Слова прозвучали прежде, чем он успел вернуть им приличную форму.

Наконец он назвал не любовь, не семью и не ошибку. Чужое счастье оказалось для него личным оскорблением.

— Поэтому ты хочешь сделать меня несчастной рядом с собой?

— Я хочу, чтобы все было правильно!

Левая рука Толи сдавила руль, правая дернулась к рычагу и вернулась.

— Правильно для кого?

— Для нас! Для жизни, которую ты выбрасываешь из-за обиды.

— Даже если я сегодня умру, Толя, это не вернет тебе жену. Ты получишь только мертвую женщину, которая перестала быть твоей раньше, чем ты посадил ее в машину.

Он повернул ко мне лицо. В его глазах впервые возник не гнев, а настоящий испуг.

— Не говори так. Я не собираюсь тебя убивать.

— Тогда остановись. Прямо сейчас. Включи аварийные огни и выйди из машины.

— Ты преувеличиваешь. До дачи осталось несколько минут. Мы приедем, успокоимся, и ты сама увидишь, что ничего страшного не произошло.

Его «ничего страшного» двигалось по зимней дороге со скоростью, при которой деревья за окном сливались в одну темную стену.

Вместо въезда в поселок Толя свернул на узкую служебную дорогу. Она проходила вдоль технического водоотводного канала и выводила к задней стороне дачных участков. Летом там ездили ремонтные машины, зимой колея была покрыта плотным льдом. Справа за низким металлическим ограждением чернела вода.

— Здесь скользко. Сбавь скорость.

— Не командуй мной.

На часах вспыхнул экран. Сквозь ткань рукава прошла длинная вибрация входящего вызова. На дисплее появилось имя Саши.

Толя заметил свет.

— Дай руку.

Я прижала запястье к груди.

— Смотри на дорогу.

— Ты соврала. Телефон выключен, а он звонит на часы. Сними их!

Он потянулся через салон и схватил меня за рукав. Я уперлась левой ладонью ему в плечо, правую руку отвела к двери. Толя дернул сильнее, пытаясь сорвать ремешок, и на несколько секунд перестал смотреть вперед.

— Руль! — закричала я.

Переднее колесо попало на ледяной край колеи. Машину повело вправо. Толя отпустил меня, резко вывернул руль влево, затем обратно. Тяжелый автомобиль качнулся, заднюю часть развернуло к ограждению.

Удар металла прозвучал снизу. Ограждение согнулось и исчезло под капотом.

Я успела втянуть воздух.

Внедорожник сорвался с низкого откоса, ударился передней частью о край канала и перевернулся на пассажирскую сторону. Ремень впился в грудь и ребра. Голова ударилась о боковую стойку, перед глазами вспыхнул белый свет.

Потом пришла вода.

Она хлынула по нижнему краю пассажирской двери, сразу пропитала рукав и бок пальто. Машина лежала наклонно: передняя часть глубже, задняя выше. Моя дверь была прижата к дну и откосу. Вода поднималась не быстро, но холод от нее оказался мгновенным, как удар током.

Несколько секунд я не слышала ничего, кроме низкого гула в голове. Затем сверху застонал Толя.

Он висел на ремне над водительской дверью, которая теперь стала потолком. Расстегнул замок, тяжело упал на бок сиденья и начал толкать дверь вверх.

— Толя... помоги мне освободить ремень.

Голос вышел слабым. Я попробовала нажать кнопку замка, но тело давило на ленту под неудобным углом. При каждой попытке повернуться боль в боку становилась резкой и глубокой.

Толя открыл водительскую дверь. В салон ворвался морозный воздух. Он подтянулся, зацепился коленом за руль и выбрался наружу.

— Не уходи! — крикнула я. — Вернись, ремень заклинило!

Его лицо появилось над проемом. Кровь темнела возле виска. Он смотрел на меня, на воду и собственные руки, как будто все это случилось с кем-то другим.

— Я позову... Я сейчас позову помощь.

— Телефон у тебя! Позвони отсюда!

Толя отступил. Я увидела подошвы его ботинок на краю машины, потом они исчезли. Шаги удалились к дороге.

Он слышал меня. И ушел.

Я снова взялась за пряжку. Пальцы плохо слушались, мокрая перчатка скользила по пластику. Уперлась ногами в панель, попыталась приподнять тело, но справа под ребрами словно провернули тупой нож. Воздух вышел стоном.

