— Кто порекомендовал? — поинтересовался я.

— Аптекарь Димитр. Мы с ним старые приятели. Он написал мне письмо, в котором употребил слова такие слова, как «уникальный, невероятный и приезжай немедленно, пока этот парень не понял, что у него в руках».

Я мысленно поблагодарил Димитра и его неуёмный энтузиазм.

— И что вы думаете? — спросил я.

Петър достал из кармана плаща помидор. О, это ж мой. В смысле, с моих грядок. И уже бочок надкусан.

— Я думаю, — медленно сказал он, — что я за долго время в этом бизнесе не пробовал ничего подобного. И то, что в Софии за такой помидор заплатят десять стотинок. За штуку, а не за меру.

Десять стотинок за один помидор… Я продавал меру, а это примерно десять штук — за три. Разница в тридцать раз. С ума сойти.

— Но, — продолжил он, — для столичного рынка нужен объём. Стабильный и еженедельный. Минимум двадцать мер в неделю. Сможете?

Двадцать мер в неделю. Сейчас я выращивал примерно столько за весь урожайный цикл. Однако с птичьей дудкой, с Добри и с расширенными буферными зонами…

— Через месяц смогу, — твердо сказал я.

— Через месяц, — повторил Петър, доставая из сумки блокнот. — Хорошо. Я тогда оставлю вам контакт. Когда будете готовы, напишите, я организую перевозку. И ещё, Семёнов…

— Да?

— Димитр упоминал в письме какой-то мармалад. Розовый мармалад. Сказал, что-то вроде… если бы у магии был вкус, он был бы именно такой.

— Мармалад пока в пробной партии, — честно ответил я. медленно Десять горшочков, и все уже забрала баба Цвета.

— Когда будет следующая партия, оставьте мне пять горшочков. Я знаю людей в Софии, которые за такое отдадут… — Он прикинул что-то в уме. — Много. Очень много.

Петър пожал мне руку, кивнул и ушёл по площади, растворившись в толпе так же незаметно, как появился. Я стоял с листком из блокнота в руке и чувствовал, как внутри что-то перестраивается. Как план, который я строил масштабом в один Тихий Лог, вдруг раздвигается до границ, о которых я не думал.

София… Столичные аптеки и лавки. И дадут десять стотинок за один помидор.

Корневая система, значит. Но корни, оказывается, могут расти не только вширь, но и вдаль.

По дороге домой я заглянул в механу «У горного змея». Хотелось поблагодарить.

Румяна стояла у плиты и помешивала что-то в казане, от чего по всей механе плыл густой аромат тушёного мяса с травами.

— Румяна, — сказал я с порога. — Спасибо. За рекламу, поддержку и кьопоолу. Половина сегодняшних покупателей пришла, потому что вы их накормили своими блюдами.

Она обернулась и махнула ложкой в мою сторону, как машут ложкой женщины, которые привыкли командовать кухней и всем остальным.

— Не благодари, а привози перцев больше, — деловито сказала Румяна. — Вчера у меня попросили кьопоолу восемь человек, а перцев осталось на три порции. Пришлось выкручиваться. Знаешь, что я сделала?

— Что?

— Добавила к оставшимся перцам обычные с базарные. Угадай, что вышло?

— Хуже? — осторожно уточнил я.

— Не просто хуже. Позорище вышло. Обычные перцы рядом с твоими — это как… — Она поискала сравнение. — Как если бы ослик встал рядом с породистым конём. Вроде оба четвероногие, но разница видна за километр.

— Значит, нужно больше перцев, — понял я.

— Нужно, конечно. И томатов, и базилика, и мяты. Я хочу сделать полное меню из твоих продуктов. Мусака из ночных перцев с томатами. Шкембе чорба с ночным базиликом. Шопский салат с твоими помидорами, — перечисляла Румяна, загибая пальцы. — Люди приходят в механу не только поесть, Егор. Они приходят за впечатлением. А твои овощи — это впечатление. Поверь женщине, которая двадцать пять лет кормит этот город.

— Верю, — сказал я совершенно искренне.

Она кивнула, удовлетворённая, и вернулась к казану.

— И ещё, — добавила она, не оборачиваясь. — Когда сваришь следующую партию мармалада, то принеси мне два горшочка. Я хочу попробовать подать его с козьим сыром и грецкими орехами. Если получится то, что я думаю, у нас тут будет очередь до площади.

