— Ты тоже иди наверх, — разрушаю тишину. — Кира, я тебе говорю, — повышаю тон, и дочь вздрагивает.

— Да, Кира, иди наверх, — говорит ее отец, и только тогда Кира отстраняется от шокированной девицы. — Иди к сестре. Помиритесь.

Кира уходит, и становится только хуже. Никто не знает, что сказать.

Я почти ног не чувствую. Как стою, не знаю.

Глеб больше не смотрит на меня, держится рядом с этой женщиной, кидая на нее обеспокоенные взгляды и поглаживая ей плечо. Она в миг расслабилась, заулыбалась. В безопасности себя чувствует.

— Спасибо, что вы все тут собрались в мой день рождения, — благодарит этот бессовестный всех присутствующих. — Мам… Ты чудесно выглядишь.

— Сыночек… — мурлычет свекровь. — Спасибо, дорогой. Я так рада тебе. С днем рождения тебя еще раз, мой хороший, — тянется, чтобы поцеловать любимого сына в щеку.

— Познакомься с Элеонорой, мама.

— Здравствуйте, — расплывается в улыбке девушка.

— Да что это происходит⁈ — как закричит моя мама. — Люди, вы что молчите⁈ Как вы можете молчать? — подлетает к ним очень близко мама. — Как ты можешь так поступать с моей дочерью?

— Татьяна Андреевна, уймитесь. Ваша дочь, в отличие от вас, поступает мудро и помалкивает. И вам следует.

— Мерзавец!

— Попридержи язык, Таня, — шипит свекровь, повернувшись к маме. — Мой сын честно пришел и перед всей семьей во всем признался. Так бывает. Ничего трагичного. Виктории придется смириться, — кидает на меня короткий взгляд. — К чему эта сцена?

— Вика, ты что, совсем не видишь, что происходит⁈ — мама ко мне бросается. — Да скажи ты хоть что-нибудь!

На что я снова встречаюсь взглядом с мужем, который откровенно наслаждается тем, что я молчу. Я ведь всегда молчу. Всегда согласна с ним. Безропотна и покорна.

Но сейчас дело не в покорности, не в стыде.

Я просто… просто не знаю, что сказать, кроме очевидного. Я не хочу этого говорить. Вообще не хочу говорить.

— Мама, перестань… — шепчу я и прихожу в движение, намереваясь просто уйти отсюда.

Но муж останавливает меня как раз, когда мне нужно пройти мимо них:

— Вика.

Я застываю против своей воли.

— Это Элеонора. Моя женщина. Мы вместе. А ты… тебе я благодарен за все эти годы. За дочерей. И, конечно же, огромная благодарность тебе за то, что устроила этот праздник, собрала всех.

Я едва дышу, выслушивая все это. За спиной я слышу шептания гостей, которые уже не сдерживаются от обсуждения происходящего. А это все его близкие люди.

— Я, наконец, должен тебе сообщить, что нашему браку пришел конец. Ему давно конец пришел. А жизнь продолжается. Я встретил Элеонору. Она теперь часть моей жизни. Я намерен жениться.

— Глеб, ты… у тебя с головой вообще все нормально? — слышу от его брата, который где-то за спиной.

Глеб сильно хмурится. Не ожидал он такого от младшего брата, который его правая рука во всем и всегда.

— Максим, не надо, — шипит его жена. — Пускай сами разбираются.

— Ты что, иначе не мог? — продолжает. — К чему этот унижающий твою жену ниже плинтуса цирк? Нет, ты реально думаешь, что сейчас после этого все пойдут и сядут с тобой за стол? Будешь с ней сидеть есть еду, которую приготовила Вика? Ты в своем уме? Или крыша от молодухи поехала?

— Закрой рот, — рявкает на него Глеб. — Я твоего мнения не спрашивал.

— Замолчи, Максим, — встает на сторону старшего сына свекровь. — Как тебе не стыдно. Ты на стороне брата должен быть всегда. Я вас так растила!

— Глеб, может нам уйти?.. — пищит Элеонора.

Все. Я больше не могу.

Я нахожу в себе силы и делаю рывок между этой парочкой, расталкивая их плечами.

С пеленой перед глазами бросаюсь к лестнице, вслед слыша голос матери, которая мчится за мной.

Я не хочу, чтобы она догнала меня.

Чтобы она жалела.

Не хочу ничего.

Хочу умереть.

Тихо и безболезненно.

