«Розовое золото» продавалось тоже хорошо. Я видел, как люди подходили к стенду Чорбаджии, нюхали и покупали. Одни шли оттуда ко мне, чтобы сравнить. Другие направлялись от меня к нему. Это был живой конкурентный рынок, которого в этой Долине не было тридцать лет.

А к обеду случилось неожиданное. Ко мне подошёл работник со стенда Чорбаджии.

— От хозяина, — сказал он, сунув мне записку, и убежал.

Я развернул ее и скользнул взглядом по строкам, написанным крупным почерком:

«Семёнов, мои розы дают на сорок процентов больше масла, чем месяц назад. Я не дурак и понимаю почему. Свет твоего дерева идет и на мои поля тоже. Спасибо говорить не буду — не заслужил, это побочный эффект, а не твоя щедрость. Но имей в виду: если с твоим деревом что-нибудь случится, то пострадают и мои розы. Поэтому, если тебе когда-нибудь понадобится помощь в его защите — обращайся. Это не дружба. Всего лишь здравый смысл».

Я перечитал дважды. Сложил записку и убрал в карман.

Чорбаджия Кръстьо Гнилов. Человек, который месяц назад подавал на меня жалобы и присылал шпионов ночью, теперь предлагает помощь в защите моего дерева. Потому что его розы зависят от моего света.

Корневая система между людьми… становится прочнее.

* * *

— Живко, — крикнул я, вернувшись с базара, и показал записку. — Смотрите!

Кажется, он тоже перечитал два раза.

— Здравый смысл, — повторил он слова Чорбаджии. — Просто понимание, что мы все растём из одной земли.

— Это ведь то, о чём говорила баба Цвета? Конкуренция, от которой все становятся лучше?

— Баба Цвета — очень мудрая женщина. Мудрее Велизара, меня и, может, мудрее всех в этой Долине, — сказал он. — Господарю, вы сделали за месяц то, чего Велизар не сделал за тридцать лет. Вы не просто вырастили урожай. У вас получилось создать… сообщество. Людей, которые работают вместе и помогают друг другу. Даже Чорбаджия теперь часть этой системы, хочет он того или нет.

— Да, получается так, — немного растерянно сказал я.

— И знаете, что самое поразительное? Вы сделали это не магией и чарами, а помидорами, лютеницей и розовым мармаладом. Едой, господарю. Накормили людей, и они стали вашими союзниками.

— Когда кормишь людей, они становятся добрее.

— Вы показали человечность, господарю. Это очень важно.

Деревце мерцало, и его свет ложился не только на мои земли и чорбаджиевские, но и на крышу механы вдалеке. И даже дотягивался до площади, где сегодня впервые два конкурента торговали рядом и оба были в плюсе.

Мой свет, который светит для всех.

— Знаете, Живко, — тихо сказал я, — когда я попал сюда, я думал, что главное выжить. Потом, что заработать и победить Чорбаджию. А оказалось, что главное… совсем другое.

— Что же, господарю?

— Вырастить что-нибудь хорошее, — еще тише сказал я. — И поделиться этим с другими.

Живко долго молчал.

— Велизар был великим некромантом, но он этого так и не понял.

— А я агромант. И у агромантов другие приоритеты.

— Приемлемо, — сказал Живко.

Росица вышла на крыльцо с подносом, на котором были лепёшки, мёд и чай. Поставила, важно кивнула и ушла обратно. Из кухни тянулся запах чего-то нового. Она опять экспериментировала, и, судя по аромату, эксперимент шёл в правильном направлении.

Я откусил лепёшку и посмотрел на звёзды.

На завтра контракт для Величкова, перегонка масла, поставка для аптек и новая партия мармалада. Возможно, разговор с Кръстьо, как… с соседом.

Но это — завтра.

Глава 21

Через некоторое время молчаливый возница на телеге, который забирал мои поставки, перед мне записку от Петъра. Едва я прочел, так с трудом сдержался, чтобы не издать какой-то восторженный звук.

