Я верил. Кмет был трусоват, но не подл. Просто мелкий чиновник в городе, где один человек контролировал половину экономики. Рычагов у Бояна было мало, а давление на него шло огромное.

— Три дня, — произнес я. — Спасибо, кмет Боян. Я буду готов.

— К чему ты будешь готов? — тихо спросил он.

— К проверке, конечно. Пусть приходят и смотрят. На моём участке нет некромантии.

Что было чистейшей ложью. На моём участке было три скелета, зомби-дворецкий, некромантический источник энергии и розы, растущие на древнем корне неизвестного происхождения. Но формально я ведь не практиковал некромантию. Не поднимал мёртвых, не читал заклинаний и не проводил ритуалов. Мои скелеты поднимались сами, земля сама гудела сама, а я… я сажал овощи.

Вопрос в том, поверит ли в это комиссия.

* * *

Я шел домой очень быстрым шагом. В голове стучало набатом: три-дня-три-дня-три-дня. Определённо проклятое число.

Живко, увидев моё лицо, он ничего не стал спрашивать и просто подвинул чашку.

— Рассказывайте.

Я почти выпил залпом и все рассказал. Живко слушал молча и не перебивал. Когда я закончил, он долго сидел неподвижно, и только пальцы на его руках чуть подрагивали. Кажется, мой зомби занервничал.

— Незаконная некромантическая деятельность, — наконец повторил он. — Торговая гильдия и комиссия.

— Да, — кивнул я.

— Это серьёзнее жалобы на базаре, господарю. Значительно серьёзнее, потому что жалобу можно отклонить. Проверку — нельзя.

— Знаю. Что делать?

Живко снял феску, положил на колено и посмотрел на участок.

— Во-первых, — сказал он, — Костадин, Добри и Росица должны уйти в землю и не появляться в день проверки. Это критично. Если комиссия увидит скелетов, работающих на вашем участке, никакие объяснения не помогут. Это будет прямое доказательство некромантической активности.

Уж куда прямее.

— Они послушаются? — спросил я.

— Земля реагирует на ваши намерения. Скажите им накануне вечером, ясно и чётко, что нельзя выходить. Они почувствуют.

— Хорошо, а дальше?

— Во-вторых, я должен быть невидим. Подвал, закрытая дверь и никаких следов. Мои вещи, книги и записи Велизара должны быть спрятаны. Если найдут разумного зомби в подвале, это будет ещё хуже, чем скелеты.

А если зомби и скелетов разом… У-у-у…

— Вещи спрячем, дверь запрём, как в прошлый раз, только тщательнее, — согласился я.

— В-третьих, — сказал Живко, — у нас… перегонный аппарат. Если они спустятся в подвал и увидят аппарат для перегонки некророзового масла…

— Тоже хорошо спрятать?

— Невозможно, он слишком большой. Но его можно замаскировать. По суьт, перегонный аппарат — это самогонный аппарат. Многие в Долине гонят ракию дома. Если мы уберём колбы с маслом, промоем змеевик и оставим рядом пустую бутылку из-под ракии, аппарат будет выглядеть как обычный домашний дистиллятор. Ничего противозаконного.

— Живко, это гениально, — выдохнул я.

— Спасибо, я практикую это сто двадцать лет.

Я допил остатки чая, которые не удалось заглотнуть сразу и перешёл к четвёртому пункту, который Живко не озвучил, но который висел в воздухе:

— Розы в третьей зоне проблема?

— Да.

— Чёрные розы, светящиеся в темноте, растущие с невероятной скоростью на земле, которая горячая на ощупь. Если комиссия это увидит…

— Если комиссия это увидит, у них возникнут вопросы, на которые вы не сможете ответить, не раскрывая правду о корне, — закончил Живко. — Но розы не спрячешь. Они растут из земли, а не из подвала, где живет зомби.

— Значит, нам нужно объяснение, — сказал я. — Придумать легенду.

— Какую?

Я серьезно задумался. Встал, прошёлся по крыльцу и посмотрел на третью зону. Чёрные розы качались на ветру, и даже при дневном свете в глубине лепестков мерцал золотистый отблеск.

— Димитр, — озарило меня. — Нам нужен Димитр и его заключение. Официальное с печатью, в котором будет сказано, что чёрные розы — это природная аномалия, связанная с особенностями почвы. Не некромантия, а геомагия. Естественный магический фон, который влияет на растения.

