— Добри, — произнёс Живко. — Если мне не изменяет память, это Добри. Садовник, что был при болярском дворе и ухаживал за местным розарием. Погиб вместе с остальными при набеге.

— Садовник? — переспросил я.

— Каждый скелет помнит то, что делал при жизни, господарю. Костадин был воином, вот он охраняет и наводит порядок. Добри, как садовник, будет ухаживать за растениями.

Я смотрел, как скелет средневекового садовника с окаменевшим цветком в глазнице нежно окучивает мой розовый куст, и чувствовал одновременно восторг, жуть и какую-то совершенно необъяснимую нежность.

— Здравствуй, Добри, — тихо сказал я.

Скелет поднял голову, посмотрел на меня и… воткнул себе за ворот жилета свежий розовый бутон. Чёрный, разумеется, но очень красивый.

Живко хмыкнул:

— Эстет. Я его хорошо помню. Велизар говорил, что Добри — единственный скелет с чувством прекрасного.

У меня теперь два скелета-работника, воин и садовник в прошлом. Некромантическое кадровое агентство работает исправно.

Впрочем, от Добри оказалась и практическая польза, которой я никак не ожидал. К вечеру второго дня я заметил, что розовые кусты, вокруг которых он хлопотал, выглядели заметно лучше остальных. Листья ярче, бутоны крупнее, а стебли крепче. Будто скелет, ухаживая за ними, передавал какую-то энергию. Или, может, розы просто чувствовали заботу? Звучит безумно, но на этом участке безумное давно стало нормой.

Живко чуть позже подтвердил мою догадку:

— Скелеты — часть этой земли, господарю. Они несут в себе ту же некромантическую энергию. Когда Добри прикасается к растению, он, сам того не зная, подпитывает его. Как, скажем, живая вода. Ну, не совсем живая, вы поняли.

— То есть чем больше скелетов работает на участке, тем лучше растёт урожай? — сделал вывод я.

— В определённых пределах, да. Велизар использовал до пяти одновременно. Больше нельзя, потому что земля начинала перенасыщаться.

Пять скелетов…У меня пока два, значит, запас есть. Я мысленно поставил галочку: «Потенциал роста — три скелета». Звучит как строчка из бизнес-плана, и это здесь тоже нормально.

А вот что было не очень нормально — это то, как Костадин и Добри взаимодействовали друг с другом. Они не общались, конечно. Скелеты не разговаривают, это уже ясно. Но я заметил, что Костадин сторонился тех грядок, где работал Добри, и наоборот. Будто у них было негласное разделение территории. Костадин — прополка и силовые работы. Добри — розы и деликатный уход.

Разделение труда среди семисотлетних покойников. Кто-нибудь, напишите об этом учебник.

* * *

На третий день я не выдержал и пошёл к аптекарю сам.

Официально результат должен был прийти к Бояну. Но мне хотелось… ну, познакомиться. Узнать, что за человек будет решать судьбу моего патента. И, если честно, немного понервничать вблизи, а не издалека.

Аптека Димитра располагалась в кривом переулке за читалиштем. Я бы прошёл мимо, если бы не вывеска, на которой была изображена стеклянная колба, откуда поднимался нарисованный дымок. Дымок, кстати, двигался, как и всё нарисованное в этом городе.

Внутри было… О, внутри было прекрасно.

Представьте себе средневековую аптеку, скрещённую с университетской лабораторией и лавкой чудес. Стены от пола до потолка уставлены полками, а на полках сотни склянок, бутылочек и пузырьков. Там жидкости всех цветов радуги и нескольких цветов, которых в радуге точно нет. На длинном столе стояли медные весы, ступки и перегонные аппараты. И еще что-то, подозрительно похожее на микроскоп (только с кристаллом вместо линзы). Рядышком примостилась целая батарея пробирок. В воздухе витал запах трав и спирта с нотками чего-то сладковатого.

За столом сидел худенький старичок с копной седых волос, делающих его похожим на одуванчик. Круглые очки съехали на кончик носа. Тонкие руки с длинными пальцами были перепачканы чем-то зелёным. Он что-то рассматривал через кристаллический микроскоп и бормотал себе под нос.

— Здравствуйте, — четко сказал я.

— Тише! — шикнул он, не поднимая головы. — Я считаю.

Я послушался.

