Нотариус оказался маленьким лысым человеком в расшитой жилетке и с усами такого размера, что на них можно было сушить белье. Его контора располагалась в каменном доме с белеными стенами, выступающим вторым этажом на деревянных подпорках и резным балкончиком. Дом был красив, стар и кривоват. Чем напоминал торт у пекаря-начинашки.

С тем, что при входе в городе мне попался именно дом нотариуса (была табличка), мне просто сказочно повезло. Объяснений этому не было.

— Семенов! — воскликнул нотариус, будто ждал меня всю жизнь. — Наследник! Проходите-проходите, чай будете?

Не дожидаясь моего ответа, он налил мне что-то пахучее из медного чайника в глиняную чашку с красно-коричневыми потеками глазури. Чашка была теплой, шершавой и почему-то приятной в руках.

— Мурсальский горный, — пояснил он, заметив мой взгляд. — Лучший в Долине, пейте. Так, к делу!

Он выложил передо мной стопку бумаг. Самых обычных бумаг, хоть и порядком пожелтевших. На них были печати, подписи и гербы, которые я видел в первый раз.

— Покойный Велизар Кръстанов, мир праху его… Хотя прах его, строго говоря, в сложном юридическом положении, оставил вам все свое имущество. Дом, участок, инвентарь. И… — Он замялся.

— Слугу? — произнес я, делая глоток чая.

Вкусно. Похоже на тот, что я пил, едва приехав в командировку.

— О, вы прочитали уведомление! Да, верно. Слуга в подвале, как бы вам сказать… давно. Э… вы не пугливый?

— Я три года работал в опенспейсе с менеджером по имени Геннадий Палыч. Меня сложно напугать, — мрачно ответил я.

Нотариус моргнул, явно не поняв, но кивнул:

— Прекрасно, значит, справитесь. Вот ключи. — Он положил на стол связку чугунных ключей.

— Подождите, а почему это наследство именно мне? Откуда у вас эти ключи? И… как я тут оказался?

Нотариус кивнул на бронзовый артефакт в моей руке:

— Велизар не имел наследников, поэтому разбросал несколько наследных артефактов по разным мирам. Вы его нашли, поэтому теперь получили наследство, — пояснил он. — А ключи… они появляются в нужном месте после предъявления документа.

— Но… — начал я.

— Долна Махала — это нижний квартал на выходе из городка у самой дороги к полям, — невозмутимо продолжил нотариус. — Дом увидите сразу. Он, скажем… приметный.

— В каком смысле?

— Увидите, — повторил нотариус и улыбнулся так, что мне захотелось уточнить, не входит ли страховка жизни в наследственный пакет.

* * *

Сказать, что дом был приметный — ничего не сказать.

Это как назвать пожар в пиротехническом магазине маленьким инцидентом. В общем-то, формально верно, но масштаб не передает.

Представьте типичный болгарский дом, наверное, времен эпохи Возрождения. Беленые стены, темные деревянные балки, второй этаж нависает над первым. Красная черепичная крыша и резной балкон. Миленько. Но теперь представьте, что этот дом сорок лет простоял без хозяина.

Штукатурка облупилась и висела лоскутами, обнажая каменную кладку. Балки потемнели и прогнулись. Черепица… ну, где была, покрылась мхом. А где не была, там зияла дырами. Балкон накренился под углом, намекающим на творческие разногласия с законами физики. Из щелей между камнями росло что-то зеленое, цепкое и явно не предусмотренное архитектором. Виноградная лоза оплела весь фасад, забралась на крышу и, кажется, строила планы на дымоход.

Но при всем при этом дом стоял. Упрямо и наперекор всему. Как старик, который отказывается садиться в инвалидное кресло.

Я толкнул калитку, и она… отвалилась. Что ж… могло быть хуже. Вздохнув, я прошел через двор, заросший одичавшими розами. Розы здесь были… странные. Обычные дамасские розы розовые и с округлыми лепестками. Эти же отливали почти черным пурпуром, и от них шел запах, напоминающий старое вино. Красивые, но это была какая-то ядовитая красота, ей-богу.

Ключ повернулся в замке с диким скрежетом. Я аккуратно толкнул дверь.

Так… тут запах пыли, сухих трав и времени, которое не вернуть. В прихожей имеются каменный пол, вешалка с одиноким плащом (который, судя по виду, помнил еще всех хозяев этого дома) и лестница на второй этаж. Хм, есть еще лестница вниз, наверное, ведет в подвал.