«Семёнов, субботу в Казанлыке будет ежегодная Ярмарка роз. Это главное торговое событие региона. Съезжаются покупатели со всей страны: аптекари, рестораторы, парфюмеры и перекупщики. Я забронировал для вас место в торговом ряду. Привозите всё, что можете. Это ваш шанс заявить о себе за пределами Тихого Лога. И ещё, Чорбаджия тоже будет с „Розовым золотом“ и полным ассортиментом. Готовьтесь».

Суббота будет через пять дней. Казанлык — это не площадь Тихого Лога, где все знают друг друга. Это уже большой город. Ярмарка роз — событие, о котором я читал в книгах из читалишта. Туда съезжаются торговцы, фермеры, мастера со всей Розовой Долины и за её пределами. Место, где заключаются контракты на год вперёд и ломаются репутации за один час.

Я стоял с запиской в руке и чувствовал одновременно возбуждение и ужас. Примерно, как перед первым базаром, только умножить на десять.

— Живко! — крикнул я.

— Я все слышал, — ответил он из кухни. — Возница читает вслух, когда думает, что его никто не слышит. Очень громко читает.

— Ярмарка роз в субботу в Казанлыке. Мне нужно подготовиться.

Живко вышел, вытирая руки полотенцем, и посмотрел на меня, всем видом показывая: ну вот, началось.

— Ярмарка роз, — повторил он. — Господарю, вы понимаете, что это не базар? Там будут лучшие производители Долины. Люди, которые занимаются розовым маслом поколениями. У них связи, имя и товар, над которым работают десятилетиями.

— Понимаю, — буркнул я.

— И вы… парень, который месяц назад раздавал чёрные помидоры бесплатно, потому что никто не хотел их покупать.

— Спасибо за напоминание, Живко. Вы умеете поддержать.

— Я готовлю вас к реальности. Ярмарка — это другой уровень, и там нужен не просто хороший товар. А еще презентация и история. Люди, которые никогда о вас не слышали, за пять секунд должны понять, что этот человек продаёт нечто уникальное.

— У меня есть пять дней, — воодушевился я.

— У вас есть пять дней, — согласился Живко. — И, к счастью, у вас есть я.

* * *

И эти пять дней были полным безумием. Продуктивно-организованным, но все же безумием.

Понедельник ушел на сбор урожая. Я обошёл все три зоны и пустоши, собирая лучшее из лучшего. Отборные идеально ровные томаты с максимальным мерцанием. Длинные мясистые перцы с завитком на кончике, который выглядел как изумруд. Самые тёмные и ароматные пучки базилика. Серебристую свежую мяту, от одного запаха которой хотелось жить вечно.

Для мармалада Живко сварил тройную партию в тридцать горшочков. Росица лично отбирала лепестки, и, клянусь, содержимое каждого горшочка она нюхала, прежде чем закрыть крышкой.

Во вторник была перегонка, и два аппарата работали весь день. Я контролировал большой, Живко снова малый. К вечеру у нас было три флакона масла из третьей зоны на четыре тысячи единиц и пять флаконов из пустошей на полторы-две. Восемь флаконов по объему немного, но по стоимости — целое состояние.

В среду занялись мазями. Я отвёз пять флаконов масла из пустошей Димитру, и он за сутки произвёл двадцать горшочков мазей. Из них десять заживляющих, пять согревающих и пять тех самых экспериментальных, про которые его жена до сих пор с ним не разговаривала. Каждый горшочек Димитр подписал крупным почерком и поставил печать, где значилось: «Разработано аптекарем Димитром. Ночное масло Семёнова».

Четверг был посвящен упаковке. Вот тут мне пригодились маркетинговые навыки из прошлой жизни. Я провёл весь день, готовя презентацию. Живко помогал, и оказалось, что у этого зомби удивительно хороший вкус в оформлении.

Мы сделали аккуратные таблички из плотной бумаги с названиями и описаниями.

«Ночные томаты — вкус, который запоминается».

«Розовый мармалад — рецепт Розовой Долины».

«Ночное масло — сила земли в каждой капле».

И главное, мы сделали маленькие пробники. Нарезанные дольками томаты, мармалад в плошках-крошках и капелька масле на полоске ткани, чтобы можно было нюхать.

— Бесплатные пробники, — сказал Живко, наблюдая за моими приготовлениями. — Однако, знакомый приём.