— Геомагия? — переспросил Живко, чуть приподняв брови.

— Магия, связанная с землёй. С геологией, минералами и подземными потоками. В книгах из читалишта я встречал упоминание, что некоторые участки в Долине имеют повышенный магический фон из-за подземных источников. Это никакая не некромантия, а природное явление.

— И вы хотите, чтобы Димитр подтвердил это в заключении?

— Я хочу, чтобы Димитр написал правду. Потому что это и есть правда, Живко. Корень под третьей зоной — это не некромантический артефакт, а явно природный объект. Пусть он очень мощный, но точно природный. Я не создавал его и Велизар тоже. Он был тут тысячи лет, а я просто сажаю на нём розы.

Живко смотрел на меня с выражением, будто осознал, что я только что придумал нечто, до чего мне не додуматься за сто двадцать лет.

— Геомагия… — медленно повторил он. — Природный магический фон. Повышенная концентрация земной энергии. Это не некромантия, а геология.

— Именно, — подтвердил я.

— Это… может сработать, господарю.

— Это должно сработать. Потому что другого варианта у нас нет.

* * *

Я побежал к Димитру прямо по улицам Тихого Лога, мимо площади с фонтаном, пекарни с хриплым колокольчиком и лавки с амулетами, где цветы в горшках повернулись мне вслед, как подсолнухи.

Димитр был в аптеке и работал с моими десятью каплями масла. На столе перед ним стояли три маленьких горшочка с чем-то зеленоватым. Я предположил, что это первые пробные мази.

— Димитр! — крикнул я с порога. — Мне нужна срочно ваша помощь!

Он посмотрел на меня поверх очков:

— Что случилось?

Я выложил все про проверку и обвинение в незаконной некромантии. Димитр слушал и хмурился. Потом снял очки и долго протирал их, явно размышляя над услышанным.

— Геомагия, — произнёс он, когда я изложил свою идею. — Интересно, Егор, интересно. И, я скажу, не лишено оснований.

— Вы можете подтвердить это? Официально?

— Могу, но для этого мне нужно обследовать участок лично. Взять пробы почвы, измерить магический фон и зафиксировать показатели. Если данные подтвердят, что источник энергии — природный, а не создан магическим путём, я напишу заключение.

— Когда можете прийти? — выдохнул я.

— Завтра утром, — сказал Димитр, надев очки и посмотрев на меня. — Семёнов, я напишу только правду. Если я увижу на участке что-то, что не смогу объяснить природными причинами…

— Вы увидите розы, овощи и землю с необычным магическим фоном, — твёрдо сказал я. — Больше ничего.

Скелетов я спрячу. Живко — тем более. Аппарат замаскирую так, что все решат, будто я люблю вечерком тяпнуть ракии. Димитр увидит то, что ему нужно увидеть, и это будет правдой. А то, что это правда не такая уж и полная… Пусть будет какая-то загадка.

— Хорошо тогда, — кивнул Димитр. — Жди меня завтра в восемь.

* * *

К вечеру Здравко приехал на телеге с двумя молчаливыми сильными помощниками. Калитка оказалась произведением кузнечного искусства. Дуб, кованые петли и замок с ключом размером с мою ладонь. Она была тяжелой и основательной, украшенной узором из виноградных лоз на верхней планке.

— Здравко, это же… это же невроятно красиво, — сказал я, разглядывая работу.

— А чего уродство ставить? — пожал он плечами. — Калитка — это лицо дома. Пусть люди видят, что тут живёт человек, который себя уважает.

Они установили калитку за час. После Здравко достал из телеги мешок с железными скобами и подковами.

— Тридцать скоб, двенадцать подков. Хватит на весь периметр, если через каждые два метра.

— Здравко, я правда должен заплатить…

— Слушай, Егор, — положил он мне руку на плечо. Его рука была тяжёлой, как наковальня. — Ты кормишь мою жену помидорами, от которых она готовит так, что у меня в механе аншлаг каждый вечер. Кормишь Тодора перцами, от которых его лютеница стала легендой. И вообще кормишь город овощами, от которых люди улыбаются, — сказал Здравко. — Когда хороший человек в беде, нормальные люди помогают. Это не бизнес, Егор. Это просто… ну, так надо.