— Не помешаю?

В самый разгар застолья открылась калитка, и во дворе появился грустный Ларин. Скорее всего, мучавшийся бодуном, судя по бледности и красным глазам. А вообще, Илья — сам хлебосольный хозяин и не пропустит любую гулянку на районе. Не бережёт он свою печень.

— Садись, конечно, — киваю на свободный стул.

Пока скульптор размещался, Элла сбегала за тарелкой и приборами. Появление нового персонажа никак не сказалось на настроении гостей. Музыка играла достаточно громко, но не мешала людям разговаривать. Девчонки не отлипали от Ираиды, с восторгом слушая довольную звезду. Олег с Дворником обсуждали технические вопросы и возможность улучшения света на концертах. Два трудоголика никогда не забывают о работе. Я же вдруг вспомнил про старое обещание и начал расписывать Раме с Лукьяном принципы занятия бодибилдингом, именующимся в СССР атлетической гимнастикой.

Кстати, этот вид спорта уже пять лет, как запрещён в Советском Союзе. Несмотря на это, Саня начал меня уговаривать провести несколько тренировок в зале, заодно помочь с изготовлением тренажёров. У них на стадионе обычная качалка для метателей: станки для жима и приседа, гантели, турник, брусья и приблуда для качания пресса. Скамьи Скотта для бицепса в таком зале, конечно, нет. По идее, кроме неё, ничего и не надо. Парням же не выступать на соревнованиях. А все базовые упражнения можно сделать при помощи штанги, блинов и гантель. Разве что нужна регулируемая скамья.

Пришлось сбегать за блокнотом и сначала нарисовать станки, а затем перейти к упражнениям. Рама смотрел на схемы ещё более голодным взглядом, чем на мясо. Лукьян от него не отставал.

— Князь, ты должен нам помочь! — наконец произнёс ударник. — Скамьи сварят ребята с механического цеха. Они даже этот… верхний блок смастерят. Здесь же просто тросик на колёсиках и перекладина. На заводе таких деталей, как грязи. Просто возьмём бракованные. Только надо всё правильно объяснить парням.

— Давай тогда Рога подключим, — предлагаю свой вариант. — Он ведь из КБ, правильно всё нарисует, и сделает расчёты. Нам травмы и несчастные случаи не нужны.

— Логично! — улыбнулся Рамешкин. — Но упражнения нам надо показать.

— Главное, чтобы у нас не возникли неприятности. Лучше привлечь к делу только своих, а то настучат и потом разбирайся с органами. А у меня большие планы на музыку, в которые не вписывается статья, даже административная, — стараюсь сразу настроить энтузиастов на серьёзный лад. — В крайнем случае создадим типа кружка любителей тяжёлой атлетики, что вряд ли запрещено. Надо поговорить с директором ДК и стадиона. Если разрешат, то я вам покажу упражнения, ещё и правильную диету напишу, что немаловажно.

Лукьян сразу закивал, явно довольный открывающимися перспективами.

Вдруг раздался громкий голос уже пьяненького Ларина. На свежие дрожжи много не надо, вот Илья и поплыл. Хотя подготовка у него мощнейшая — выпить он может ещё много. Олег как раз пошёл переставлять бобину, и за столом стало тише. Девушки вообще перешли на шёпот и тихо хихикали.

— Извините, что порчу ваше веселье, но предлагаю выпить за горожан, погибших в прошлом году на станции. Не чокаясь, — уточнил художник, после чего встал и опрокинул рюмку водки.

Народ погремел отодвигаемыми стульями и молча поддержал тостующего. Наташа так вообще взгрустнула. У неё на переходе пострадала сестрёнка.

В прошлом году в Орудьево произошла катастрофа: обвалился пролёт железнодорожного перехода[1]. Что сразу всколыхнуло небольшой городок. Естественно, власть отреагировала постфактум, быстро начав строить подземный переход. Хотя о его необходимости и обветшалости надземной конструкции говорили уже много лет. А ещё информацию о произошедшей трагедии попытались максимально замолчать. Очень странная реакция, если смотреть на неё из будущего.

Тем временем гости расселись, и разговоры потихоньку возобновились. Тактичный техник сделал музыку потише, ещё и включил более медленные композиции. Мы, вообще-то, собирались танцевать, но надо немного подождать.

