Служба потекла своим чередом, но теперь в ней появилось какое-то иное измерение. Мы стали внимательнее присматриваться к мелочам. Тот же Слим, который до этого случая был парнем тихим и даже немного робким, вдруг превратился в главного «детектива» нашего катера. Он начал изучать справочники по морскому праву и контрабандным путям, и теперь, стоя на вахте, мы не просто смотрели на горизонт, а пытались угадать, что скрывается за обшарпанными бортами проходящих мимо судов. Быт, впрочем, оставался прежним. Мы все так же боролись с ржавчиной, которая на «Dione» размножалась быстрее, чем кролики на какой-нибудь ферме, и все так же проклинали баранину, один запах которой портил нам жизнь все это время, и благословляли пятницу, потому что в этот день в меню появлялась рыба. Но теперь, когда мы собирались в кубриках после вахты, разговоры стали другими. Мы больше не жаловались на жизнь, мы рассказывали истории. О том, как в порту Сан-Хосе, на Пуэрто-Рико, кто-то умудрился выменять у местных рыбаков ящик свежих апельсинов на старый компас, давно валяющийся в баталерке у старшины Смита, или о том, как во время ночного шторма нас чуть не протаранил сухогруз, который шел без ходовых огней. А уж рассказ о нашествии мартышек, и все связанные с ними приключениями, с каждым разом обретал новые подробности. И хотя все прекрасно понимали, что половина из них фантазии рассказчика, но всегда смеялись до слез, вспоминая это происшествие и вымазанного с головы до ног старпома.

Я помню, как однажды, стоя на палубе в ночную вахту, я смотрел на фосфоресцирующий след за кормой. Тишина океана была почти осязаемой, нарушаемой лишь мерным гулом двигателей. В такие моменты моя прошлая жизнь, казалась чем-то далеким и нереальным. Мир там, на берегу, жил своими тревогами, Корея, холодная война, страх перед будущим. А здесь, на ста пятидесяти футах стали, мы были защищены от этого безумия. Мы были маленьким островом стабильности посреди огромной, равнодушной воды. Иногда я думаю, что именно тогда, среди запаха дизеля и соленого ветра, я научился ценить простые вещи. Дружбу, которая проверяется не словами, а тем, как быстро твой напарник подхватит тебя за ремень, если палуба вдруг уйдет у тебя из-под ног. Умение посмеяться над собой, когда ты выглядишь полным идиотом, пытаясь поймать мартышку сетью для тунца.

Когда срок моей службы подошел к концу и пришло время сходить на берег, я долго стоял на причале, глядя на «Dione». Катер выглядел таким же обшарпанным и усталым, как и в день моего прибытия, на него. Но для меня он был чем-то большим, чем просто кусок железа. Это был мой дом, моя школа и место, где я впервые по-настоящему понял, что значит быть частью чего-то целого. Я уходил в гражданскую жизнь, зная, что где бы я ни оказался, в памяти навсегда останется набившая оскомину баранина, этот соленый привкус океана и тот нелепый, абсурдный, но такой живой момент, когда мы все, от кока до капитана, были одной дружной семьей, встречающей все невзгоды жизни, и которые вместе смеялись над нелепостью этого мира. Не знаю, удастся ли мне, когда-нибудь, почувствовать тоже самое еще раз. Но сейчас я чувствовал, что сделал тогда в далеком 1951 году, правильный выбор, когда записался добровольцем в Военно-Морской флот на целых четыре года, вместо обычных двух лет, на общих основаниях.

Глава 13

13

Свою службу я заканчивал в Сиэтле, куда перевели «Dione» сняв с Мексиканского залива. По слухам, катер теперь будет патрулировать берега Аляски, а затем отойдет «яйцеголовым», для изучения океана. Впрочем, для меня, все это уже не важно. Я списался на берег, и теперь размышлял, чем мне стоит заняться в ближайшем будущем. За время службы, у меня на счету скопилось чуть больше семи тысяч долларов, которые набрались, от ежемесячных отчислений от моего денежного содержания. Увольнения на берег были редким явлением, да и тратить деньги было в общем-то не на что. К спиртному я равнодушен, в картах не азартен, а вот привычка жить экономно привита еще с приюта. Да и в прошлой жизни я тоже не был транжирой. Поэтому, оставив себе двадцатку на необходимые нужды, большую часть денег, отправлял на личный счет в банке. Как матросу, стоящему на должности вахтенного-рулевого, мне платили сотню в первые полгода, а к концу службы, мое денежное довольствие выросло до ста пятидесяти баков. Правда к тому времени, правда к тому времени я уже имел звание петти-офицера третьего класса, что-то вроде капрала в сухопутных войсках.

