Леха ехал на поезде больше суток, удаляясь от детского дома, куда-то на восток, пока наконец его не согнали с тормозной площадки вагона, путеобходчики. Впрочем, к этому времени, еда уже закончилась и все равно нужно было это сделать, чтобы не помереть с голоду. Местом, где он сошел с поезда, оказался Усть-Кут. Небольшой городок, раскинувшийся на берегу Лены. Какое-то время, Леха перебивался случайным заработком, то помогая мужикам разгружать телеги на местном рынке, то находилась какая-то работа в местном депо, потом примкнул к пригласившим его парням, и жить стало, чуть веселее. Разумеется, делами они занимались совсем не законными, но зато можно было уже почти не задумываться о том, что поесть и где приклонить голову на ночь. Денег хватало на все. Правда продолжалось это совсем недолго. Уже к началу весны, группа попала в облаву, и Леха, едва смог унести ноги, в последний момент запрыгнув в отчаливающий от пристани пароходик, идущий вниз по реке. Остальных похоже повязала милиция и больше о них Алексей ни разу не слышал.
Оказалось, что пароходик, на котором Леха удачно оказался, следует до Якутска, перевозя в те края геологическую партию, со всеми людьми и оборудованием. Парня изначально приняли за одного из опоздавших, правда разобравшись хотели было спустить на землю, в ближайшем речном порту, но тут его вызвал начальник партии. Леха, хорошенько подумав, рассказал тому о своем трудном детстве, детском доме, и работе в колхозе. Разумеется, о банде грабителей ничего сказано не было, Алексей, просто упомянул о том, что последнее время жил при железнодорожной станции обслуживая подвижной состав. Платили мало, но на жизнь в общем хватало.
— А, что же тогда сбежал?
— Подрался я. — опустив глаза повинился парень. — С сыном начальника вокзала, и тот пообещал, что так это дело не оставит. А сегодня смотрю милиция приехала. Думаю, наверняка по мою душу, сиганул в окно и был таков.
Одним словом, ему почти поверили, из документов у Лехи имелась только справка о том, что он является воспитанником детского дома №3 Нижнеудинского района Иркутской области. Каким образом справка оказалась у него, он и сам не мог ответить на этот вопрос. Впрочем, учитывая то, что в эти годы и паспорта-то были далеко не у всех, на это не особенно обратили внимание, и начальник геологической партии, предложил Лехе должность разнорабочего, пообещав тому, крышу над головой, в виде палатки, койку в ней с тюфяком и байковым одеялом, трехразовое питание из общего котла, и даже кое-какое денежное содержание, из расчета пятисот рублей в месяц, выплачиваемого по итогам его ударного труда. И Леха, можно сказать не раздумывая согласился. Бандитствовать было конечно прибыльнее, но и гораздо опаснее. А, тем более сейчас, когда старые «дружки» оказались повязаны, а новых пока не появилось, а жить на что-то было нужно, и Леха решил временно сменить профессию.
К концу второй недели, пароход прибыл в Якутск, и сразу же пришлось взяться за работу. Вначале, это была разгрузка парохода, и загрузка автомашин, затем долгий трехдневный переход на запад, и наконец, возведение лагеря неподалеку от трех, довольно больших озер, посреди леса. Работа, оказалась не сложной, копай-да копай. Правда порой приходилось брать в руки кирку, разбивая камни, но дело было в общем-то привычное. Работая в колхозе, чем только не доводилось заниматься. А учитывая трехразовое питание, да с обязательным присутствием мяса, хлеба, и даже горячего, духовитого чая, лучше места, по мнению Лехи и найти было невозможно. Тем более, что вкалывали здесь все, начиная от разнорабочих, и заканчивая начальством. И сказать, что кто-то отлынивает, было невозможно. Тот же начальник геологической партии другой раз брался за лопату, наравне с простыми работягами, показывая своим примером как нужно работать. И это действовало лучше всяких лозунгов и доказательств.
Что именно искали в земле, Леха не заморачивался. Все равно, даже не представлял себе, что и как выглядит. Однажды один из геологов, показал ему какой-то камень и сказал, что в нем присутствуют следы каолина.
— И что? — Спросил Алексей.
— И то, что если этих следов окажется много больше, то вероятно, где-то неподалеку имеются залежи этой глины.
— Так это всего лишь глина? — уже без какого-либо интереса произнес Алексей.
— Да, но из этой глины можно будет сделать фарфор.
