Это был аргумент, который Величков принял. Деньги, бизнес-логика и холодный расчёт, что говорил: долгосрочная прибыль важнее разовой.

— Резонно, — согласился он. — Хорошо, дерево и цветок не трогаем. Однако я хочу контракт на всё остальное. Масло, мармалад, мази, томаты, перцы. Эксклюзивные поставки для моей сети.

— Не эксклюзивные, — поправил я. — У меня уже есть обязательства перед тремя аптеками в Софии, перед местными партнёрами и перед торговцами на базаре.

— Приоритетные, — не стал спорить Величков. — Первый выбор, лучшие партии, фиксированный объём. Остальное вы распределяете, как хотите.

Я перевел взгляд на Петъра, который стоял за спиной Величкова и делал мне едва заметные знаки, которые я интерпретировал как соглашайся, но торгуйся.

— Мне нужно подумать, — сказал я. — День-два.

— Разумеется. — Величков протянул визитную карточку. Тиснёная такая, на дорогой бумаге с золотым вензелем. Ишь, ты! — Мой адрес в Софии. Жду вашего решения.

Перед уходом ко мне склонился Петър и тихо сказал:

— Егор, Борис Величков — серьёзный человек. У него шестьдесят аптек по стране. Контракт с ним — это выход на национальный уровень.

— Я понимаю.

— Но будь осторожен. Он привык покупать людей, идеи, бизнесы. Если ты подпишешь его контракт без правок, то через год он будет владеть твоим брендом, а ты просто работать на него.

— Спасибо, Петър. Я читаю контракты внимательно.

— Знаю, — неожиданно усмехнулся он. — Чорбаджия тоже узнал.

Да тут все о всех знают, да уж.

* * *

Вечером я обсуждал ситуацию с Живко. Он молча слушал, время от времени поправляя феску, имитируя интенсивную мыслительную деятельность.

— Величков — это не Чорбаджия, — сказал он, когда я закончил. — Чорбаджия — местный хозяин, он привязан к Долине. Величков — столичный делец, ему важна только прибыль. Он будет вежливее, мягче и опаснее.

— Живко, мне нужен сбыт. Без крупного партнёра я буду вечно возить помидоры на тележке.

— Верно. Однако крупный партнёр должен быть партнёром, а не хозяином. Вот что я предлагаю, господарю. Не подписывайте эксклюзивный контракт, а подпишите обычный договор поставки конкретного объема продукции при четкой цене без эксклюзивности. Пусть Величков будет одним из покупателей, а не единственным. Чем больше покупателей, тем меньше зависимость от каждого.

— Много покупателей — много головной боли, — покачал я головой.

— Много покупателей — много свободы. А свобода, как мы уже выяснили, то, чего Чорбаджия боялся больше всего. Величков боится того же, только формулирует мягче.

Разумно. Как всегда.

— Хорошо, — решил я. — Договор поставки без эксклюзива. Петъру будет приоритет, потому что он был первым. Величкову пойдут крупные объёмы, потому что у него каналы. Аптекам — стабильные поставки. Всем весьма честные условия.

— И всё через вас, — добавил Живко. — Вы остаётесь центром. Все нити сходятся к вам. Это важнее любого контракта.

Я кивнул и глянул на деревце, в янтарном свете которого тыква выглядела почти торжественно.

— Живко, а что будет, когда деревце вырастет?

— Что вы имеете в виду? — уточнил он.

— Сейчас оно с меня ростом. Каким оно станет дальше? Если корень под нами размером с Долну Махалу, то дерево из этого корня…

— Может вырасти размером не меньше Долны Махалы, — тихо закончил Живко. — Да. Я думал об этом.

— И?

— И у меня нет ответа. Велизар тоже не знал. В его дневнике есть одна запись на эту тему: «Если корень прорастёт, мир изменится».

— Ладно, — сказал я. — Мир подождёт. Сейчас у нас контракты, поставки и мармалад. Мир меняется на один помидор за раз. А там будет видно.

— Приемлемо, — сказал Живко.

Абсолютно.

* * *

Чорбаджия нанёс ответный удар через неделю. Правда, не такой, как я ожидал.

Ко мне на участок с выпученными глазами и развевающимся фартуком прибежал Тодор и заорал:

— Егор! Его-о-ор! Видел? Ты видел, что Кръстьо выкинул?

— Нет, а что? — приподнял я брови.