Минуточку… Слуги (1 шт).

Я посмотрел на лестницу. Лестница посмотрела на меня. Нет, не в прямом смысле слова, но вот по ощущениям именно так.

— Ладно, — сказал я. Кажется, это становилось моей коронной фразой. — Ладно.

Что там говорил нотариус? Надо проверить.

Подвал неожиданно оказался просторным. Это даже был не столько подвал, сколько каменная комната с арочным потолком. Вдоль стен всякие полки с пыльными банками, связки сушеных трав и какие-то склянки. В углу стоял массивный стол, заваленный книгами и бумагами. Вон есть свеча в медном подсвечнике. Как-то странно оплывшая, будто горела совсем недавно.

А еще я увидел высокое кресло с резной спинкой. В кресле сидел… Человек?

Высокий, очень худой и прямой, как линейка. Осанка, которой позавидовал бы гвардейский офицер. На нем был темно-коричневый сюртук длинного покроя (понятия не имею, как это называется) с остатками серебряной вышивки на воротнике и манжетах. Жилетка. Рубашка с высоким воротом. И вишенка на торте бордовая феска, сидящая чуть набок.

Кожа человека была серо-зеленой. Здоровым такой цвет никак не называть. Да и человек больше походил на труп. Но вот глаза… они были неуместно живые как для существа, которое, кажется, не особо-то нуждалось в кислороде лет этак… дофигнадцать.

Труп… тьфу, незнакомец смотрел на меня. Я бы с радостью удрал, но ноги словно приросли к полу. Из бей, беги, замри почему-то сработало последнее.

Он плавно встал, движение было даже элегантным. Одернул сюртук, поправил феску и произнес скрипучим голосом:

— Приветствую, господарю. Меня зовут Живко, я ваш слуга. — Он сделал паузу, а потом добавил: — Предыдущий хозяин умер сорок лет назад. Я уже начал скучать.

Я сглотнул и выдавил:

— Здрасте.

Живко чуть наклонил голову к плечу, изучая меня с выражением школьного учителя, которому привели нового двоечника.

— Чай будете? Мурсальский горный. Или вы сначала хотите упасть в обморок? Я подожду. У меня, как видите, времени достаточно.

Упасть в обморок очень хотелось, но это было непрактично.

Вместо этого я посмотрел на зомби в феске, обвел взглядом подвал с травами и книгами. Подумал о грядках, черноземе и доме с виноградной лозой на крыше.

Вспомнил опенспейс на проспекте Мира, слайды и Геннадия Палыча.

— Чай, — твердо сказал я. — Давайте чай.

Второй мой чай в этом мире. Первый раз он мне понравился, так почему бы не повторить?

Живко моргнул. Это, видимо, был не тот ответ, который он ожидал.

Потом уголок его серо-зеленых губ дрогнул в том, что можно было назвать улыбкой, и он с удивительной ловкостью повернулся к полке, на которой стоял начищенный до блеска медный поднос с глиняными чашками.

— Наконец-то, — повторил он уже другим тоном. — Наконец-то хозяин с приоритетами!

* * *

Чай оказался отличным. В отличие от того, которым угощал нотариус, тут было медовое послевкусие. Живко заваривал его в медном джезве, совершая каждое движение с точностью хирурга. Смотреть на его костлявые серо-зеленые пальцы, порхающие над посудой, было одновременно завораживающе и немного жутковато.

— Сорок лет, — сказал я, отхлебывая. — Вы сорок лет просидели тут один?

— Сто двадцать, если считать от момента моей, скажем так, трудовой реинкарнации, — поправил Живко, усаживаясь напротив. Он не пил — просто держал чашку в руках, грея ладони. Скорее всего, делая вид, что греет. — Но последние сорок да, провел в одиночестве. Предыдущий хозяин Велизар скончался, а я остался. Пыль протирал, книги читал, феску штопал. Увлекательнейшие были годы.

— А до Велизара? — осторожно уточнил я.

— До Велизара был Велизар. Он-то меня и создал. Поднял, если использовать профессиональный термин. Я при жизни был учителем в местном читалиште. Преподавал историю, ботанику и по необходимости все остальное. Умер от лихорадки в тысяча девятьсот пятом году. Велизар решил, что человек с моими знаниями не должен пропадать. А я решил, что мертвецу спорить не с руки. Так и сложилось.