Далее зазвучали задорные мотивы, любимые всей страной. Мне показалось, что на галёрке молодёжь даже пританцовывала. А вообще, задние ряды давно поднялись и сопровождали похлопыванием танцевальные композиции. Конечно, никто даже не думал уходить. Это не триумф, но заслуженное вознаграждение за наш труд.

Публика не хотела нас отпускать, поэтому пришлось сыграть на бис «Медведей» и «Кота». После чего ответственные товарищи начали вежливо выводить людей из зала. Мы физически и эмоционально выжаты. Завтра оклемаемся и спокойно отыграем программу в Ногинске. Просто день такой, необычный. Кстати, надо проконтролировать, чтобы парни не впали в эйфорию. Заодно исключить даже намёк на алкоголь. Как закончим, я лично попрошу Гудкина накрыть стол в приличном московском ресторане. Подойдёт тот же «Арбат». А сегодня вечером надо нормально поесть и лечь спать пораньше.

За кулисами столпились «Семицветики» и часть танцоров, бросившихся нас обнимать.

— Браво! Спасибо! Отлично! Молодцы! Ираида Семёновна, можно автограф? — раздавалось со всех сторон.

Уставшая, но довольная певица кивала собравшимся и подписала все протянутые листки. Поймал себя на мысли, что надо брать со звезды пример. Несмотря на усталость, настоящий артист обязан найти силы, уделив время поклонникам. Мы ведь поём для них. Никогда нельзя этого забывать.

Затем в нашу комнату пожаловало начальство. Впрочем, высокопоставленных гостей было мало: директор, парторг, новый профком и Элеонора. Я её в зале не заметил. Скорее всего, комсомольский вожак подошла позже и заняла место сбоку, ближе к выходу.

— Не буду говорить слишком много. Вижу, что вы устали, — Синяев указал на насквозь промокший от пота костюм Рамы. — Всего лишь хочу поблагодарить ВИА и констатировать, что не ошибся. Вы, в свою очередь, отплатили упорным трудом, результат которого налицо. Мне известно о трудностях и неудачах, поджидавших ансамбль. Но именно так рождается настоящий коллектив! Поэтому говорю вам ещё раз спасибо, товарищи! Вы можете рассчитывать на полную поддержку завода!

Мы дружно принялись благодарить Ивана Олеговича. Он и так нам помогал, а теперь фактически сделал «Сны» полноценной частью огромного предприятия. Всё-таки ранее была некоторая неопределённость статуса ансамбля.

После директора дежурные слова произнёс парторг, и более душевно выразилась Элеонора. Хорошо, что все поняли наше состояние и ограничились несколькими фразами. ВИА завтра с утра ехать в Ногинск. Пусть город расположен недалеко, но дорога, настройка аппаратуры и распевка займёт немало времени. А потом концерт и возвращение.

— Что это? — удивлённо смотрю на немалый мешок белого цвета, взваленный Дементьевым на стол.

Объём не как с картошкой или сахаром, но внушительный. Мои подозрения оправдались, когда из плохо завязанной горловины вывалилось несколько конвертов.

— Заслуженная реакция читателей, Никита, — улыбнулся Полевой, обнаживший жёлтые от никотина зубы. — Так сказать, награда нашла героя.

— Предпочитаю налом и мелкими купюрами, — автоматически произношу в ответ.

Троица руководителей «Юности» сначала посмотрела на меня недоумённо, а затем разразилась дружным хохотом. Хорошие они люди!

Мы снова собрались в кабинете главного редактора, в этот раз по более радостному поводу. Журнал начал публиковать «Ведьмака» в августе. Роман разбили на четыре части по пять глав в каждой. Погрузившись в дела ВИА, я почти пропустил эту радостную новость, хотя мне позвонили из редакции. Но у «Снов» был самый разгар подготовки ко Дню машиностроителя, перемежавшийся с почти ежедневными выступлениями, поэтому новость прошла почти мимо. Зафиксировал и забыл. Что изрядно удивило редакцию, потребовавшую моей явки ещё в середине сентября. Но я тогда отбоярился занятостью. Да и связаться со мной проблематично, ведь телефон находится в ДК, а мы почти два месяца были в разъездах. Однако недавно Орлова поймала меня и голосом, не предполагающим возражений, потребовала явки. Пришлось ехать.