— Он выпустил новое масло! «Розовое золото» называется! Оно в красивых бутылочках, с этикеткой с печатью гильдии! И знаешь, что? Оно правда лучше, чем раньше! Я попробовал, ну, не твоё, конечно, но раза в два лучше, чем было!

Я сел на крыльцо и задумался.

Чорбаджия обещал конкурировать честно. И, надо отметить, он конкурировал… продуктом. Улучшил масло, придумал бренд, сделал упаковку. «Розовое золото» — неплохое название, надо признать. Не как мое, но точно неплохо.

— Откуда улучшение? — спросил я.

— А вот это самое интересное! — понизил голос Тодор, хотя вокруг никого не было. — Говорят, его розы стали давать больше масла, и оно стало мощнее с прошлой недели. Как будто… что-то их подстегнуло.

Что-то… мое деревце. Розовые поля Чорбаджии начинаются за моей стеной. Конечно, его розы стали лучше. Мой цветок усиливал не только мои растения, но всё вокруг, включая поля конкурента.

Ирония судьбы. Кажется, мне есть над поработать.

* * *

Вечером я решил поговорить с моим мудрым дворецким.

— Живко, — позвал я. — Деревце помогает Чорбаджии. Его розы стали лучше, чем раньше.

— Я знаю, — спокойно ответил Живко. — Я это предвидел, господарю, когда деревце проросло.

— И не сказали мне⁈

— Вы бы его вырвали?

— Нет, конечно!

— Тогда зачем было говорить? Вы бы только зря переживали, — пожал он плечами и сел рядом. — Господарю, деревце усиливает всё. Оно не выбирает ваши розы или чорбаджиевские. Оно просто даёт, как солнце, которое светит на всех.

— Но это значит, что Чорбаджия получает преимущество, за которое не платит, — буркнул я.

— Верно. Однако, давайте посмотрим с другой стороны. Его розы усилились, и масло стало лучше. Вся Долина получает более качественный продукт. Более качественный продукт привлекает больше покупателей. А больше покупателей — это больше денег в нашей Долине. Больше денег — люди живут лучше.

— Вы предлагаете мне радоваться за конкурента? — хмыкнул я.

— Я предлагаю вам думать, как хозяин земли, а не как торговец на базаре. Торговец хочет, чтобы у конкурента было плохо. Хозяин земли хочет, чтобы земля процветала. Вся земля, не только его участок.

Я открыл рот. Закрыл. Черт.

— Ненавижу, когда вы правы, — сказал я.

— Привыкайте. Я прав практически всегда. Это побочный эффект ста двадцати лет посмертного опыта.

* * *

«Розовое золото» Чорбаджии появилось на базаре в следующий четверг.

Я стоял за своим прилавком с козлами, доской и табличкой и наблюдал, как через четыре ряда от меня работники Чорбаджии раскладывали стеклянные бутылочки с золотистой жидкостью. Красивые, ничего не скажешь. На них были этикетки, на которых была нарисована роза в обрамлении солнечных лучей.

«Розовое золото. Чорбаджия Кръстьо Гнилов. Высшее качество».

Я должен был раздражаться или злиться, но вместо этого… уважал. Кръстьо сделал то, что обещал. Честная открытая конкуренция перед покупателями.

Баба Цвета, которая наблюдала за всем со своего места, подошла ко мне и тихонько сказала:

— Видишь, Егор?

— Вижу.

— Это очень хорошо. Кръстьо продавал одно и то же масло в одних и тех же бутылках. Теперь он придумывает названия, рисует этикетки и улучшает качество. Знаешь, что это значит?

— Что мы его напугали? — спросил я.

— Нет, дурачок. Ты его разбудил. Конкуренция — это не когда один побеждает, а другой проигрывает, а когда оба становятся лучше. Ты стал лучше за этот месяц. И он стал лучше. А выигрывают всегда вот они. — Она обвела рукой площадь, заполненную покупателями. — Люди, которые теперь могут выбирать.

— Баба Цвета, вы философ.

— Я всю жизнь торгую на базаре, парень. Это лучше любой философии.

Базарный день выдался рекордным. Я продал все овощи, мармалад и даже лепёшки Росицы. Их я представил как домашнюю выпечку по старинному рецепту, что было абсолютной правдой, так как рецепту было семьсот лет. Тодор продал всю лютеницу и ещё полбочки нового продукта — маринованных ночных перцев, по его словам, примиряют не только зятя с тёщей, но и кошку с собакой.