— Говорят, погибло более сорока человек, — тихо произнёс Лукьян. — Раненых вообще две сотни.

— Ты меньше вражеские голоса слушай, — вдруг зло произнёс Кузнец. — Мамка на железке работает, их бухгалтерия компенсации выплачивала. Погибло двадцать человек, а ранено чуть больше ста. Большинство легко, поэтому не нагнетай.

— А нечего информацию скрывать, чтобы потом граждане иностранным радиостанциям и слухам верили! — неожиданно оскалился обычно спокойный Санёк. — Или про компенсации тоже ложь? У меня двоюродный брат ногу и руку на платформе сломал. Полгода восстанавливался, но всё равно частично потерял работоспособность. А у него стажа всего три года, поэтому больничные всего шестьдесят процентов от голого оклада. Ты попробуй проживи на семьдесят рублей, когда у тебя ребёнок только родился! Железка ваша всего сто пятьдесят целковых выплатила и до свиданья. Хорошо, что у Игоря родители нормально зарабатывают, завод путёвку в санаторий дал и всячески помогал с лечением. Жена тоже нормальная, выхаживает мужа и не ноет. Только как быть тем, кто в молодом возрасте стал инвалидом? Ты хоть знаешь, как жить без руки или ноги? И попробуй пошикуй на копейки, которые им платят. А если человек на коляске и живёт на четвёртом этаже? Это всё! Приговор! Лучше в петлю сразу, чем так жить. И таких несчастных среди пострадавших хватает. Там ведь некоторых поездом переехало! Но это ладно. Семьям погибших всего по двести рублей выплатили. Этого даже на похороны не хватит! Только кроме гроба с поминками, есть ещё родители и дети, потерявшие кормильцев.

Кладу ладонь на запястье разошедшегося гитариста. Он хоть говорил тихо, больше шипел, но всякое может быть. Зачем нам потенциальные проблемы? Сосед может подслушать и уже побежит не в милицию, а в другую организацию. Кузнец в ответ промолчал, отвернулся, после чего налил себе водки. Мне ещё конфликт не хватало. Надо как-то взбодрить народ. Новости о трагедии тоже поразили меня в прошлом году, тем более что пострадали знакомые. Но тут Рама решил добавить керосина в затухающий огонь.

— А ведь двенадцать лет назад произошла ещё более страшная катастрофа[2]. Помните про автобус, утонувший в Мамонтовке? У меня дядька там погиб, материн брат. По слухам, человек девяносто схоронили, и тоже ничего власть не выплатила. Только похороны компенсировали. У дяди Серёжи двое мелких остались, двоюродных моих. Всем миром помогали им на ноги встать. На пенсию в сорок рублей жить сложно. Жена дядьки ещё совсем сдала, болеет постоянно. Зато водитель-убийца отсидел десятку и живёт теперь где-то припеваючи. И все большие начальники тюрьмы избежали. Вот тебе и правосудие. Самое гуманное в мире, мать его!

Я и не припомню, чтобы Рама выходил из себя. Однако сейчас его лицо просто пылало от злости. Вот тебе и вечеринка. Очень захотелось дать в глаз Ларину, а потом добавить несколько раз ногой. Нафига он поднял эту тему?

Будто почувствовав моё настроение, скульптор быстро засобирался. Илья друг за другом бахнул три рюмки, попрощался и, покачиваясь, направился в сторону калитки. Козёл!

После ухода незваного гостя народ более или менее вернул прежнюю атмосферу. Начались раздаваться громкие возгласы и смех. Думаю, скоро дойдёт дело до танцев.

Я же не мог понять дебилизма советских властей. Зачем скрывать очевидное, когда люди всё равно узнают информацию от иностранных радиостанций? Наоборот, надо сообщать всё честно. Заодно рассказать о наказании провинившихся, устранённых недостатках, а также нормальных компенсациях раненым и семьям погибших. Тем более нельзя бросать инвалидов и лишившихся кормильцев с нищенской пенсией. Люди ведь всё это видят и перестают доверять власти. После чего можно сделать сто полезных вещей, но в памяти останется скотская и жлобская позиция жирующей номенклатуры. Неужели государство обеднеет от десятка тысяч рублей? Ведь в СССР всё принадлежит именно ему, и вина в катастрофах тоже на власти. Этим с радостью пользуются наши враги, вещая из-за бугра.