаш и задышала чаще.

«Нужно стереть кровь, срочно», — подумала Лиза. Но не смогла этого сделать.

Кровь, кровь, кровь… Это слово пульсировало в её голове, вытесняя всё остальное.

Тошнота нарастала. Ей становилось хуже.

Целой рукой она схватила сумку и вывернула содержимое на пол. В разные стороны полетела всякая мелочь: губная помада, ключи, расчёска. Последними высыпались… осколки зеркала. Рядом упала разломанная пудреница.

— Что это? — пробормотала слабеющая Лиза, поднимая окровавленный обломок. Осколок бросил блик на стену, отразив свет лампы, а потом Лиза увидела в нём своё осунувшееся лицо, с залёгшими под глазами глубокими тенями. — Разбитое зеркало. К беде, — прошептала девушка, роняя осколок.

На неуверенных ногах она встала и вышла, вернувшись в приёмную. Там сидела Софья, что-то уверенно печатая на компьютере.

— У нас есть аптечка? — спросила Лиза неровным голосом.

— Зачем тебе? — откликнулась брюнетка, не глядя на Лизу.

— Я поранилась… — тихо ответила девушка.

— Ох! — Софья вскочила и подбежала к Лизе. — Где ты так умудрилась? — и не дожидаясь ответа, продолжила нервно тараторить: — Сожми в кулак! Кровищи-то сколько! — и не дожидаясь, пока Лиза сделает это сама, сжала её ладошку обеими своими руками. — Блин, а аптечка ведь в кабинете Велижского! У него с утра голова болела…

Девушки обменялись выразительными взглядами и молча уставились на запертую дверь.

— Его нет. Вышел, — отчиталась Софья, моргнув.

— Тогда пойдём, что ли? — неуверенно спросила Лиза.

— Нельзя. Когда босса нет, в его кабинет никому нельзя входить. У него даже уборщица отдельная, убирает исключительно его кабинет. А на работу приходит с сумочкой от Louis Vuitton.

— Что же делать? — простонала Лиза.

— Ладно, — решилась Софья. — Идём.

И первая двинулась в сторону обители Велижского.

Войдя внутрь, девушки воровато оглянулись, словно пришли не за аптечкой, а за секретами компании. Потом Софья метнулась к окну, на подоконнике которого стояла красная сумка в белым крестом, и уже бросилась обратно, когда от двери спросили:

— Что вы здесь делаете?

Раздался глухой стук.

Это Софья выронила аптечку.

— Босс, мы… — начала она на громком вдохе, но Велижский уже смотрел на Лизу, из-под сжатых пальцев которой проступала кровь.

— Идите, — распорядился генеральный директор, и Лиза, повесив голову, первой шагнула к двери, но была остановлена холодным:

— Не вы, — и будто заранее зная, что она попытается ослушаться, Велижский обхватил пальцами предплечье девушки, не позволяя уйти.

Бросив на Лизу испуганный взгляд, в котором читалось ещё что-то, кроме обычного благоговения перед большим начальством, Софья выскользнула в приёмную, тщательно притворив створку за собой.

— Садитесь на диван, — приказал Велижский.

Лиза открыла было рот, чтобы поспорить, но потом вспомнила, что спорить с Велижским бесполезно. И просто устроилась на краешке дивана.

Мужчина подобрал с пола уроненную Софьей аптечку и вернулся к Лизе.

Остановившись перед сжавшейся на диване помощницей, Велижский поставил аптечку на стол, медленно повернулся к девушке и взглянул с высоты своего роста. Он смотрел долгую минуту, не произнося ни слова, а потом резко наклонился, сжал рукой её талию и толкнул назад, роняя Лизу на спину, словно черепашку.

— Так лучше, — с нескрываемым удовлетворением проговорил мужчина. В его взоре, с которым он изучал лицо девушки, было… любование.

«Никогда не видела, чтобы он смотрел на кого-то… или что-то с таким выражением глаз», — пискнув от неловкости, подумала Лиза.

Поставив колено на диван между ног сразу же попытавшейся отстраниться Лизы, он навис над ней, низко склонившись, и доверительным шёпотом проговорил:

— Такой ты мне нравишься больше всего.

Он наслаждался её беспомощностью перед ним. И как-то только Лиза это поняла, её словно окатили кипятком. Тело задрожало как в лихорадке. Внутри всё сжалось. Она чувствовала, как сильно пульсирует мышца на шее, где бьётся пульс…

— Если кто-то войдёт… — начала было Лиза, ещё раз попытавшись подняться, но один жест Велижского — и она замерла на месте. В этом коротком движении головы было сразу всё: угроза, предупреждение, укор и требование. Ему такому невозможно было противостоять. И он делал её, Лизу, послушной до такой степени, что ей уже и самой не верилось: это действительно она?

— Никто не войдёт, — проговорил Велижский, беря её раненую руку. — Никто не посмеет.

И замолчав, он начал оказывать ей медицинскую помощь.

Его руки действовали осторожно, но уверенно. Велижский стёр кровь, промыл дезинфицирующим средством глубокий порез, наложил заживляющую мазь и наклеил пластырь. Всё это время Лиза лежала перед ним, как игрушка, стараясь не вздрагивать от каждого касания.

Получалось не всегда… И всякий раз она видела, как на его губах проступает тёмная полуулыбка, приподнимавшая только один уголок рта.

Наконец, он закончил, убрал колено и внимательно проследил за тем, как Лиза поднялась.

Закрыв аптечку, Велижский отвернулся и уже по дороге к своему столу, неожиданно сухим тоном спросил:

— Всё готово к сегодняшней встрече директоров?

— Да, — поправляя неприлично задравшуюся юбку, глухо ответила Лиза.

— Надеюсь, вы меня сегодня не разочаруете, — странным тоном заметил генеральный директор, усаживаясь в своё кресло.

Он не смотрел на неё. А вот она не могла от него оторваться.

И он это знал.

Уголок его губы уже в знакомой манере дёрнулся. Он был в хорошем расположении духа.

«Отношения между нами изменились, — подумала Лиза, прилагая усилие, чтобы отвернуться от Велижского и взглянуть на дверь. Он её пугал и с каждым днём — всё сильнее. Она хотела поскорее покинуть это место. Но сил будто бы не осталось. — Он планировал всё это с самого начала? Или просто решил взять то, что случайно оказалось под рукой?».

— Вы можете остаться, — с едва заметной таинственной ухмылкой проговорил генеральный директор Tesser Group, всё это время посматривавший на неё краем глаза. — Если хотите.

Лиза в недоумении уставилась на него.