Последнее слово ни о чем не говорило. Парень не то, чтобы не видел, даже не слышал о том, что это такое. Да и само слово не содержало в себе никаких намеков на что-то действительно ценное в его понимании, поэтому, кивнув геологу, Алексей вновь взялся за лопату, и разговор был забыт.
К концу сезона, лагерь был свернут, и отряд отправился на зимние квартиры в Якутск. Леха получил на руки, заработанные им деньги, которых оказалось в его глазах, неожиданно много, трудовую книжку, где было указано, что он работал с такого-то по такое, разнорабочим геологической партии, и справку с именем и фотографией, удостоверяющей личность. А также предложение, если на то, будет его желание, в марте появиться здесь вновь, и его с огромным удовольствием примут на работу на будущий сезон.
В восемнадцать лет, трудно задумываться о будущем, тем более в тот момент, когда у тебя на руках имеются вполне приличные деньги, благодаря которым не так уж и сложно и найти комнату для постоя, и нормальную еду. Да все прожитые годы, явно говорили о том, что жить нужно здесь и сейчас, не задумываясь о том, что будет завтра. Как говорится: будет день, будет пища. Леха, слегка обновил гардероб, снял угол у какой-то старушки, и зажил, не особенно стесняя себя в тратах, и не задумываясь о том, что будет завтра.
И все, вроде бы складывалось совсем неплохо, когда в один «прекрасный» в комнату постучалась милиция. Все оказалось достаточно просто. Неподалеку от места, где Леха снимал квартиру, некие подозрительные личности обокрали квартиру заведующего универмагом. Разумеется, милиция тут же начала розыск преступников, и пошла по округе опрашивая жителей, видел ли кто, кого-то подозрительного. И разумеется добрались и до хозяйки Лехиного дома. И хозяйка комнаты, которую снимал парень, как на духу выложила все что знала о своем постояльце.
— Прилично одевается, нигде не работает, всегда сыт и навеселе. Не то, чтобы пьяница, но легкий запашок присутствует. Денег похоже много, а где берет никому не ведомо. К тому же чужой, приезжий.
Леху и взяли. Разумеется, парень не был, ни в чем виноват. Но учитывая то, что он был чужим, здесь у него не было не родни, ни друзей, единственная запись в трудовой книжке говорила о том, что работал в геологической партии. И справка, что когда-то числился воспитанником детского дома соседней области. Временное удостоверение, выданное ему, тоже осталось временным. Парень даже не попытался получить на его основе, паспорт, что явно указывало на его не слишком лояльное отношение к советской власти, как решили в милиции. Да и следователь тоже был рад побыстрее отчитаться за расследование, да и очередной висяк, тоже не слишком благотворно действовал на состояние дел. Поэтому, не успел Леха, даже моргнуть, как оказалось, что это именно он ограбил заведующего магазина, а деньги прогулял в местном привокзальном ресторане, о чем свидетельствовали, вполне уважаемые люди, и даже бабушка — Божий Задуванчик, у которой он снимал комнату. Бабушка, тоже оказалась не настолько простой, как это казалось со стороны, и стоило только милиции увезти Леху в отдел, как тотчас проверила все его вещи, и быстренько перепрятала найденные у парня деньги. Поэтому, когда на суде озвучили их полное отсутствие, Леха был очень удивлен. Впрочем заметив прячущую от него глаза бабулю, сразу же все понял.
Довольно быстро, состоялся как сказал один киногерой: самый справедливый советский суд, и парню определили наказание, в виде лишения свободы сроком на семь лет, с отбыванием наказания в местной колонии усиленного режима. И Леха отправился валить лес…
…Я попытался встать, но тело отозвалось резкой болью в боку, похоже, последствия вчерашней драки в бараке дают о себе знать. Я подошел к мутному, треснувшему зеркалу, пришпиленному согнутыми мелкими гвоздями к стене барака к стене, возле умывальника. На меня смотрел худой незнакомй парень с впалыми щеками, затравленным взглядом и стрижкой под ноль. Где-то за стеной охранник крикнул что-то грубое, требуя немедленного выхода на построение. Я стоял посреди этого барака, в самом сердце якутской тайги, в теле мальчишки-уголовника, и понимал: вся моя прошлая жизнь, семья, мои счета, мой дом в Русской Америке — всё это осталось по ту сторону молнии. Теперь у меня была только эта роба, грязноватая, местами подранная фуфайка, номер на груди и бесконечная, ледяная якутская зима на всю оставшуюся жизнь. И если я хотел выжить, мне нужно было забыть, кем я был, и научиться быть Алексеем Волковым. Хотя бы до тех пор, пока я не пойму, как выбраться из этого ада.
