– Случается время от времени, – сказала она. – В Уритиру была Претворенная, и ее присутствие отразилось на моих рисунках. А теперь лица…

Шаллан повернула одно из них к Вестнику.

Он кивнул:

– Потому что ты размышляла о путешествии в Духовную реальность и поисках Ба-Адо-Мишрам.

– Это она?!

– Одна из ее интерпретаций. Будь ты кем-то другим, я бы предположил, что тебе попадались какие-то древние изображения и они подсознательно на тебя влияют. В твоем же случае… – он пожал плечами, – удача может порождать неосознанные, булгачащие проявления.

– Простите… булгачащие?

– Это значит… тревожащие? Прости, я мало слежу за изменениями в языке, да и по удаче я не специалист. Поговорила бы ты лучше об этом с Мидиусом – вашим Шутом. Он и сам человек булгачащий.

Келек аккуратно сложил лист бумаги, чтобы убрать в карман. Шаллан поморщилась: она не залакировала рисунок и он мог смазаться, однако ее внимание привлекло нечто за стенами Стойкой Прямоты. С неба спускались светящиеся фигуры в окружении разнообразных летающих спренов, которых приманило использование буресвета. Прибыли ветробегуны.

Несколько секунд спустя рядом приземлились Дрехи, его спрен и оруженосцы. В руках у них были обычные копья, поскольку осколочных клинков в Шейдсмаре не существовало, во всяком случае в форме клинков.

– Если не ошибаюсь, – сказал Дрехи, – одна светлоглазая леди заказала паланкин до Уритиру?

– Чудной паланкин, – отозвалась Шаллан.

– Ну, светлость, нехорошо с вашей стороны! – воскликнул Дрехи и указал через плечо на оруженосца. – Шиосака, может, пару раз уронили в детстве, но он не чудной. Он неповторимый.

Шиосак – на самом деле весьма привлекательный и учтивый веденец – закатил глаза.

Пятеро ветробегунов. Чтобы забрать всех, не хватит. Солдатам Адолина и, вероятно, части агентов Шаллан придется поскучать, возвращаясь на корабле. Большинство только порадуется. Сложнее будет с Адолином, ведь ему придется оставить коня и мечи.

Шаллан поднялась навстречу мужу, с улыбкой до ушей взбежавшему по ступеням. Дрехи он, конечно, знал. Она наблюдала, как Адолин пересчитывает ветробегунов, прикидывает в уме и приходит к тому же выводу, что и она. Почти.

– Сколько вас понадобится, чтобы переправить домой моего коня? – спросил Адолин.

Далинар смотрел в окно на заледенелые вершины Урского хребта. Каладин понимал, что эти земли наверняка принадлежат какому-нибудь королевству, однако представлялось это с трудом. Одно дело владеть полями… но горами?

Впрочем, если кто и мог заявить на них права, так это человек-гора, стоявший у окна. Далинар не прислонился расслабленно к каменной раме, как сделал бы кто-либо другой на его месте. Он стоял прямо, сцепив руки за спиной. На ткани синего холинского мундира красовались его глифы: башня и корона.

В дальнем углу на полу сидел Сзет. Опять в белом, голова гладко выбрита. Глаза закрыты. На коленях лежит длинный осколочный клинок в серебристых ножнах. Каладину всегда казалось, что загнутые, как крючья, концы крестовины и угольно-черная рукоять придают этому оружию зловещий вид.

Судя по всему, Сзет медитировал. Дышал спокойно, ритмично. Шквал побери, этот человек даже в расслабленном состоянии наводил жуть.

Сил, по-прежнему ростом с человека и в цветной хаве, подошла к Сзету и уставилась ему в лицо, чтобы проверить, не подглядывает ли он.

– Как настроение? – спросил Далинар. – В связи с предстоящим заданием?

– Хорошее, сэр, – ответил Каладин. – Мир изменится, что бы ни произошло через десять дней. Шут говорит, мне нужно найти в нем новое место, вот и попробую. Вы просили меня побыть врачом, а не солдатом. Я готов.

