— Когда? — спросил я.
Боян, кажется, не ожидал, что я соглашусь так легко. Он заморгал и полез в какой-то журнал.
— Послезавтра в полдень согласен?
— Договорились, — кивнул я. — Приходите, всё покажу.
— Я приду не один, — добавил Боян, не глядя мне в глаза. — Со мной будет… помощник для протокола.
— Никодим? — невинно уточнил я.
Боян снова побарабанил пальцами и ничего не сказал, но покрасневшие уши говорили красноречивее слов.
— Пусть приходит, — сказал я и положил на стол холщовый мешочек. — Вот, кстати, ночные томаты. Угощайтесь, это совершенно безвозмездно.
Боян подозрительно посмотрел на мешочек.
— Это не взятка, — уточнил я с улыбкой.
— И в мыслях не было! — пробормотал он, но мешочек придвинул к себе.
Вот проходимец.
* * *
Домой я шёл очень быстрым шагом и напряженно размышлял.
Итак, послезавтра придет инспекция. Кмет с Никодимом явятся и увидят… Грядки с мерцающими помидорами и светящимися перцами — это ладно. Это даже хорошо, покажу, дам попробовать. Ворчливая тыква… допустим, странно, но не криминал. Смилове биле, которое уклоняется… ну, трава с характером, бывает. Базилик убийственной силы тоже пусть нюхают, если не боятся.
А вот Костадин и Живко…
— Живко! — позвал я, ввалившись на кухню. — Послезавтра к нам придут кмет и Никодим с инспекцией участка. Мне нужно разрешение на торговлю, а для этого необходимо, чтобы они… ну, не увидели ничего такого, что станет проблемой.
Живко медленно поставил чайник на плиту.
— Ничего такого, — повторил он. — Вы имеете в виду вашего покойного помощника и вашего мёртвого дворецкого?
— Именно, — кивнул я.
— Понятно, — сказал Живко и какое-то время помолчал, прежде чем продолжить: — С Костадином проще. Скажите ему не выходить, и он послушается. Земля реагирует на ваши намерения, помните?
— А вы-то как?
— Я буду в подвале как всегда. Дверь закрыта, подвал выглядит как обычная кладовка. Я умею не дышать. Ну, буквально.
Что верно, то верно.
— А если они захотят осмотреть подвал?
— Тогда вы скажете, что там хранятся соленья и что ключ потерялся. Люди удивительно легко верят в потерянные ключи.
Я выдохнул. Ладно, вроде план есть. Хлипкий, но есть.
— И ещё, — добавил Живко. — Уберите записи Велизара из кабинета, лучше спрячьте в подвале. Если Никодим увидит записи на староболгарском с некромантическими символами, у вас будут проблемы серьёзнее, чем отсутствие патента.
Резонно. Я провёл остаток дня, готовя участок к показу. Убрал записи в подвал, спрятал тетрадку с моими заметками туда же, прополол дорожки и выровнял грядки. Даже тыкву попросил вести себя прилично.
Тыква, разумеется, скорчила рожу, но, кажется, все поняла. Или мне хотелось в это верить.
* * *
День инспекции выдался солнечным.
Перед визитом инспекции я проверил участок целый три раза. Костадин, как обещал Живко, не вышел, хотя земля там, где он обычно поднимался, чуть подрагивала, будто скелету не терпелось выбраться. Живко заперся в подвале. На кухне стоял свежезаваренный чай, будто оставленный невидимой рукой.
Я надел чистую рубашку, единственную, что у меня была (надо бы озаботиться гардеробом) причесался и сел на крыльце ждать. Ровно в полдень на дороге появились две фигуры.
Боян шёл впереди, тяжело ступая и обмахиваясь шляпой. За ним семенил тощий Никодим с неизменной папкой и бегающими глазками. При дневном свете он выглядел ещё более незначительным, чем в тени на базарных стенах. В общем, мужичок из тех людей, которых забываешь через секунду после встречи. Что, вероятно, и делало его полезным для Чорбаджии.
— Добро пожаловать, — поздоровался я и встал. Улыбка, рукопожатие. Всё как учил Живко.
Боян огляделся, задержав взгляд на доме, а потом на одичавших розах у стены. На лице враждебности не было, скорее, настороженность. Ощущение, будто надеется, что всё обойдётся.
Никодим уже раскрыл папку и начал что-то строчить. Я его подчёркнуто не замечал.
