— Дерево, — кратко ответил я.

— Какое дерево⁈

— Чёрное дерево с золотым цветком выросло из земли за три минуты.

Димитр уронил сумку. Потом подобрал, прижал к груди и посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который только что сообщил о высадке инопланетян.

— Веди, — выдохнул он.

Мы шли через участок, и я наблюдал, как Димитр реагирует на каждую зону. В первой он кивал. Во второй замедлился, принюхался, проверил что-то рамкой. В третьей остановился и… нет, не пойму, что значит это выражение лица.

Деревце, залитое утренним светом, стояло в центре третьей зоны. За ночь оно не выросло — осталось в мой рост. Но вот цветок изменился. Он стал крупнее, лепестки раскрылись шире, и сердцевина светилась ровным пульсирующим светом, как угли в камине.

Добри стоял рядом. Он провёл тут всю ночь — я видел это по следам на земле. Мертвый садовник нёс вахту у деревца, как когда-то, наверное, стоял у розария своего боляра. И, кажется, совершенно не боялся Димитра, как и тот его.

Аптекарь подошёл ближе и осторожно протянул рамку с кристаллом. Кристалл вспыхнул так ярко, что мы оба зажмурились.

— Матерь божья, — прошептал Димитр.

— Сколько?

— Чего? А… Я… — Он посмотрел на прибор, потряс его и посмотрел снова. — Рамка не показывает, потому что… шкала кончилась. У меня максимум десять тысяч единиц. Этот цветок за пределами шкалы.

— Значительно — это сколько?

— Я не знаю, Семёнов. У меня нет прибора, который мог бы это измерить. Может, двадцать тысяч. Может, пятьдесят, а то и все сто. — Он снял очки и протёр их дрожащими руками. — За всю свою жизнь я ни разу не видел, чтобы кристалл давал такую вспышку. Ни разу. Даже в литературе не находил ничего подобного. Это не просто растение, Семёнов. Это… растущий источник магической энергии.

— Он усиливает всё вокруг, — добавил я. — Розы в третьей зоне за ночь дали вдвое больше бутонов. Томаты на ближних грядках выросли на треть крупнее. Даже тыква, кажется, увеличилась в размерах, хотя, может, мне показалось.

— Не показалось, — сказал Димитр, глядя на тыкву, которая действительно выглядела внушительнее обычного. И хмурее, что, учитывая увеличенный размер, производило повышенный эффект. — Цветок излучает энергию постоянно, как… сравним это с маяком. Всё, что растёт в его радиусе, получает усиленную подпитку.

Он достал из сумки блокнот и начал лихорадочно записывать. Потом остановился, глянул на цветок и спросил тихо:

— Можно… его потрогать?

— Осторожно, — кивнул я.

Димитр протянул руку и коснулся кончиками пальцев ствола деревца и замер. Его глаза расширились, рот приоткрылся от удивления.

— Тёплый, — прошептал он. — И… пульсирует, как живое сердце. Семёнов, это невероятно! Это самое невероятное, что я видел за всю жизнь. Поверь, я видел много.

Он простоял так минуту, потом отдёрнул руку, будто обжёгся, и уселся прямо на землю. Начал строчить что-то в блокнот с бешеной скоростью, бормоча под нос формулы и термины, половину которых я не понимал.

Подумав, я оставил его в третьей зоне и пошёл заваривать чай. Димитру, судя по всему, предстоял долгий день.

К полудню аптекарь заполнил двенадцать страниц блокнота, выглядя одновременно счастливым и совершенно измотанным. Я усадил его на крыльце, напоил чаем и накормил лепёшками Росицы, которые он поглощал механически, не отрывая глаз от записей.

— Итак, — сказал он, дожёвывая третью лепёшку. — Предварительные выводы, слушай. Первое: деревце является ростком корневой системы, которая лежит под твоим участком. Корень пророс, и дал побег. Это аналог того, как старое дерево пускает молодую поросль. Только масштаб другой.

— Какой масштаб? — спросил я.

— Судя по мощности излучения, корень под тобой размером… ну, я не могу сказать точно без бурения, но, если экстраполировать… возможно, он тянется под всей Долной Махалой. Может, даже дальше. Это не корешок, Семёнов. Это корневая система чего-то колоссального.