— Помогите! — крикнула я в открытый верхний проем. — Я в машине!

Вода дошла до талии. Пальто тянуло вниз, нижняя сторона лица почти касалась холодной поверхности. Я заставила себя считать вдохи. Если потеряю сознание, ремень удержит голову там, где скоро будет вода.

Часы еще светились. Ремешок растянулся, но не порвался. Я не могла дотянуться до экрана второй рукой, зато знала: сигнал был отправлен до аварии.

Снаружи взревел мотор. Свет фар прошел по деревьям, остановился и метнулся вниз по откосу.

— Надя!

Я закрыла глаза. Не от слабости — на секунду позволила себе узнать голос.

— Саша! Здесь! Я пристегнута!

Он спускался по скользкому склону, держа в одной руке фонарь, в другой — аварийный молоток. Через плечо была перекинута серая сумка. На середине откоса нога ушла в сторону, Саша упал на колено и едва удержался от падения в воду. Поднялся не сразу.

Не неуязвимый. Не герой из красивой сцены. Живой мужчина, который мог не успеть.

— Службы едут! — крикнул он. — Я вызвал их сразу после сигнала. Лида получила его, Ирина уже знает. Говори со мной, не закрывай глаза.

— Толя выбрался. Ушел к дороге. Пассажирская дверь прижата, ремень не открывается.

Саша направил фонарь на машину. Передняя часть лежала глубже, но заднее боковое стекло со стороны водителя оставалось над водой.

Он снял сумку, вытащил сложенное термоодеяло и положил на снег выше кромки. Потом вошел в канал. Вода поднялась ему до бедер. Саша резко вдохнул, но не остановился.

Первый удар молотка оставил на заднем стекле белую сетку. Второй рассыпал его внутрь салона. Саша прикрыл лицо рукавом, сбил крупные осколки с края. Перчатка зацепилась за стекло и порвалась, на ладони сразу появилась темная полоса.

— Саша, у тебя кровь.

— Вижу. Сейчас это не главная задача. Можешь повернуть голову к заднему сиденью?

Я попробовала. Мир качнулся, к горлу подступила тошнота.

— Могу, но все плывет.

— Тогда медленно. Я полезу через заднее стекло. Не тяни ремень до моей команды.

Он забрался в проем плечами, расчищая стекло молотком. Осколок полоснул вторую кисть. Саша стиснул зубы, перенес вес на локоть и протянул руку к спинке моего сиденья.

— Надя, упрись обеими ногами в панель. На счет три приподними корпус, насколько сможешь. Я нажму замок и удержу тебя, чтобы ты не упала на дверь.

— Бок болит. Но сделаю.

— Не через резкую боль. Дави ногами постепенно. Один... два... три.

Я вытолкнула себя вверх. Ремень ослаб на долю секунды. Саша дотянулся до кнопки, и замок щелкнул.

Тело сорвалось вниз. Плечо ударилось о пассажирскую дверь, но Саша поймал меня за пальто и не дал лицу уйти в воду.

— Смотри на меня. Теперь развернись к заднему сиденью.

— Не тяни за руки. Я оттолкнусь ногами.

Саша сразу перенес хватку на ворот пальто, оставляя мои руки свободными.

— Хорошо. Я держу одежду и направляю.

Я подтянула колено, уперлась ступней в край панели и толкнула. Боль в боку перехватила дыхание, зато тело сдвинулось. Саша отступал к разбитому окну, удерживая ворот пальто. Вода плеснула выше груди.

Снаружи завыли сирены.

— Еще раз, Надя. До окна меньше метра.

Я толкнулась второй ногой. Саша попятился, его ботинок соскользнул с камня. Он ударился плечом о край проема и на секунду исчез из моего поля зрения.

— Саша!

— Здесь. Не останавливайся.

Он снова просунул обе руки в окно. Кровь смешивалась с водой на запястьях. Я добралась до заднего сиденья, ухватилась за край разбитого проема там, где почти не осталось стекла.

— На следующем движении выталкивайся ногами. Я беру под плечи. Голову пригни.

Холод уже не причинял боли. Это испугало сильнее воды.

Я набрала воздух и оттолкнулась. Саша потянул. Край окна зацепил пальто, ткань не поддалась. Я рванула плечом, услышала треск и выскользнула наружу вместе с холодной водой.