От Барановичей шла особая железнодорожная ветка на Обуз-Лесновский полигон, где и были оборудованы не только запасной защищенный командный пункт Западного особого военного округа, но и огромный многоэтажный бункер для советского руководства, на случай большой европейской войны.
Именно поэтому даже в стратегическом плане, разработанным Тимошенко и Жуковым, в Барановичах должен был размещаться штаб самого крупного Западного Фронта со всеми тыловыми службами для командования Минско-Слуцким укреплённым районом. Охрану штаба должна была осуществлять 151-ая стрелковая дивизия, которая к началу войны начала выдвигаться в этот район с Харьковского военного округа. Причем большинство складов и служб тыла этой дивизии уже прибыли в Барановичи.
Один из крупнейших железнодорожных центров Советского Союза на западе страны — Барановичи был на особом положении. Здесь сходились железнодорожные ветки в нескольких направлениях: Москвы, Варшавы, Белостока, Вильнюса, Киева, Могилёва. Железнодорожный узел соединял новые территории СССР с центром и югом страны.
Население города, а в прошлом году оно составляло почти 50000 жителей, практически всё работало на объектах железнодорожной инфраструктуры. Сейчас Барановичи стали областным центром, в городе размещалось управление Брест-Литовской железной дороги. Эта дорога объединяла четыре новых области Советского Союза: Брестскую, Белостокскую, Барановическую, Пинскую. Половина города составляли огромные железнодорожные склады, расположенные возле двух главных станций города.
Склады здесь начали строиться еще во времена Первой мировой войны, когда город был ставкой верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича, а позже и самого императора Николая II. В городе специально размещались две инженерных бригады для возведения мощных толстостенных военных складов с сопутствующей инфраструктурой. Отступая, русские войска подорвали большинство капитальных построек. Вторая польская республика в 1921–1939 не только восстановила царские склады, но и построила новые. Город считался ближайшей тыловой базой польских войск и пограничников, прикрывающих на востоке границу от Советского Союза.
Начиная с прошлого года, город только усиливал своё значение в стратегических планах Советского Союза. Железнодорожные мастерские Барановичей, оснащенные европейскими станками и квалифицированным персоналом были способны выполнять любой заказа НКПС, НКВД и НКО. В середине 1940 года их разделили и переименовали в механический и чугунно-литейные заводы. По этой причине в Барановичах достаточно скромно проводилась компания по выявлению враждебного элемента среди железнодорожников и техников мастерских.
К городским станциям подходила как узкая европейская, так и широкая советская колеи. Нарком путей сообщения СССР игнорировал предложения военных демонтировать узкую колею в быстрые сроки, чтобы не облегчать снабжение потенциальному противнику. Но Лазарю Кагановичу не хотелось отказываться от большого парка паровозов и вагонов, полученных в результате присоединения Западной Белоруссии и Украины. К тому же росли экспортные поставки в Европу железнодорожным транспортом, за которые отвечал Лазарь Моисеевич, а перегрузка или перестановка поездов на новые колесные пары значительно увеличивали сроки доставки грузов на немецкие пограничные станции.
Кроме особо ценных складов, мастерских в Барановичах находился мобилизационный резерв паровозов, который насчитывал несколько сотен единиц. Паровозы начали прибывать еще с февраля 1941 года, как новые советские с заводов ФД-20 и ФД-21, так и бывшие польские последних моделей, такие как Ту-37 и Ту-23. В Барановичах было сформировано 211-ое управление начальника работ, которое строило инфраструктуру для прибывающей массы паровозов. Но железнодорожным начальникам из местных никто не разъяснял, для чего на железнодорожном узле скапливается такое огромное количество железнодорожной техники. Охрану станций нёс 1-ый батальон 60 полка НКВД по охране железнодорожных сооружений.
Узнав о прибытии на КП замнаркома, сюда, на бывший полигон, прибыл начальник областного управления НКВД капитан госбезопасности Крысанов, которому Мисюрев и представил Вепря и Хантера как сотрудников Третьего отдела с огромными полномочиями, строго настрого приказав выполнять все их приказы и распоряжения.
