Сев в машину, я бью рукой по рулю.

Что я наделал…

Не знаю, как это вышло.

Я, конечно, понимал, что могу сорваться на дочь, потому что она давно напрашивалась, но я никогда не думал, что способен ее ударить. Да вообще ударить женщину! А тут дочь…

Меня такой гнев охватил, что я только через несколько секунд пришел в себя. Тело словно не мне принадлежало в тот маленький отрезок времени.

Это все Элеонора. Она глубоко засела в моем сердце, и я никому не могу позволять плохо о ней отзываться.

Так раньше и с Викой было. Она тоже не всем сначала нравилась из моего окружения. Но до такого, конечно, никто не опускался.

С чего бы она это шлюха? Потому что молодая и красивая?

Я прекрасно знаю, кто такая Элеонора. Я не идиот, который впустил в свою жизнь непонятно кого. Я все о ней узнал. Я знаю все вплоть до ее детских болезней. Она обычная девушка. Искренняя и верная. И я заставлю ее уважать. Никому не позволю ее оскорблять.

У меня даже есть мысль заставить Яну вернуть в мой дом. Но это… плохая идея. Будет только хуже. Со временем она и так смирится, и мы сможем нормально общаться. Она уже скоро совсем вырастет, поумнеет и поймет, что ничего не будет по ее от ее топанья ногами.

Стараясь особо не гнать из-за нервов, я еду домой.

Захожу в дом и слышу смех. А еще музыку. Это наверху. Так же чувствую запах пиццы и чего-то сладкого.

Девочки веселятся?

Они вроде сегодня по магазинам собирались. Лора заезжала за Кирой после школы.

Оставив пальто внизу, я поднимаюсь наверх, замечая беспорядок на лестнице. Кира бросила свою кофту прямо на перилах. Вика всегда с ней ругалась из-за того, что она разбрасывала свои вещи.

Вижу, что дверь комнаты Кира открыта. Музыка все громче до меня доносится.

Оказавшись в дверном проеме, я вижу Киру и Лору. Обе скачут на кровати под музыку, держась за руки. Вся комната завалена вещами, пакетами. Полной беспорядок и хаос.

Я немного в шоке стою и наблюдаю, прижавшись плечом к косяку двери. Музыка, конечно, раздражает. Вроде русская, но слов не разобрать. Как такое можно слушать?

Меня замечает Лора и тут же отпускает руки Киры. Кира тоже видит меня и мчится к столу, чтобы выключить музыку.

— Глеб! Ох, мы тут… — запыхается Лора, направляясь ко мне.

— Пап, привет! Мы думали, что ты позже приедешь.

— Веселитесь?

— Ну да… Мы так… Немного… — виновато произносит Лора. — Прости… Мы решили немного развлечься после торгового центра.

— Ничего. Это все Кире купили?

— Ну да. Ей много чего нужно. Ты говорил, что можно.

— Можно… Только Кира сейчас же тут все уберет.

Кира дует губы.

— Я потом.

— Когда потом? Скоро спать. Ты собралась в этом бардаке спать? Сложи все в шкаф.

— Пап, мы тут с Лорой подумали, что надо нанять уборщицу, — неуверенно говорит Кира. — Ну, мамы же теперь нет тут… Уборщица приезжала бы и прибирала хотя бы раз в неделю весь дом.

— Мы потом об этом поговорим, — сухо отвечаю дочери. — Сейчас ты уберешься сама. А мы с Лорой пойдем. Нам нужно поговорить, — беру за руку и вывожу Лору из комнаты Киры. Дверь прикрываю.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Лора.

— Ничего не случилось.

— Я же вижу… Это опять что-то Вика? Она тормозит развод?

Я молчу до самой спальни, а затем разворачиваюсь к ней лицом.

— Лора, развод будет тогда, когда нужно. Тебе не стоит в это вмешиваться, — Лора пугается, ведь это звучит как последнее мое спокойное предупреждение. — Ничего Вика не тормозит. Это нужно мне. И я больше не хочу ничего об этом слышать. Придет день, — подхожу к ней вплотную и беру за подбородок, — и я сделаю тебе предложение. Понимаю, тебе хочется приблизить этот день. Но раньше, по твоему желанию, он не наступит.

— П-прости…

Я улыбаюсь.

— Главное, что ты поняла меня.