Оказывается, первая публикация вызвала хорошую реакцию публики, хотя хватало негативных мнений. Вторую часть приняли уже с восторгом, заглушившим критиков и недоброжелателей. Ажиотаж был настолько велик, что моё творчество удосужилось статьи в «Литературной газете». Я газету пока не читал, но Мэри Лазаревна отозвалась о труде журналиста с пренебрежительной усмешкой. Наверное, критиковали в стандартной советской манере. Редактору невдомёк, что хорошо любое упоминание в прессе, кроме некролога.

Обратной стороной свалившейся популярности стали письма, отправляемые со всех концов страны. Об этом мне сейчас рассказывала Дементьева. Мол, так в СССР принято, и желательно ответить хотя бы на часть посланий. Скептически посмотрев на мешок, я решил соскочить со столь затратного занятия.

— Вы когда-нибудь играли двадцать концертов в месяц, причём в разных городах Подмосковья? А ещё никто не отменял репетиции и написание новых композиций. И вообще, будь у меня время, я не стану тратить его на столь бесполезное занятие.

— Никита, я сделаю скидку на неопытность и твою молодость. Однако нельзя относиться к читателям пренебрежительно, тем более, цинично, — строго произнёс Полевой, а его заместители одновременно кивнули. — Мироздание любит равновесие. А слишком возомнившие о себе, позже могут получить бумеранг в виде массового негатива.

С чего он взял, что я задираю нос или не уважаю читателей? Времени нет от слова совсем. Мне как раз нужна любая поддержка, учитывая глобальные планы. Удачный роман и популярность, наоборот, пойдут в зачёт при борьбе с различными комиссиями. Уж слишком некоторые мои тексты выбиваются из советских стандартов. А «Ведьмак» как раз объясняет уклон в мистику и страшные сказки. Нам надо проталкивать «Русалку» и другие композиции, над которыми я начал работать.

— Вы меня неверно поняли. Вопрос только в отсутствии времени, — отвечаю спокойным тоном, даже не думая оправдываться. — Есть ещё один скользкий момент. «Ведьмак» пишется под псевдонимом Ярослав Князев. А я пока не хочу раскрывать свою личность — чуть позже. Пусть будет сюрприз для некоторых особ. Иначе можно сделать интервью и опубликовать его в том же «Московском комсомольце». Думаю, в газете не откажутся — у меня там есть знакомый журналист. Если это возможно, давайте напечатаем в «Юности» небольшое пояснение, что я не профессиональный автор и занят на работе. В следующем же году, когда начнёт выходить вторая часть, мы раскроем карты.

Троица молча пила чай, переваривая сказанное. Я тоже взял чашку, сделал пару глотков и захрустел сушкой. С утра не получилось позавтракать, а живот начал подавать знаки, что пора его наполнить. Пока обойдёмся печеньем и сушками, выставленными гостеприимными хозяевами.

— Теоретически можно сохранить твоё инкогнито на некоторое время, — наконец произнёс Полевой. — Только в СССР это не принято. Да и потихоньку информация начнёт просачиваться. Нам ведь придётся платить тебе гонорар, а значит, узнает бухгалтерия. Ещё недавно звонил лично Иванов — «Молодая гвардия» проявляет интерес к твоему творчеству и хочет застолбить за собой издание книги. Я взял на себя ответственность и отправил в издательство рукопись первой части и черновик второй. Жду ответа.

Кто против? Наоборот, надо радоваться интересу и оперативности столь мощной организации. Крупнее «гвардейцев» в СССР вроде только «Художественная литература» и «Детская литература». А ещё мой роман больше подходит по формату именно этому издательству, возглавляемому великим Ивановым. Очень интересно будет познакомиться и пообщаться с автором «Вечного зова» и «Тени исчезают в полдень». Если всё сложится, конечно.

— Анатолий Степанович любит русские и славянские мотивы, — добавил Дементьев. — Думаю, печать книги утвердят без промедления. А это совершенно другой уровень! И странно в этом случае держаться за инкогнито.

— Дайте мне три месяца, больше без надобности, — примиряюще поднимаю руки. — Как раз закончится публикация, начнётся новая, и мы обнародуем личность Князева. Пока же я хотел предложить интересный ход по мотивам «Ведьмака». Вот, посмотрите.