Ускоряюсь на лестнице, чтобы успеть закрыться в спальне.

У меня получается.

— Вика! Доченька! Вика, открой! — стучит в дверь мама.

— Оставь… Оставь меня… — вою, скатываясь плечом по двери, задыхаясь и вся сжимаясь от тупой боли в груди.

Глава 3

— Вика, не делай глупостей! — продолжает долбиться в дверь мама, и я вынуждена ее впустить. Она столько шума создает. Делает только хуже.

— Ну что ты кричишь⁈ Что ты делаешь⁈ — ругаю маму, затаскивая ее за руку в комнату. — Зачем⁈

— Ну как же… Я же…

— Ты правда думала, что Глеб после того как ты пристыдишь его, изменит свое решение, прогонит эту Элеонору⁈ Он все уже решил. А то, что ты делаешь, это… — всхлипываю. — Прекрати, умоляю. Не надо.

— Ты что, просто так возьмешь и сдашься? Позволишь этой соплячке занять свое место?

«Я, наконец, должен тебе сообщить, что нашему браку пришел конец. Ему давно конец пришел…».

Так он ведь сказал?

— Она давно мое место заняла. Они давно вместе, — смотрю в одну точку и шепчу себе это под нос, пытаясь осознать трагедию всей моей жизни.

— И что теперь? — продолжает паниковать мама, пока я медленно бреду к окну, у которого люблю часто стоять по вечерам в ожидании мужа.

Я давно стала никем для него. В последнее время мы совсем мало общались. И это не работа. Это просто другая женщина. Молодая, красивая. Мне уже под сорок. А он мужчина видный, богатый, который всегда и в любой момент мог заменить меня.

— Мам, пожалуйста, просто езжай домой.

— Что? Никуда я не поеду.

— А что ты будешь делать? — поворачиваюсь к ней резко. — Продолжать унижать меня своим поведением еще сильнее?

Да, мама, не заслуживает такого тона, но я обязана ее успокоить. Ее истерики ничего не изменят. Да и нужно ли менять после всего произошедшего?

— Ты хочешь, чтобы Глеб вызвал охрану и они тебя выставили? Он сможет, — он теперь все сможет после этого. — Прошу, просто уйди. Мне нужно самой во всем разобраться.

— Как ты собралась разбираться? Ты же сбежала. Они сейчас праздновать сядут!

— Пусть празднуют, — киваю.

Все равно у нас потом с Глебом будет разговор.

Мы же разводимся.

Это процесс не быстрый, учитывая, что у нас дети.

— А Кира-то какая бессовестная, — шипит мама. — В курсе была про эту девку. В порядке вещей для нее все это. Продалась отцу за новый смартфон, наверное. Или еще за что?

Да, Кире отец недавно купил самый модный и дорогой смартфон. Хотел и Яне, но мою другую дочь и позапрошлая модель полностью устраивает. Она не так падка на дорогие подарки.

Господи, я совсем забыла…

Забыла про все.

Мне нужно поговорить с дочерями. С каждой по отдельности.

— Не надо, мам. Кира… просто девочка.

— Девочка? Ей уже пятнадцать. Это уже сознательный возраст. Она прекрасно сознает, что натворила. Мать предала. Знала и помалкивала. Наверняка знала, что отец с любовницей сегодня явится. Бессовестная. Больше мне не внучка она!

Мама у меня горячая. Когда она в гневе, то лучше берегись. Это она сейчас еще спокойная. Поэтому я и хочу, чтобы она ушла. А еще ей может стать плохо.

— Не говори так, — снова отворачиваюсь к окну. — Кира просто пошла на поводу у отца.

— Яна ни за что бы так не поступила.

Да, Яна нет. Они совсем разные. Обеим нужно разное.

— Мам, все, хватит… — смаргиваю слезы. — Поезжай домой, прошу.

— Она теперь еще с отцом и его потаскухой жить захочет, — подливает мама масло в огонь.

Я этого не допущу.

Девочки останутся жить со мной. Иначе и быть не может.

Продолжая смотреть в окно, пока мама не унимается, пытаясь придумать план действий для меня, я вижу, как из дома выходят все гости. Его брат, жена брата, сестра и даже свекровь.

— Ты посмотри-ка… Не полез кусок в горло никому, — довольно рычит мама.

Глеб с Элеонорой тоже идут. Они медленно направляются к его машине. Он обнимает ее, помогает забраться в свой внедорожник.

Затем машины дружно друг за другом выезжают с территории.