— Ну, показывай, — велел Боян.
Я начал с дома.
Провёл их через кухню (Боян одобрительно хмыкнул, увидев чистоту и связки трав), через гостиную (без комментариев), показал кладовку (пауки были на месте, но вели себя прилично). На второй этаж подниматься не стали, кмет покосился на лестницу и решил, что его колени не для того созданы.
Дверь в подвал была закрыта.
— Там что у тебя? — спросил Боян.
— Кладовая. Соленья, заготовки, инструменты всякие. Правда, замок заедает, я его третий день пытаюсь починить, — сказал я с виноватой улыбкой. — Могу поддеть ломом, если хотите, но рискую сломать дверь.
Боян посмотрел на дверь. Та была старой, довольно массивной и выглядела так, будто за ней может быть что угодно… от бочки с капустой до портала в другое измерение.
— Не надо, — решил он. — Потом покажешь, когда починишь.
Никодим записал что-то, чуть нахмурившись, но ничего не сказал.
После этого мы вышли на участок.
И вот тут я увидел, как меняется выражение лица кмета Бояна Дочева. Он стоял на краю моего огорода, смотрел на грядки и молчал. Потому что было на что посмотреть.
За последние дни участок преобразился. Шесть ровных грядок в первой зоне: томаты, перцы, тыквы, базилик, морковь и зелень. В средней зонн розовые кусты в обрамлении овощных рядов — мой буферный метод в действии. Дорожки расчищены, колышки с ленточками (красные для Костадина, но об этом я упоминать не стал), земля вскопана и ухожена.
И всё это благородно мерцало. Ночные томаты светились золотистым цветом в тени листьев. Перцы как изумруд, а базилик стоял тёмной стеной, и от него пахло так, что Боян невольно потянул носом.
— Это… — начал он.
— Ночные томаты, — сказал я. — Перцы-капия и горный базилик. Всё выращено здесь на участке. Без магических удобрений, зачарованных инструментов и розового масла. Только земля, вода и мои знания.
— Без розового масла? — с недоверием посмотрел на меня Боян. — Это невозможно, Семенов. Без масла или магии на обычной земле такое не вырастить.
— Земля тут не совсем обычная, — признал я. — Но продукция полностью безопасна. Вы сами пробовали.
Боян что-то буркнул прошёлся между грядок. Присел у томатов, задумчиво потрогал листья. Понюхал перец, прикрыв глаза. Остановился у тыквы, которая, слава богу, делала вид, что спит, и не корчила рожи.
— Вкусовые качества я уже оценил, — признал Боян. — Но мне нужно официально убедиться в безопасности.
— Как именно? — поинтересовался я.
— Я возьму образцы. Отнесу старому Димитру-аптекарю, он проверит на наличие вредных веществ и магических отклонений. Если всё чисто, получишь патент.
— Сколько это займёт?
— Два-три дня, — подумав, отвел Боян.
Я кивнул. Что ж, это разумно. И, главное, не похоже на саботаж. Уж скорее, на честную осторожность. Может, кмет и трусоват, но совсем уж бесчестным не был.
— Берите что хотите, — сказал я и протянул ему корзину.
Боян набрал томатов, перцев и пучок базилика. Никодим стоял в стороне и писал-писал-писал. Скрип его пера по бумаге действовал на нервы, но я держался.
А после Боян внезапно сделал то, чего я совсем не ожидал. Подошёл ко мне ближе, понизив голос так, чтобы Никодим не услышал, и сказал:
— Послушай, Семёнов. Я тебе вот что скажу по-человечески. Мне нравится, что ты делаешь. Вкусно, честно, люди довольны. Но… ты понимаешь, в каком положении я нахожусь?
— Понимаю, — так же тихо ответил я.
— Чорбаджия платит половину налогов этого города. Люди работают на его полях. Его масло продаётся по всей стране. Если он скажет мне, что твой участок опасен, мне будет очень трудно с ним спорить. Даже если я знаю, что он неправ.
— А мне вы зачем это говорите?
— Затем, чтобы ты знал, во что ввязался. И чтобы ты не делал глупостей. Не давай ему поводов, Семёнов. Вообще никаких поводов. Если на твоём участке есть что-то, что… ну, что может вызвать вопросы… Убери это и хорошенько спрячь. Сделай так, чтобы даже самый въедливый инспектор не нашёл. — Он серьезено осмотрел мне в глаза. — И еще: я тебе этого не говорил.