Я вспомнил слова Живко: «Корень чего-то, что когда-то росло на этом месте. Дерева, может быть. Или чего-то большего, чем дерево».

Чего-то… чему у людей нет названия.

— Второе, Семенов, — продолжил Димитр. — Цветок усиливает всё в радиусе примерно ста метров. Розы, овощи и даже траву за забором. Я проверил все. Обычная трава у дороги рядом с твоим участком растёт вдвое гуще, чем в ста метрах дальше. Эффект постепенно затухает с расстоянием, но он все равно есть.

— Это значит, что соседние участки тоже получают подпитку?

— Именно. Включая… — Он посмотрел на меня поверх очков.

— Включая розовые поля Чорбаджии, — закончил я.

— Которые начинаются сразу за твоей стеной. Да, именно так.

Это меняло расклад. Если деревце усиливает всё вокруг, включая розы Чорбаджии, то его поля тоже получают больше энергии. Его масло станет мощнее, и урожай вырастет. Мой конкурент получает бонус от моего же дерева.

С другой стороны… если его розы зависят от моего деревца, то Чорбаджия зависит от меня. Ещё одна ниточка в корневой системе между людьми.

— Теперь третье. — Димитр поднял палец. — И это самое важное. Цветок нельзя срывать. Я замерил тут: если приблизить к нему металлический предмет, будь это ножницы или нож, то излучение резко меняется. Становится хаотичным и нестабильным. Деревце резко реагирует на угрозу.

— Цветок, как сердце земли? Если сорвать…

— Я не знаю, что будет. Но кристалл в моей рамке треснул, когда я поднёс ножницы слишком близко. Треснул, Семёнов, кристалл, который выдерживает десять тысяч единиц. Так что давай договоримся: никто не трогает цветок. Никогда.

— Договорились, — кивнул я.

* * *

Через три дня меня навестил Петър.

На этот раз с ним был человек, которого он представил как своего партнёра из Софии, интересующегося уникальной продукцией. Партнёр оказался высоким элегантным мужчиной лет пятидесяти с серебряными висками и манерами, выдающими столичного аристократа. Или очень богатого торговца, что в этом мире, видимо, было примерно одно и то же.

— Борис Величков, — представился он, пожимая мне руку. Рукопожатие было мягким, но цепким, как у человека, привыкшего держать дорогие вещи. — Я владею сетью аптек и лавок в Софии, Пловдиве и Бургасе. Петър рассказывал о вашем хозяйстве. Я хотел бы все увидеть лично.

— Конечно, — улыбнулся я. — Но предупреждаю, что некоторые вещи на моём участке выглядят… необычно.

— Молодой человек, — улыбнулся Величков, — я давно в магическом бизнесе. Меня сложно удивить.

Через полчаса он стоял перед деревцем в третьей зоне и молчал. Уже минут пять. Петър стоял рядом и делал вид, что изучает розовый куст, но на самом деле искоса наблюдал за реакцией партнёра.

Величков наконец повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, но в глазах появился тот самый огонь, который я видел у Петъра при первой встрече. Огонь предвкушения больших денег.

— Сколько? — просто спросил он.

— Простите? — не понял я.

— Сколько вы хотите за это дерево? — кивнул Величков на объект обсуждения. — Назовите цену. Любую.

— Оно не продаётся.

— Всё продаётся, Семёнов. Вопрос только в цифре.

— Нет, не все, — твердо сказал я. — Это дерево — часть моей земли. Оно растёт из корня, который лежит под участком. Если его выкопать, оно умрёт. И земля умрёт вместе с ним.

Величков, прищурившись, смотрел на меня. Явно оценивал и просчитывал. Я видел, как за его спокойными серыми глазами работает калькулятор, перебирающий варианты.

— А если не дерево? — спросил он. — Если цветок? Один лепесток?

— Нет.

— Один лепесток, Семёнов. Я заплачу за него больше, чем вы заработаете за год. За пять лет. Хорошо, за десять.

— Нет, — повторил я. — Цветок и вовсе сердце земли. Если его повредить, пострадает весь участок. Всё, что на нём растёт. А также мои продукты, масло и мармалад. Вы же не хотите потерять поставщика ради одного лепестка?