— Я больше не буду, обещаю… Я сейчас по-быстрому что-нибудь приготовлю. Мы еще и в супермаркет заезжали. Я купила продукты. Дай мне час, и я…

— Т-ш-ш. Это потом. Я соскучился, — и иду закрыть дверь на замок.

Глава 23

Виктория

Яна мне не открывает.

Даже голоса не подает.

Она там уже в тишине пару часов сидит. Я дала ей время переварить, побыть одной. Но больше не могу терпеть. Я должна ее увидеть.

Всполаскиваю чашку из-под чая и иду из кухни к ней.

— Яна, открой мне. Мне нужно поговорить с тобой. Я не усну, пока тебя не увижу…

До меня только сейчас все окончательно дошло, что произошло.

У Глеба не может быть ни единого оправдания. Яна никогда не примет его извинений. Я — тем более. Он поднял руку на святое.

И просто ушел. Он только через неделю, может быть, объявится, рассчитывая, что все тут все забудут.

— Яна, я тебя…

Замок щелкает, и я вхожу.

Яна уже на кровати сидит.

Лицо у нее красное.

Конечно, она плакала. Ее отец ударил. К его крикам она привыкла; к тому что он строгий и требовательный тоже. Но такого она не ожидала. Я тоже. Иначе бы встала между ними.

Сейчас я могу сделать только две вещи: поддержать дочь и сменить замки. Он сюда больше ходить не будет.

— Сейчас скажешь, что я была очень дерзкой и ты меня предупреждала?

Да, я ее предупреждала. Но нет, она ни в чем виновата. Что бы она не сказала — он не имел права так поступать. Она просто девочка, у которой бурлят эмоции. Каждый раз, когда она видит его — в ней все вспыхивает, ее сильная обида. У нее возраст-то какой!

— Конечно, нет, — сажусь с ней рядом. — Болит щека? — касаюсь ее спины.

— Нет…

— Посмотри на меня.

— Все нормально. Теперь так всегда будет? — спрашивает она меня.

— Что, всегда?

— Он будет приходить и бить меня, когда я буду говорить правду о нем и его твари? — поворачивает голову в мою сторону и смотрит так, будто прожила уже целую жизнь. — Потому что я не перестану, — роняет слезу.

Я тут же обнимаю дочь, да покрепче.

Думаю, правду о себе он и так знает. Он уже проиграл, когда все сложилось не по его. В его идеальной версии обе дочери должны были поддержать его, а я остаться одна. Моя мама ему совсем не помеха. А то, что он развод затягивает, так это скорее по причине, что он там все переоформляет. Он хочет на всякий случай отрезать мне все пути к мести. Может даже на девицу свою всю перепишет. Я не удивлюсь. Очевидно, что он ей одержим.

— Он тебя больше не тронет. Я не позволю, — глажу ее по спине.

Сегодня… это был шок. Но он больше не причинит боли моей девочке. Я защищу ее. Буду ко всему готова.

Глеб

— С тобой все хорошо? — спрашивает Лора.

— Да…

Спина разнылась. Со всеми этими заботами я совсем забыл про массаж. Я и не всегда ходил на него. Вика часто сама его делала специальными кремами. Научилась по видео в интернет. Да и дома как-то комфортнее.

Но Лору я не хочу этим грузить. Она и так доставляет мне слишком много удовольствия. Я хочу ее от этого оградить.

— Я же вижу. Это из-за спины?

— Пройдет, — надеваю домашнюю рубашку, застегиваю пуговицы.

Эти редкие боли не дают мне забыть о той аварии. Мне тогда всего тридцать было. Казалось, жизнь кончена. Но моя семья заставила меня бороться. Я уже через год практически вернулся к прежней жизни. Но теперь я особенно не хочу об этом вспоминать…

Моя бы воля — я бы вообще многое стер бы из своей памяти. Было бы легче.

— Кира, наверное, там уже полной порядок навела, — говорит Лора. Очень сомневаюсь. — Пойду-ка я тоже делом займусь. Организую нам ужин, — подходит сзади и обнимает со спины крепко. Я невольно дергаюсь. — Ой, прости-прости… Может, врача вызовем?

— Нет, все нормально, — оборачиваюсь. — Я завтра сам заеду к своему врачу. Это обычное дело у меня уже десять лет. Не рассыплюсь, — улыбаюсь своей малышке и целую. — Ну иди, цветочек.