Лечить разум, оперировать не скальпелем, но спокойными словами и пониманием. Шквал, насколько же это сложнее!

– Замечательно, – сказал Далинар. – Я получил отчеты о тех людях, которым ты помогал справиться с боевым шоком. Впечатляюще.

– Выведите человека из темноты и покажите, что свет все еще существует. Всего этим не исправишь, но разница ощутимая.

– Свет, – проговорил Далинар, глядя куда-то поверх покрывала снегов, отражавших солнце, будто жидкие бриллианты. – Ишар сказал что-то о свете, когда упоминал, что хочет воссоздать Клятвенный договор. Произнесение Слов, момент принесения клятвы, пусть даже просто кем-то поблизости, проясняет разум. Это должно вернуть его, хотя бы ненадолго.

Он взглянул на Сзета.

– Сэр? – спросил Каладин.

– Я отправляю Сзета вместе с тобой.

– Так это он обещанный спутник?

– Я возвращаюсь на родину, – тихо произнес Сзет, – чтобы исправить то, что требует исправления. Вычистить зло. Для достижения Четвертого Идеала неболом должен отправиться в священный поход за правое дело. По его завершении я подступлю к заключительной ступени, на которой человек сам становится законом. Я бы хотел отправиться в одиночестве, но Далинар настаивает, чтобы я взял тебя с собой.

Каладин переварил услышанное, затем шагнул ближе к Далинару и повернулся к Сзету спиной, хотя это казалось большой ошибкой.

– Сэр, – прошипел он, – этот человек нестабилен. Его не стоит посылать на задание. Ему требуется время, внимание и помощь…

Каладин осекся, увидев выражение лица Далинара.

– Шквал! – выдохнул он. – Вы думаете, я смогу как-то помочь Сзету, пока он «вычищает зло» на своей родине?

– Да, – твердо сказал Далинар. – Тебе это по силам, солдат?

Каладин бросил взгляд через плечо на Сзета.

– Сэр, при всем моем уважении, я сумел помочь одной группке людей, страдающих от ментального бремени, природу которого я понимаю по личному опыту. Не стоит рассчитывать, что мне удастся добиться тех же успехов в таком экстремальном случае, как у Сзета. Тут нужны месяцы на разработку лечения!

– Нам следует побеседовать наедине. К тому же мне хочется сменить ракурс. А тебе, солдат?

– Всегда за, сэр, – ответил Каладин как раз в тот момент, когда к ним подошла Сил и, склонив голову набок, смерила короля взглядом.

– Замечательно, – сказал Далинар, направляясь к двери.

Он взял со стола у стены деревянный ящичек и сунул под мышку.

– Сзет, посидишь здесь немного один?

– Я никогда не остаюсь один, – ответил шинец с извечным легким акцентом. – Даже не будь спрена и меча, голоса всегда со мной.

Он посмотрел прямо на Каладина с выразительностью трупа.

Шквал! И Далинар хочет, чтобы Каладин помог ему? Убийце, сразившему его, Далинара, родного брата?

Каладин вышел следом, ожидая продолжения разговора в соседней комнате. Однако король двинулся вверх по лестнице на крышу Уритиру. Каладин не бывал там с тех пор, как…

Да с тех пор, как бросился оттуда вниз.

– Я обнаружил, что этот вид помогает мне думать, – сказал Далинар, обозревая горный пейзаж. – Как далеко можно смотреть, когда стены не загораживают обзор.

Он погрузился в задумчивость, словно хотел минутку помолчать.

Каладин направился к краю площадки.

– Шквал! – сказал он Сил, подойдя к парапету. – Так странно снова стоять здесь. И тут так тепло!

– Это все светлость Навани, – заметила Сил, перегибаясь через край и глядя вниз, – и ее узы с башней. Когда-то жизнь здесь била ключом. И так будет снова.

– Напоминает о доме, – сказал Каладин. – Здесь более влажно, чем на Равнинах.

– Дом…

Сил бросила взгляд в небо, где резвились доспешные спрены Каладина. Ее прическа рассыпалась, бело-голубые волосы свободно развевались на настоящем ветру.