— Значит, так? — процедил сквозь зубы Харитонов. — Тогда я вам сообщаю, что никаких экскурсий не будет.

Судя по вытянувшимся лицам парней, чиновник ходит по грани. Его ведь могут и побить. А я решаю добавить керосина в костёр.

— В студию звукозаписи нас тоже не отпустят? А как насчёт концерта?

— Зря ёрничаете, Оболенский. О вашем поведении и сложившейся ситуации мы вскоре поговорим на собрании. И потом утвердим план дальнейших мероприятий, — недобро ответил селюк, а затем поразил всех присутствующих. — Не забывайте, что нам ещё предстоит посещение штаб-квартиры Коммунистической партии Германии! Я сегодня свяжусь с немецкими товарищами, а затем объявлю вам дату и время поездки. Они располагаются в городе Эссене, это недалеко от Франкфурта. Думаю, генеральный секретарь Герберт Миес устроит нам достойную встречу! Не то, что ваш продюсер.

Угрюмое молчание парней, стало ответом на слова самодовольного чиновника. Он совсем безумец? Мысленно прикидываю карту. До Эссена километров двести пятьдесят. Даже с учётом немецких автобанов — это часа три. То есть шесть часов дороги, чтобы встретиться с местными маргиналами? И зря селюк надеется на отличный приём. Европейские коммунисты привыкли паразитировать на СССР и не давать ничего взамен. Может, угостят нас дрянным кофе и подарят значки. Заодно повесят на уши тонны лапши и пропиарятся за наш счёт.

Не удивлюсь, если товарищи попросят напечатать статью о «Снах» в своей газетёнке. А оно нам надо? Мне важно выйти на европейский музыкальный рынок. Глупо, если группу начнут считать рупором коммунизма. У этих деятелей хватит мозгов объявить об этом. Теперь мне захотелось сломать Харитонову челюсть. Он не только заноза в заднице, но и способен разрушить все планы.

Неожиданно на помощь пришёл Михайлов.

— Для начала я предлагаю всем успокоиться. Иначе мы становимся похожими на посмешище, — тихо произнёс капитан, указав на подошедшего администратора. — Касательно собрания — это ваше право, товарищ Харитонов. Поэтому займитесь его организацией. Насчёт отмены экскурсии и тем более изменений планов я бы не стал торопиться. Немецкая сторона согласовала все вопросы с нашими ведомствами. Нецелесообразно ссориться с господином Фарианом из-за мелочей. Нужно всё спокойно согласовать с продюсером.

— Вы считаете поведение немца и Оболенского мелочью? Да я…

— Вас поселили в номере с клопами, сырым бельём и без горячей воды? Или вам мешали пьяные компании за стеной, а утром отель не предоставил завтрак? — комитетчик перебил чиновника и начал задавать ему вопросы.

— Нет! Но такси…

— Надо спокойно обсудить с Фарианом суть ваших претензий. В конце концов, именно он за всё платит, сэкономив казне СССР немалую сумму в валюте. А музыканты действительно не занимаются организационными вопросами. Думаю, вопрос с транспортом разрешим, — Михайлов продолжил гнуть свою линию. — Мне тоже не нравится товарищ Оболенский. Как его внешний вид, так и манера поведения. Однако именно ему доверили представлять страну в ФРГ, а не вам или мне. Значит, нам надо убрать в сторону личную неприязнь и выполнять приказы. Моя задача — обеспечивать безопасность ВИА. У вас — свои установки. Но наверняка это не устройство скандалов в немецкой гостинице. Поверьте, местные работники уже сегодня могут рассказать о случившемся немецкой прессе. А те, в свою очередь, напишут такое, что мне даже страшно представить. Нам это нужно?

Харитонов нервно сглотнул, явно собираясь с мыслями. То, что он испугался, поняли даже парни, неискушённые в номенклатурных реалиях. Может, меня накажут. Только селюка просто размажут, уничтожив карьеру. Коммунисты своих не бросают, даже форменных врагов страны и имбецилов. Скорее всего, Иваныча сошлют в какую-нибудь пердь считать оленей, что для него хуже смерти.