Мармалад с козьим сыром и грецкими орехами. Я представил это сочетание, и у меня непроизвольно во рту появилась слюна.

— Договорились, — улыбнулся я.

* * *

Дома Живко выслушал меня молча. Он стоял на крыльце, скрестив руки за спиной, и на его лице было выражение, которое я бы назвал я-этого-ждал.

— Ценовая война, — повторил он. — Классический ход. Снизить цену, вытеснить конкурента, потом поднять обратно. Чорбаджия не дурак.

— И что мне делать? Я не могу конкурировать с ним по цене. У него десятилетия запасов, у меня — один урожай.

— Правильно. Вы не можете конкурировать по цене. Но вам и не нужно.

— Объясните, — моргнул я.

Живко сел рядом, и по его движениям я видел, что он обдумывал это давно.

— Розовое масло — это универсальный продукт, господарю. Оно подходит для всего: зелья, удобрения, косметика и лечение. Но оно — универсальное. А универсальное — значит, скажем, среднее. Ни для чего не идеально, но для всего сносно.

— А мой урожай?

— А ваш урожай — это специализированный продукт. Ваши томаты содержат стабильную магическую энергию, которую можно направить точечно. На здоровье, на питание или на другие конкретные задачи. Розовое масло — это как мука. Из неё можно испечь что угодно. А ваши томаты — это как готовый торт. Его не надо печь, он уже вкусный.

— Мука против торта, — усмехнулся я.

— Грубо, но верно. Чорбаджия может снизить цену на муку до нуля. Но люди всё равно будут покупать торт, потому что торт — это торт. Ваша задача сейчас не конкурировать с мукой, а стать единственным кондитером в Долине.

Я молчал, обдумывая сказанное. У меня чертовски мудрый зомби.

— Мармалад, — медленно произнес я.

— Мармалад, — кивнул Живко.

— И некророзовое масло из чёрных роз третьей зоны. Если Димитр прав, и мои томаты в два раза мощнее розовой воды, то масло из роз, растущих на источнике, будет в десять раз мощнее обычного розового масла.

— Как минимум, — согласился Живко.

— Это не конкуренция, а уже другая лига. Другой продукт и цена.

— Именно, господарю. Вы не отбираете у Чорбаджии его покупателей. Вы привлекаете покупателей, которых у него никогда не было. Тех, кому нужно не что-нибудь магическое, а самое лучшее магическое.

Я откинулся на стуле. В голове выстраивалась ясная, как чертёж схема. Розы третьей зоны будут сырьём. Мармалад — первый готовый продукт, и он уже в продаже. Масло — следующий шаг, когда роз будет достаточно. Томаты и перцы станут приносить ежедневный доход. Лютеница Тодора и кьопоолу Румяны — это партнёрские продукты, которые расширяют рынок без моего прямого участия.

И над всем этим мой бренд: «Ночные». Ночные томаты, ночные перцы, ночные розы. И никого кладбищенского или некромантического, вот.

— Живко, — сказал я, — мне нужен перегонный аппарат Велизара.

— Он в подвале. Я проверил утром, пока вы были на базаре. Требует чистки и замены одной трубки, но в целом функционален, — ответил зомби.

— Вы это знали. И… знали, что я попрошу? — спросил я.

— Я предполагал, — чуть наклонил голову он. — Вы предсказуемы, господарю, но в хорошем смысле. Скажем, как восход солнца.

— Спасибо, Живко, с восходом солнца меня еще не сравнивали.

— Всегда, пожалуйста. Я поставлю чайник.

Он ушёл в дом. Я остался на крыльце, глядя на закат.

Розовые поля Чорбаджии тянулись до горизонта. Там были обычные розовые розы. За ними расположился его дом и земли.

А у меня есть три куста чёрных роз в третьей зоне, которые за сутки выросли и зацвели. И запах, который чувствуется за десять шагов. Да, плюс перегонный аппарат в подвале.

Ценовая война? Пусть. Я не буду воевать с тем, что уже есть, а создам то, чего у Чорбаджии нет и не будет.

Добри тем временем стоял среди роз и, кажется, гладил лепестки. Костадин рыхлил грядку на дальнем конце. Птица спала на его шлеме.