Хантер указал на выстроившиеся как на параде без всякой маскировки неподалеку от бункера сотни орудий калибра 152-мм:
— Не понял, это что за выставка гаубиц?
— Здесь планируется формирование десяти новых полков артиллерии резерва главнокомандования! — услужливо пояснил Крысанов. — Четыреста восемьдесят орудий!
Грязнов матернулся при виде этого бардака и переглянулся с Коломийцем.
Мисюрев же удивленно вскинул брови, подумав про себя: «Ну не хрена же эти немцы навострились по нашему материться!»
Крысанов указал на пыль вдалеке:
— А вон и командующий со своими штабными едет.
— Прокофий Егорович! — Мисюрев с досадой посмотрел на свои сапоги, покрывшиеся слоем пыли — Принесите из машины бархотку и гуталин, а то неудобно в таком виде перед генералами светиться.
Крысанов бегом выполнил приказ и к приезду машин все четверо привели свою обувь в порядок — их сапоги сверкали так, что в них можно было смотреться.
При виде Павлова Мисюрев подтолкнул к командующему тех, кого он считал немцами:
— Товарищ генерал-лейтенант! Вот эти двое и есть ваши новые порученцы! Старшие лейтенанты Алексеев и Огнев.
Павлов достал из планшетки два бланка с отпечатанным на них текстом и вклеенными фото обоих и какой-то приказ:
— Вот ваши бумаги, товарищи майоры! — увидев удивление на лицах обоих старлеев, усмехнулся — Я своей властью повысил вас в званиях, а то в качестве моих личных порученцев со своими кубарями вы только вызовете ненужные вопросы. Вот и приказ о присвоении вам внеочередных званий и о вашем переводе в мой штаб. Но никто не будет от вас требовать постоянно находиться в штабе. Теперь у вас ну очень огромные полномочия.
Повернувшись к подошедшим Болдину и Климовских, за которыми толпились остальные генералы и полковники, Павлов указал на своих новых порученцев:
— Вот, познакомьтесь, товарищи! Это мои порученцы майоры Огнев и Алексеев. Не смотрите на их кубари, они с сегодняшнего дня будут носить по две шпалы. — и повысив голос, добавил, рассчитывая на всех присутствующих — Товарищи майоры наделены мною широкими полномочиями.
Вепрь и Хантер отдали честь. Затем Хантер сказал:
— Товарищ генерал-лейтенант, прошу вас, вашего заместителя и начштаба на два слова задержаться, мне с товарищем замнаркома есть что вам сказать.
Павлов повернулся к своей свите:
— Проходите товарищи в бункер, мы сейчас.
Отойдя в сторону, Хантер достал из кармана платок и промокнул им лоб, тем самым подав сигнал стрелкам.
Как только к Хантеру и удивленному словами «немца» Мисюреву подошли командующий, Болдин и Климовских, то раздались выстрелы и Павлов, Климовских и Мисюрев получили по пуле в голову, а Болдин вскрикнул от боли, упав и схватившись за простреленную ногу.
Вепрь крикнул:
— Всем на землю! По нам ведут огонь снайперы!
Остановившиеся генералы и их свита, растеряно обернулись и застыли в недоумении, а Хантер с Вепрем выхватили пистолеты и изобразили поиск стреляющих. От кортежа машин спешили бойцы охраны вместе с начальником личной охраны командующего, пытаясь своими телами прикрыть выживших.
Хантер указал на бункер:
— Не стойте как мишени, все в бункер! Красноармейцы! За мной! Брать стрелков только живыми! Товарищ Крысанов, а вы что встали! Кто за вас диверсантов ловить будет?
Вепрь посмотрел вслед товарищу, который повел охрану на поиски снайперов, и подскочил к раненому Болдину. Сняв свой ремень, перетянул ногу выше раны и, разорвав штанину на генерале, взялся перевязывать рану, оторвав от своей нижней рубахи нательного белья полосу материи.
Подошедшие двое полковников подхватили на руки раненного и потащили его в бункер, в котором уже скрылись остальные.