В принципе, можно было окончить старшинскую школу, и получать гораздо больше, но меня никогда не тянуло к карьере во флоте, и потому я предпочел спокойно отслужить положенное мне по закону, и выйти на гражданку. Не скажу, что здесь прямо намазано медом, в этом отношении флот даже предпочтительнее, и гораздо надежнее, но мне нравится чувствовать себя свободным. Самому принимать решения, и самостоятельно нести за них ответственность. Во флоте, такое может позволить себе, разве что капитан. Не зря же его называют: первым после бога. Да и то с большими оговорками.

Впрочем, я не думаю, что прогадал, списавшись на берег. Еще только оформляя свою отставку на берегу, я получил на руки, как минимум с десяток предложений от частных компаний, связанных с морскими перевозками или рыболовством, о будущей службе. И честно говоря сразу же задумался. Вообще-то, под конец службы мечтал, о покупке грузовика, и о том, что буду развозить по стране разные грузы. Мой приятель Феликс Кайгельман, уволившийся с катера годом раньше, занялся именно этим, и в нашей нечастой переписке, отзывался об этой работе в самых восхищенных тонах.

Да, он признавал, что придется не вылезать из-за руля почти сутками, исколесить всю Америку, добираясь до самых северных районов Канады, и спускаясь на юг до южных окраин Мексики. Но все это приносит ощутимый доход, ради которого стоит этим заниматься. Правда он не учитывал одного. В его семье, отец владел грузовиком «Freightliner», и к демобилизации Феликса его ожидал «Autocar», пусть далеко не новый, но выбранный заботливым опытным отцом и как стартовая лошадка, вполне пригодный к работе. Я, увы, мог рассчитывать разве что на обычный трехтысячник, то есть полуторатонный грузовик, на который уйдет большая часть моих накоплений. И далеко не факт, что он долго прослужит, а не начнет требовать ремонта с первого выезда. Да и сколько можно заработать на такой колымаге, тоже не совсем ясно. Конечно грузоперевозки по стране сейчас развиваются семимильными шагами, но влезать в этот бизнес, не имея за душой, поддержки, или хотя бы какого-то денежного запаса, мне кажется глупым. Конечно очень хочется, заняться чем-то своим, но увы, пока это не для меня.

Другое дело гражданский флот. Уж меньше трехсотпятидесяти-четырехсот долларов, мне не заплатят, При обеспечив при этом и койку в каюте, и питание на время рейса, и наверняка с униформой проблем не будет. Поэтому прослужив на таком судне лет пять, вполне можно будет после накопления достаточного капитала, вернуться к своей мечте. Впрочем, там будет видно. Пока же, уточнив, что у меня в запасе имеется по меньшей мере месяц, в течении которого предложения будут в силе, я решил, прокатиться до Сан-Франциско, причем именно на автомобиле. Правда на свой собственный, тратиться пока было рановато, и потому взял машину в прокате.

Как и практиковалось ранее, прокат автомобилей был вполне доступен любому работающему человеку. Разумеется, были некоторые различия в цене, в зависимости от марки автомобиля, но в среднем цена составляла от одного доллара в час. При этом в эту сумму входила и страховка. А если договор подписывался на более длительные сроки, от недели и больше, то цена сильно, чуть ли не наполовину, падала. Стоимость же топлива была невелика, и в среднем находилась на уровне двадцати семи центов за галлон.

Я оформил на неделю трехлетний «Ford Mainline», решив, что для моей поездки этого будет вполне достаточно. К тому же, во мне сыграла, давно позабытая ностальгия. Когда-то еще в первой своей жизни, я мечтал о том, что у меня появится собственная «Волга» ГАЗ-21. Увы, этому не суждено было сбыться, но этот автомобиль всегда привлекал мое внимание к себе. Сейчас передо мною находилась почти точная копия этого автомобиля, и я прикинув все за и против, решил остановиться именно на нем. Разумеется, у него были сильные отличия от той машины, о которой я мечтал живя в СССР, но в общем она повторяла ее черты, хотя бы внешне, и это мне ужасно нравилось. Я оформил «Ford Mainline» на неделю заплатив за него сто тридцать пять долларов, что выходило по восемьдесят центов в час. Еще почти столько же у меня должно было уйти на бензин, чтобы добраться как минимум до Лос-Анджелеса. Прикинув все «за» и «против» решил, что двести пятьдесят долларов, не настолько большая сумма, чтобы я не мог позволить ее себе, на недельку отдыха, после четырех лет службы. И я отправился в путь.