— В ваших словах есть доля истины, товарищ Михайлов, — спокойным тоном произнёс чиновник. — Думаю, стоит обсудить ситуацию с продюсером. А пока надо провести собрание. Поможете договориться с администратором?

На фига нам собрание? Что за идиотская коммунистическая привычка? Может, нужно правильно организовать производственный процесс, чем заниматься болтологией? Вон у нас на Машиностроительном говорильни практически нет. Изредка — политинформация, а все выступления парторга привязаны к каким-то знаменательным датам. И он никогда не лезет в производственный процесс, убеждая рабочих взять на себя дополнительные обязательства или непременно победить в соцсоревновании. Для этого есть директор и прочие профессионалы. Могут иногда пропесочить кого-нибудь по партийной или комсомольской линии. Но это больше воспитательный процесс. Наверное, поэтому наш завод считается передовым: там отличные зарплаты с премиями и в порядке жилищное строительство.

— Сергей Иванович, я тоже не полезу в дела продюсера, — Михайлов продолжал остужать пыл ретивого чиновника. — У меня совершенно иная задача, и лучше сосредоточиться на ней. Парни молодые, неопытные, а вокруг не самая простая атмосфера, как бы нам ни улыбались местные работники.

Это он про администратора, стоявшего рядом с нами и показывающего идеально белые зубы. Хорошая зарплата у мужика, если он может позволить себе толкового стоматолога.

Ситуация так и повисла в воздухе. Харитонов с Зиминым остались в лобби, развалившись на креслах, а мы двинули наверх переодеваться.

Но унижение чиновника продолжилось, когда группа спустилась, дабы проследовать на экскурсию. Оказывается, Фариан сам не приехал, а прислал давешний микроавтобус и симпатичную девушку лет двадцати пяти в качестве экскурсовода. Однако партократ сделал вид, что так и нужно, и он обсудит всё позже.

Фройляйн Хади Рихтер оказалась не только милой, но и знатоком Франкфурта. Она очень грамотно выстроила маршрут, ещё и учла специфику контингента. Что характеризует её как профессионала. Девушка показала нам старый город и величественные, с советской точки зрения, здания и строения. Согласитесь, что для двадцатитрёхлетних парней из подмосковного городка удивительно увидеть вблизи небоскрёб, огромный выставочный центр какого-то космического вида или пятиэтажный универмаг. А ещё десятки магазинов за огромными витринами, где наблюдалось самое настоящее изобилие. Да, дефицит — страшная штука. Даже я подумывал зайти в магазин и посмотреть новинки бытовой техники. Меня-то вроде сложно удивить. Но душа истосковалась по нормальным торговым центрам, а не советскому убожеству.

Нам новая часть города понравилась даже больше старой с узнаваемыми немецкими домами. А если взять в расчёт магазины и увиденный автосалон, то история вчистую проиграла современности.

Я пожалел, что мы не взяли с собой фотоаппарат. Надо решить этот вопрос с Фарианом. Странно не привезти домой фотки с крутейшим фоном. Кстати, мы и сами ничего. В процессе экскурсии я не раз ловил на себе и некоторых парнях, особенно Раме, заинтересованные женские взгляды. Немки, конечно, уступают в красоте русским девушкам. Но и здесь попадаются любопытные экземпляры. Кстати, Михайлов прав насчёт возможной медовой ловушки. У меня давно не было женщины и боюсь не устоять при массированной осаде со стороны местных красоток. Благо мы здесь ненадолго.

Студия меня поразила! Парни так вообще раскрыли рты и долго не могли прийти в себя. Причём Фариан убеждает, что берлинская студия круче. Поверим ему на слово.

Нам представили Джо, Раймонда и герра Шнайдера. Первый, скорее всего, итальянец, и является техником по звукозаписи. Второй похож на француза, хоть и светлый, он здесь непосредственный хозяин — звукорежиссёр. Пожилой немец оказался специалистом по вокалу и должен определить мои настоящие возможности. Не проблема! Сейчас мы устроим этому интернационалу настоящий шок. Изначально я хотел спеть другие композиции, но состав работников студии просто вынуждал изменить планы.

Парней отправили в другую комнату настраивать инструменты и делать несколько пробных прогонов. А я зашёл в небольшую комнату с микрофоном и большим стеклом, за которым располагался пульт.