— Шестьсот сорок два, — наконец произнёс старик, выпрямился и посмотрел на меня. Глаза за толстыми стёклами были огромными, как у совы, и светло-голубыми. — Шестьсот сорок две магических единицы на грамм мякоти. Это абсурд. Это просто невозможно! Это… — Он заметил, что я так стою. — А ты кто?

— Егор Семёнов. И это у вас там лежат мои помидоры, кстати.

Димитр снял очки, протёр их полой халата и надел обратно. Потом посмотрел на меня заново.

— Семёнов… А-а-а, Велизаров, — поняла он и встал, оказавшись ростом мне плечо. — Я Димитр-аптекарь. Садись, пожалуйста. Нет, подожди. Сначала посмотри на это.

Он подтащил меня к микроскопу и ткнул в окуляр.

Я покорно посмотрел. В кристаллическом поле зрения виднелся срез помидорной мякоти. Только он… светился. Клетки были пронизаны тонкими золотистыми нитями, которые пульсировали, как маленькие кровеносные сосуды.

— Видишь? — Димитр прямо подпрыгивал от возбуждения. — Видишь эти линии? Это магические каналы. В обычном томате их нет вообще. А в магическом идет десять-пятнадцать на срез. В твоём их шестьсот сорок два. Шестьсот! Сорок! Два!

— Это… плохо? — осторожно спросил я.

— Плохо⁈ — Он посмотрел на меня как на сумасшедшего. — Это великолепно! Это значит, что твой томат несёт магическую энергию в концентрации, которой я никогда не видел. Ни в продукте, ни на рынке, ни в книге, понимаешь? И при этом вот что поразительно — энергия полностью стабильна. Нет ни одного деструктивного маркера. Отсутствуют токсины, магические аномалий, следы некро… — Димитр вмиг осёкся. — Гхм, речь о необработанной тёмной энергии.

— То есть они безопасны, — подытожил я.

— Безопасны? — всплеснул руками Димитр. — Они полезнее, чем любой магический продукт, который я тестировал за сорок лет! Один такой помидор содержит больше стабильной магической энергии, чем стакан розовой воды. А розовая вода, напомню, стоит пять серебряных за кружку!

Я так и сел. Хорошо, что было куда. Голова немного шла кругом.

— Аптекарь Димитр… значит, вы дадите положительное заключение?

— Дам, — кивнул он. — Уже написал все, что надо. Отнесу Бояну сегодня к вечеру. Однако… — поднял он палец. — У меня условие, Велизаров.

— Семенов.

— Велизаров-Семенов.

Я понял, что лучше не спорить и уточнил:

— Какое?

— Ты мне расскажешь, как ты это делаешь. Не всё сразу, конечно. Потому что это, — ткнул Димитр пальцем в микроскоп, — научное открытие. И мне до ужаса, просто вот кошмарно любопытно.

— Договорились, — улыбнулся я.

Мы общались ещё полчаса. Димитр оказался тем типом учёного, которого хлебом не корми, дай поговорить о работе. Он рассказал, как тестировал мои образцы. Сначала измерял магическую плотность, проверял на токсичность (трижды, потому что не верил результатам), даже дал попробовать жене, которая подтвердила, что вкуснее ничего в жизни не ела.

— А перцы? — спросил я.

— Перцы триста двадцать единиц. Тоже выдающийся результат, хотя и вдвое меньше томатов. Базилик натянул на сто семьдесят. Но у базилика другой эффект, он ведь не накапливает энергию, а рассеивает. Его запах буквально очищает воздух от магических загрязнений. Если бы ты выращивал его в промышленных масштабах…

— Одно за другим, — засмеялся я. — Сначала помидоры.

— Разумно, — согласился Димитр и пожал мне руку. Рукопожатие у него было на удивление крепким для такого маленького человека. — Приходи ещё, Велизаров-Семёнов. У меня давно не было таких интересных образцов.

От Димитра я вышел на ватных ногах.

Шестьсот сорок два магических единицы. Больше энергии, чем в розовой воде. Безопасно, полезно и, судя по реакции аптекаря, уникально.

Мой метод работал настолько хорошо, что опытный аптекарь подпрыгивал от восторга. Розы-буферы не просто фильтровали некроэнергию, а превращали её в нечто ценнее розового масла. В стабильную чистую магическую энергию, упакованную в помидор. С ума сойти.